Это просто очередной кошмар, Октавия

— Папочка? — Да, милая? — Ты ведь никогда не оставишь меня одну, совсем одну, так ведь? — ...Нет, Вия, Конечно нет. Я всегда буду с тобой, мой маленький совёнок.

***

— Ах! Тёплое и согревающее одеяло зашуршало, кровать предательски громко проскрипела, глухой удар маленьких ножек о матрас, так заботливо прикрытый белоснежной простынёй. Послышались быстрые и сбивчивые вздохи: вдох-выдох-вдох-выдох... Комната стала будто ещё темнее, чем до того, как совёнка под убаюкивающую и милую колыбельную уложили в кроватку, а страшная, прожигающая изнутри тишина давила на уши громче всякой музыки. Кровать снова заскрипела, а одеяло с головой закрыло хозяина, оставив открытым лишь клювик. — Папочка? Мамочка! - сначала пискнул совёнок, не в силах совладать со своим непослушным от испуга голосом, а после что есть силы выкрикнула спасительные слова. — Папочка! Папочка! Мамочка! Мне страшно! - уже громче закричал малыш, даже не пытаясь удерживать слёзы. Ну вот, теперь простыня будет мокрой, но разве это важно? ...Почему никто не приходит? Где родители? Слишком страшно убирать одеяло, вдруг что-то выпрыгнет из тёмного угла комнаты? А вдруг прямо сейчас что-то прячется за телескопом? О нет! Просто никак! Остаётся лишь ждать родителей.

***

Обширный дворец, такой красивый, говорящий о высоком статусе его обладателей, а им ведь владеет как никак сам Столас! Особенно прекрасен он в ночи, когда выключается свет, а на потолках вырисовываются самые настоящие созвездия. Орион, Скорпион, о, это же Большая Медведица, ну разве не волшебно? Но только не сейчас, ой, только не сейчас... Быстрый и торопливый топот маленьких ножек по коридорам был почти не слышен, весь звук заглушал бархатно-красный ковёр, щедро расстеленный по всему дворцу. — Папочка! Мамочка! Где же вы? Это же малышка! Страх оставаться одной в тёмной комнате переборол и заставил покинуть её. Маленький совёнок в розовом сарафанчике украшенном белыми звёздочками бежал изо всех сил к спальне родителей. Она знает, они просто должны быть там, она надеется...нет-нет-нет, они просто НЕ МОГУТ бросить её одну, он обещал! Заветная дверь уже совсем близко, белоснежная дверь с золотистой ручкой, остаётся лишь надеяться, что она не заперта, ведь она не дотянется до неё. Вот она! Дверь! Давай-давай, давай же, БЫСТРЕЙ! Малышка просто влетает в эту дверь и заплаканными глазами смотрит на спальню своих очень сильно любимых родителей. Нет... Она запыхается, слёзы новой волной полились по мордочке. — ...П-п-папочка?...М-мамочка?! - еле выдавливая из себя эти слова, вопрошает или зовёт своих родителей малютка. Их нет. Комната пуста. Комната темна. Никто не отзовётся. Нет..о Боже, ты же существуешь, Господь всемогущий, пожалуйста! Верни их сюда! Верни моего папочку! Мою мамочку! И-и папочку! Хочется упасть на коленки, поставить тонкие ручки у лба и что есть мочи заговорить эти слова, за которые любого беса высмеют в народе. Но ей плевать, Господи, где они? Тишина всё звучнее и звучнее, это уже не больная фантазия, она правда орёт. Тишина орёт. Сквозь свои громкие всхлипы послышалось что-то, и всхлипы тут же прекратились. Что-то заскрипело. О Господи, что это? ... Папочка? Совёнок утёрла слёзы рукавом и обернулась к выходу. Не может быть... Хвост! Это был папин хвост! Всемогущий, спасибо! Малышка тотчас развернулась и побежала за хвостом любимого папы. Она звала его, и звала, и звала! Почему она всё время видит только исчезающий за углами хвост? Почему он стремится к выходу из дворца? Почему он уходит от неё?

***

Вот она уже на улице. Непривычно темно для ада, ведь тут нет солнца, а значит нет и тьмы и света. Это особенный свет, адский свет, тут никогда не бывает НАСТОЛЬКО темно. Она продолжает бежать, крича прячущемуся от неё перьевому хвосту. — Папочка! Стой, подожди меня! Пожалуйста! Я не хочу играть в прятки, ну пожалуйста! Но папочка продолжал играть с ней...

***

Она не чувствовала усталости, и это спустя столько километров? Да-да, именно километров! А может ей настолько страшно, что она не готова останавливаться. Папа..надо догнать его. Нет, куда же он пропал? П-п-пап-па. Стало слишком темно, чтобы понять своё местонахождение, даже звуков нет, хотя есть только звенящая тишина. Ножки всё ещё держали, это хорошо, но дрожь и отсутствие каких-либо звуков кроме звона в голове сильно удручали. Ориентируясь на ощупь, малышка судорожно боялась споткнуться, упасть и не встать, прижаться к асфальту. Почему? Он..он двигается, он будто двигается, будто приближается к ней. Сглотнув и остановившись собраться с мыслями, совёнок неуверенно пошла, выставив ручки вперёд, но сжимая пальчики от страха. Дикий крик. ЧТО ЭТО? ЧТО ЭТО!?! Малышка отскочила от ЭТОГО, не удержав равновесие и упала, сжавшись до состояния комка. Слёзы полились пуще, прокладывая тёмную дорожку на белой мордочке. Розовые глазки так страдают, так страдают...а всё из-за избегающего её отца. Мозг призывает малышку встать и успокоиться. Она не может, она не хочет, это слишком страшно, не заставляйте её! Но здравый смысл продолжает настаивать, дабы совсем не сойти с ума в такой кошмарной ситуации. — Хнык..хнык.. Она приоткрывает один слезящийся глазик и глядит на.. Открывается второй глаз, а затем та даже поднимается с земли и удивлённо глядит на это. Стало светлее, она видит перед собой цирковой шатёр! Так вот чего она испугалась...ткани шатра...Вот честно, он казался страшнее, когда видимость отсутствовала. Шатёр кажется таким знакомым.. это Лу-Лу Ленд? Папочка любил её сюда водить...стоп, что это? Совёнок краем глаза успела заметить исчезающие кончики перьев хвоста своего папы. Он зашёл в шатёр! Быстро-быстро-быстро, туда! Не медлить! Даже не утерев дорожку слёз, как совёнок унёсся за папой в шатёр. Нет..снова темно, почти ничего не видно.. — Папочка! Папочка! Я-я тут! Т-ты тут?..П-папочка, иди сюда, пожалуйста! Снова истерика готовилась забить в свой любимый колокол тревогу, но в другом конце шатра, будто прожектором, посветило в угол. Малютка прищурилась и подошла ближе. — Папочка? Шерстяной крысиный комок «застрял» в горле, она хотела кричать, звать папу, но не могла, совсем не могла. Там..там папочка, он стоит с каким-то низким рогатым импом. Они выглядят...счастливыми? Они так странно смотрят друг на друга, как мать раньше смотрела на папочку, а он на неё. Хочется сделать шажок, подойти ещё ближе, но ножки приросли к земле. Не сдвинуться с места! Ой, куда это они? Нет! Папочка! Папочка! Куда ты?! Папочка провёл элегантной рукой по длинному рогу импа, взял того за руку, верно зашагав за пределы видимости своей дочери, а тот имп, не сопротивляясь сжал его руку, последовав за ним. Сердце просто остановилось, ужас в глазах малютки было не передать, такие эмоции просто не передать словами, это немой ужас. Он..он бросил её, да? Он оставил её одну в этом цирке? Нет, ОН ВООБЩЕ БРОСИЛ ЕЁ? — ПАПОЧКА! НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ! ПАПОЧКА, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! ПАПОЧКА, ПОЖАЛУЙСТА! ВЕРНИСЬ, ПАПОЧКА! ПОЖАЛУЙСТА!!! Крики были невыносимы, но она их не слышала, тишина заглушала их, она стала такой громкой, что собственные слова уже не слышно, может она просто оглохла? Бедный совёнок упал на колени и закрыл ручками лицо, содрогаясь при каждом крикливом всхлипе. На полу уже образовалась лужа из слёз, а та продолжала плакать, и плакать... — хнык..П-папочка..хнык — Х-хА-хАХа-ХА, Х-хэй, Малышка, ты потерял-Ла своего Папочку? Голос. Тишина отступила, а голос незнакомца был очень громким, даже ушки заложило от внезапного проявления инородного звука. Она опустила маленькие ручки, повернула перьевую головку к источнику звука...и просто вскрикнула ещё раз, уже упав на пол, а ротик так и приоткрылся от испуга. Ещё один роботический смех, только отчётливей. Видимо позабавила реакция. — О-оУ, боишься меня? В-вселюбим-мОго детьми Физзаролли? Очередной приступ смеха. Этот шут...этот жуткий шут! Нет! Прямо как из кошмаров! Ужасная клыкастая улыбка! Его механическое лицо так и тянется к ней, чтобы сожрать живьём! Приступ смеха закончился, когда совёнок зашевелился, а робот в обличии шута заинтересованно взглянул на жалкую попытку подняться. — Не бойся, С-сладеньКая! Т-ты не о-Останешься одна! - робота передёрнуло, зрачки сузились, голова проделала оборот в 360 градусов, улыбка стала шире и клыкастей, а голос стал на тон ниже - «ВИЯ, КОНЕЧНО НЕТ. Я ВСЕГДА БУДУ С ТОБОЙ, МОЙ МАЛЕНЬКИЙ СОВЁНОК.» Из последних сил, малышка поднялась и рванула куда глаза глядят, выставив ручки вперёд. Лишь бы убежать, ЛИШЬ БЫ УБЕЖАТЬ ОТ ПРИБЛИЖАЮЩЕГОСЯ МАНИАКАЛЬНОГО СМЕХА! — Помогите! Помогите! ПАПОЧКА! ПОМОГИ, ПАПОЧКА! В груди стало больно, только отчаянный вздох сорвался с клювика, а глазки увидели на себе крепко сжатые руки. — ПАПОЧКА! - заверещала со слезами та и заплакала, очень громко, но шут был громче. Она больше не чувствует землю под своими ножками, её подвесили. Она на чужих, не папиных руках, а на неё с безумной улыбкой глазеет её ночной кошмар.

***

— Ах! Тёплое и согревающее одеяло зашуршало, кровать предательски громко проскрипела, глухой удар ног о матрас, так заботливо прикрытый белоснежной простынёй. Послышались быстрые и сбивчивые вздохи: вдох-выдох-вдох-выдох... — Просто кошмар, очередной кошмар, Октавия... Девушка вздохнула и откинулась обратно на подушку, пока клюв не скривился от очередной услышанной ругани с кухни. Пришлось вставать. Растрёпанная, недовольная и уставшая морально, уже не малютка взяла плеер, включила наушники, встала с кровати и: — Очередной одинокий день начинается...