В сердце Вечного Леса

Присутствие чужих на своей земле Брок ощутил почти сразу. Возвращаться к дому резко перехотелось, не так много причин могло найтись у тех, из внешнего мира, чтобы сунуться в его медвежий… волчий угол. Ещё меньшее число могло найти к нему дорогу, точнее, мог только один человек, которого Брок, пожалуй, ещё был бы рад видеть, если бы не одно “но” — Джек бы вряд ли сам к нему пришел. Пусть они и были когда-то друзьями, но время иногда до неузнаваемости коверкало, меняло людские души. А прошло уже ой как немало лет. — Я знаю, что ты меня видишь, — негромко сказал Джек, уселся на крыльцо и развел руки в стороны. — Я один и без оружия, да и что меч может сделать против тебя, волчара? Брок фыркнул и выступил на едва заметную в высокой траве тропинку. Он нисколько не сомневался в том, что Джек его услышит, почувствует, все же пусть он и не был нелюдем, но часть волшебной крови позволяла видеть намного большее, чем любому из смертных, пусть даже и магу. Но вот увернуться ни от ножа, ни от зубов Брока не сможет, реакция подведёт. И это знали они оба. — Хорош, — цокнул языком Джек и, знакомо кривовато усмехнувшись, добавил: — В дом впустишь или тут разговаривать будем? — Ага, — проворчал Брок, прошел мимо, легонько пнув старого друга. — Тебя, может, ещё накормить, в баньке выкупать и спать в мою постель уложить? Джек поднялся тяжелее обычного, что не укрылось от внимательного взгляда Брока. — Вот без постели я обойдусь уж точно, не потяну тебя больше, — усмехнулся он, оправил тяжёлый пояс и вошёл в дом за Броком, оглядываясь по сторонам. — Разжился, я смотрю, ты барахлишком, осел здесь, огород за домом добротный. Может, и корова есть? — Может и есть, — в тон ему ответил Брок, грохнул по столу тяжёлыми кружками, вырезанными лесным хозяином лет пять как, наполнил их ягодным квасом. — Пей, говори, что за нелёгкая принесла тебя в эту глушь, и проваливай. Вместо ответа на стол легла тяжёлая бляха с волчьей оскаленной мордой. В горле Брока заклокотал злой рык. Конечно, он помнил о своем обещании, но исполнять его не хотел. Не думал, что когда-нибудь доведётся выйти из своего леса и снова взглянуть в глаза единственному человеку, который запал в сердце и чье доверие удалось предать. Таких блях было всего две, и обе они должны были сгинуть во времени с одним и вторым мальчиком. И если первый погиб так давно, что вспоминать страшно, то второй должен был вырасти и занять причитающееся ему место, а не гоняться за призраками прошлого в волчьем обличье. Брок коснулся бляхи. Провел по ней ладонью. Возможно, где-то в душе он хотел, чтобы она была ненастоящей. Возможно, наоборот… — Призывает? — хрипло спросил Брок, отдернув руку. — Нет, волчара, я твоей помощи прошу. Умоляю практически, — сокрушенно покачал головой Джек. — Лорду неведомо, где я и с кем сейчас говорю, а это… — Джек кинул взгляд на бляху. — Он ее выкинул, едва ты нас покинул. А чего Брок ожидал? Светлой памяти? Было бы ещё что о нем помнить, было бы о чем сожалеть. Единственное, что Броку осталось — это память да рваные нити шрамов на левом боку, неприятно ноющие в непогоду. А ещё сны, полные криков, вони собственной крови и яда на когтях лесных духов. Не уберёг он тогда одно важное и потерял другое, не смог смотреть в глаза своего юного лорда, ушел, попусту сбежал, зализывать раны, бросил этого взрослого ребенка одного, потому что сам простить себя тогда не мог… да и до сих пор не простил. — О чем ты меня просишь? — Брок чуть качнулся в сторону, снова почувствовав холодное прикосновение смерти к своему боку. — Чем изгнанник помочь тебе может? Травками заветными поделиться для мужской силы? Или водой, что с первой росой на луг в купалов день выпадает? — На кой мне твои травы и роса? — удивился Джек, цапнул кружку, в два глотка ополовинил ее и аж крякнул от удовольствия. — Хорош квасок, ядреный, но и не за ним я, друже. Лорд-то вырос давно, возмужал и к Вечному Лесу тянет его. Отомстить он хочет за своего побратима, поквитаться. А не мне тебе объяснять, чем кончиться это может. Брока аж подкинуло. Вечный Лес был территорией запретной. Не ходили туда ни люди, ни звери. Только лесные хозяева, да и то с разрешения, к земле кланяясь. И если в тот раз Брок смог выкупить жизнь хотя бы одного своей кровью, то в этот раз заступиться будет некому. Решение обдумывать он не стал. Собирался быстро, да и нужное всегда в сундуке лежало, словно только часа своего ждало. Только съестное все в погреб убрал да знаками запирающими осенил. — Жди меня на опушке к закату, — велел Брок. — Чего ждать? — не понял Джек. — Коль собрался — пойдем. — Сказал жди — значит жди. Завернув целый, ещё не располовиненный каравай в чистую тряпицу, Брок двинулся прочь от дома. Не знал он, вернётся ли обратно, а если и вернется, то что и сколько от него останется, а потому попрощаться хотел и с лесом, и с его хозяином. За то, что приютил, места заповедные открыл, травам научил щенка неразумного. А ещё за то, что Джека пустил, не закружил его в тропинках, не завел в чащу. Может, хитрый старик и знал что-то, но спрашивать о том бесполезно. Захочет — сам расскажет, а нет так нет. Прощались долго, сердечно, даже меда первого в этом году испили, чтоб дорога и расставание слаще казались, а не горчили на сердце сомнениями. — Иди, сынок, все равно ведь сердцу твоему тесно в лесах наших, — проскрежетал лесной хозяин. — Иди и не оборачивайся, ни в этом лесу, ни в том. За спинами всегда смерть ходит и она это из-за спины аукает. Ты услышишь, почувствуешь, поверишь, но не оборачивайся, иначе не свидимся мы с тобой. Почесав кустистую, белую словно первый снег бороду, старик дёрнул из нее косицу и обвязал ею левое запястье Брока. — А это тебе на память. Пригодится. Ты поймёшь когда. Брок хотел было поблагодарить, но лесной хозяин лишь рукой махнул и в тенях растворился, напомнив тихим шелестящим шепотом: — Не оглядывайся, волк, не оглядывайся. Не дойдя до опушки, где его ждал Джек, Брок остановился, в последний раз взглянул на ставший уже родным лес, вдохнул сладостный аромат разнотравья и принялся раздеваться. В заплечный мешок отправились и одежда, и любимые ножи. Завязав широкие тесемки, Брок вздохнул, мотнул головой. Лес изменился, звуки словно приблизились, запахи обрели четкость, яркость, теперь они ощущались четкими шлейфами. Вон там всего с десяток ударов сердца назад промчалась по стволу любопытная белка, замерла на ветке, обругала все и вся и скрылась в зелени листвы. Под теми кустами, едва дыша, схоронилась жеребая олениха, ещё молодая совсем, глупая, не знает, на чью землю зашла. Широкий язык облизал морду. Брок заворчал, косясь на нее жёлтым взглядом. Повезло дурехе, что ему некогда. В любое другое время была бы у него на ужин свежая оленина, а печень с сердцем он и вовсе бы съел прямо на месте, посвящая эту добычу лесным духам, пируя вместе с ними, умывая зелёную траву свежей, ещё горячей кровью. Но сегодня ему нужно было торопиться. Подхватив с земли заплечный мешок, сжав тесемки зубами, Брок потрусил к опушке. Джек встретил его с мечом наголо и только всмотревшись в черную морду, в жёлтые глаза да заметив поклажу, выдохнул, убрал широкий меч обратно в ножны. — Значит, все же идёшь, — выдохнул он, коснулся ладонью загривка Брока, потрепал между ушами. — А я уж подумал, что ты передумал и мне ни с чем придется вернуться. Брок только выразительно фыркнул, как бы показывая, что он думает обо всем этом и повел его прочь из леса. Не след смертным ночевать вдали от обжитых земель. Не знают они покоя, не смогут правильно встретить тех, кто издревле населяет эти земли, спит до поры до времени в стволах кряжистых дубов, среди корней скребущих небо сосен. Стоило покинуть знакомую сень леса, как Джек махнул рукой не в сторону замка и лордовских земель. Брок встал как вкопанный, скребанул когтистой лапой землю. — Да уж, сказать нужно было, — вздохнул Джек, присел рядом, заглядывая в волчью морду. — Он уже все решил и лагерем стал у Вечного Леса. Ведьму ждёт, а даже если она и не поспеет, послезавтра, на рассвете, он войдёт с огнем и мечом. Испугаться Джек не успел, его взгляд изменился, сердце зачастило только когда он сам оказался в дорожной пыли, и тяжёлые волчьи лапы давили на грудную клетку. — Что я мог сделать? Воевода не указ Лорду! Больше не указ! — не стараясь спихнуть с себя Брока, воскликнул Джек. — Я думал, что уж ты-то отговорить сумеешь или хотя бы не дашь погибнуть. Брок сорвался с места. Мешок с вещами так и остался валяться рядом с распростертым посреди тракта Джеком. Да и не до вещей было сейчас. В ушах свистел ветер, по сторонам мелькали деревья, спешащие по своим делам путники. Лошади с громким испуганным ржанием шарахались в стороны, пешие только крупно вздрагивали, осеняли себя отводящими напасти знаками и в пояс кланялись, поняв, что не простой волк мимо промчался. Но находились и те, кто ругался, пытался догнать, стегануть плетью, но куда им было угнаться за ветром, достать его? К полудню следующего дня Брок был на месте. Тяжело дыша, он добрел до пахнущей Джеком палатки и тяжело завалился рядом. Вокруг ходили люди, кто-то спрашивал об огромной черной собаке, у кого-то хватало смелости присесть рядом, но никто не касался. А стоило Броку негромко, но грозно рыкнуть, как отскакивали в сторону и самые любопытные. Брок дремал, вслушиваясь в происходящее вокруг, стараясь наполниться жизнью лагеря, понять, что вокруг бродят за настроения, чтобы, знать с чем идти к… Стивену. Захотелось проявить слабость, спрятать морду в лапах и снова отрешиться от всего. Не пристало волку бояться человека, своих чувств к нему, но поделать с этим ничего не получалось. Холодные когти страха, вины скребанули по боку, напоминая о шрамах, коснулись сердца, стиснули его как в тисках. Броку даже на миг показалось, что дышать тяжелее стало, что воздух сгустился настолько, что его пить стало можно, но вот вдохнуть не было никаких сил. — Ну и припустил ты, волчара, — хохотнул Джек, плюхнулся рядом, почесал тяжело вздымающийся бок. — Еле поспел за тобой, чуть коня не загнал. Оборачиваться будешь или так и продолжишь шерстяным бегать? Брок хлопнул пару раз хвостом и снова вздохнул. — Казнишься… — понял по-своему его Джек. — Сколько лет уже прошло, а ты все себя винишь за смерть мальчишки. Что ты мог, друже? Хоть одного спас — на том спасибо, а ты вон оно как… Ответить ему Брок не мог ничего и потому, что волчья глотка для слов не приспособлена, и потому, что сказать, в сущности, на все это было нечего. Да, винил. Сам ведь рассказал двум мальцам неразумным о Лесе Вечном, о его магии, ключах в чащобе, что способны не только хвори вылечивать да силой наполнять, но и с того света вернут, если правильные слова знаешь. Вот и отправился один, чтобы другому здоровья попросить. Да и не вернулся… и на ком вина в этом, как не на Броке? Потому и ушел, едва Стивена чуть ли не с того света вернул, скрылся от всего мира и от самого себя. Сидели они так до темноты самой. Брок, устроив тяжелую голову на коленях друга, слушал его неспешный рассказ о том, что изменилось в этих землях, о том, как вырос и возмужал молодой лорд, о том, что хвори и правда покинули его, словно побратим всё-таки справился со своей затеей и своей жизнью его жизнь оплатил. И только Брок знал, отчего такие перемены у Стивена со здоровьем, ведь сам поил его своей кровью, читая наговоры один древнее другого, навсегда связывая их души, деля свою безмерно длинную жизнь на двоих, лишь бы мальчишка снова задышал, лишь бы мечущееся пичугой сердце успокоилось и обрело силы жить дальше. В замок Брок внес тогда юного лорда уже спящим, жалея, что память ему изменить не в силах, как не в силах унять тоску по погибшему, как и что-то изменить. Передал спящего мальчишку его матери, поклонился в пояс другим безутешным родителям и… — Это твой пёс, воевода? Брок вздрогнул, дёрнул ухом прислушиваясь, но глаз открывать не торопился. Голос Стива изменился, окреп, набрался мужской силы и твердости. Его мальчик и правда вырос. Осталось только не дать ему сейчас бесславно сгинуть, вернуть домой. — Мой, господин, — ответил Джек, потрепал Брока между ушами. — За ним и ездил. Броком кличу. — Совсем как… — начал Стив и оборвал себя на полуслове. Брок поднял морду, открыл глаза, давая себе возможность вволю налюбоваться тем, по кому до сих пор томилось сердце. — Красавец. Не укусит? Стив присел рядом, протянул ладонь и, не дожидаясь ответа Джека, потрогал влажный волчий нос. Знакомый запах ударил под дых, щекотнул ноздри. Хвост против воли дернулся, выдавая заинтересованность и нетерпение волка с головой. Как же Брок, оказывается, по нему скучал, по такому выросшему, повзрослевшему, очень сильно изменившемуся, но родному. Как же он был рад сейчас оказаться рядом, пусть даже и бессловесной тварью, подняться на четыре лапы, сделать шаг и опустить тяжело гудящую от близости самого важного человека голову на его плечо, лизнуть ухо. — Хороший мальчик, — хохотнул Стив, погладил вдоль хребта, зарылся пальцами в густую черную шерсть. — Странно, что он псиной не пахнет. Ты хорошо, воевода, следишь за своим другом. Посидев с ними ещё немного, Стив поднялся, потрепал Брока по загривку и двинулся дальше обходить лагерь, как делал, видимо, много раз до этого, если судить по тому, как реагировали на его появление остальные. — Мда, приятель, — присвистнул Джек. — Знал бы, что ты так на Лорда нашего повлияешь, давно бы за шкирку из леса вытащил, бантик на шею повязал и подарил бы ему на любой из праздников или просто так, только бы снова увидеть, как он улыбается. О чем он, Брок не понял, продолжая взглядом следить за высокой фигурой, медленно бредущей между палаток, останавливающийся у каждого костра. — Какое же ты мурло, Брок Рамлоу, — вздохнул Джек и подтолкнул его. — Иди давай отсюда. Нагнать Стива труда не составило, но тот, похоже, и не удивился нисколько тому, что к его бедру прижалась волчья морда, а горячий влажный язык лизнул ладонь. — Хороший мальчик, — повторил Стив. Брок трусил рядом, слушая, о чем тот разговаривает с солдатами, и думал. Так-то он мог понять стремление Стива попасть в Вечный Лес, добраться до его центра и спросить с каждого, кто встретится на его пути, чем им помешал человеческий мальчишка. Почему нельзя было сбить его с дороги, закружить и вывести обратно? Что Лесу от его души? Но и запросто отпустить Стива на погибель не мог, не имел права. Пусть даже Брок и сам ушел, считай, бросил его переживать новое расставание в одиночестве, но это другое. Свои грехи он оплатит как-нибудь сам. В свой шатер Стив вернулся едва ли не в полночь, умылся поднесенной денщиком водой, велел напоить и накормить Брока и вместо того чтобы устроиться на ночь, разложил перед собой нарисованные от руки карты. Присмотревшись, Брок аж головой мотнул. Перед ним расстилался Вечный Лес, без тайных троп или местечек, куда смертному не стоит и мечтать попасть, но основные тропы, вечные дубы и пара болотин очень четко и даже вполне правильно были показаны неизвестным художником, то ли сумевшим побывать в гостях у лесных духов, то ли умеющим слушать и слышать тех, кому удалось вырваться из-под сени вечности и вернуться к людям при своей памяти. Громко фыркнул, Брок улёгся прямо на карту, устроил морду на лапах. — Эй! — возмутился Стив, попробовал сначала отпихнуть наглеца в сторону, а когда это не получилось, потихоньку вытянуть из под него тонкие пергаментные свитки, но когда и это не вышло, сокрушенно покачал головой. — Свинтус ты, а не собака. И имя тебе идеально подходит. Его хозяин тоже вечно спать меня ночью загнать пытался. Брок против воли усмехнулся, волчья морда вряд ли могла передать все грани человеческих эмоций, но оскалиться, видимо, получилось правильно, так как Стив снова рассмеялся, потрепал между ушами, словно Брок был именно его собакой, и принялся готовиться ко сну. Подниматься с карт Брок не торопился. Знал он этого неугомонного слишком хорошо. Стоило дать слабину — и все, тот снова подскочит и просидит полночи, сгорбившись над очередным планом, который к утру отправится к остальным. Стив таким был с детства. Слабый, болезненный мальчишка упрямо каждое утро спускался из своих покоев, выходил во двор и сначала просто наблюдал за тренировками дружины, что-то в меру своих немногих сил пробовал повторять, а потом и вовсе явился к воеводе, да не один, а со своим вечным дружбаном, и в категоричной форме потребовал научить его так же. Брок мог отказать, имел на это право, слишком пеклись о юном Стиве его родители, слишком боялись всех его хворей, но согласился. Так и началась их необычная дружба, которая со временем переросла во что-то странное. Если мелкий Баки ночами бегал к служанкам, зажимал по углам дворовых девок, то Стив приходил к нему, просил рассказать что-то или просто садился в угол небольшой комнаты, отведенной воеводе, с книжкой и тихо читал, каждый раз лишь отмахиваясь от просьб идти уже наконец спать. Брок вздохнул, добрел до койки, на которой наконец устроился Стив, и лег на землю рядом, зная, что не сомкнет сегодня глаз, сторожа сон самого дорогого для себя человека. Ночь пролетела быстро. Утро началось со звука рожка, холодной воды, которой умывался Стив, проигнорировав попытки денщика предложить теплую, и солдатской каши из общего котла. Брок бродил следом, чувствуя всем собой, что эта вот показная расслабленность всех и каждого в лагере — не что иное как затянувшееся ожидание. Только вот чего именно? Много страшных сказок, преданий, историй ходило о Вечном Лесе. Не было никого, кто не слышал бы о нем, не обещал самому себе шепотом, что однажды обязательно туда попадет, чтобы хоть одним глазком посмотреть на его чудеса, увидеть страшных безжалостных хозяев, и уйдет непременно незамеченным. Вот только последнее не удавалось, скорее всего, никому. Духи чувствовали на своей земле чужих, как почувствовал присутствие Джека рядом со своим домом Брок, тогда, пару дней назад. Бочина, раненная много лет назад, заныла, напоминая о том, что этот поход может закончиться не очень хорошо уже для самого Брока. Тогда удалось вырваться с боем, унося на руках бесчувственное тело Стива, а сейчас… Но Брок отступать не собирался. Он чувствовал, что отговаривать бесполезно, оставалось только уберечь и не дать сгинуть. А уж с этим он обязательно справится. Чего или кого все это время, то и дело поглядывая на видневшийся вдалеке тракт, ждал Стив, Брок не знал. Джек что-то говорил про колдуна, но тогда было не до того, а сейчас спросить возможности не было, не оборачиваться же прямо в лагере. Ровно в полдень Стив отдал приказ сниматься с места, а значит, не позднее, чем солнце перевалит через горный хребет, вся эта толпа народа войдёт в Вечный Лес и, скорее всего, так и поляжет. Но оказалось, что Брок ошибся и не так понял приказ своего Лорда, хоть и следовал за ним неотступно и вроде как слушал все разговоры. — С собой возьму только первый десяток, — распорядился Стив, отдавая последние указания мрачному, словно грозовая туча, Роллинзу. — Ждёте нас четверо суток. Потом высылаешь разведку, и если и они не принесут никаких вестей о нас, то возвращаешься назад. Джек сложил на груди руки, уже готовый спорить. Брок прекрасно знал его, сам ведь учил, воспитывал, но и Стива он прекрасно помнил. Тот, конечно, вырос, заматерел, раздался в плечах, но упрямство и говнистость из характера так никуда и не делись. Такое не перерастается. А потому Брок громко, совсем по-человечески вздохнул и, выйдя вперёд, сел у ног Стива, выразительно глянув в глаза Джека, мол, не лезь, сделай как просит, а уж я пригляжу. — Пса моего только с собой возьмите, — сдавшись попросил Джек, положил ладонь на лобастую волчью голову, потрепал между ушами. — Мой друг нечисть за версту чует и, если что, предупредит. — А не жалко такого славного мальчика на верную гибель посылать? — тихо спросил Стив и глянул так, что у Брока сердце тревожно заныло, слишком больным, усталым был этот взгляд. Не должен молодой, полный сил мужчина смотреть вот так, словно давно уже смирился с собственной скорой смертью и готов сам шагнуть ей навстречу, упасть в холодные объятия и забыться самым последним сном. Вот уж с такими мыслями в Вечный Лес идти точно не следовало. Не к добру оно было, ой не к добру. Джек покачал головой, снова погладил Брока. — Жалко, вот только и вас, мой господин, сберечь хочется ничуть не меньше, а уж ему-то я как самому себе верю, даже ему чуточку больше. Брок сумеет прикрыть там, где никто другой не сдюжит. Верьте ему. — Да уж верю, — тускло, не так, как вчера, улыбнулся Стив. — Слишком он мне кое-кого напоминает. Броку захотелось горько завыть, протяжно, почти жалобно, но он только мордой к его бедру прижался, жалея о том, что смелости не хватает открыться, встретить неприязнь глаза в глаза. Ведь именно он был виновен слишком во многом, что произошло в жизни того светлого, задиристого ребенка и его лучшего друга. Именно он рассказал ту сказку, а потом не сумел помочь Баки, вынеся из Леса только одного Стива. Их маленький отряд переступил незримую, но ощутимую для Брока границу, когда солнце уже начало свой путь вниз. Люди Лорда, абсолютно незнакомые Броку, не волновались. Трое шли впереди, зорко оглядывались по сторонам, проверяя, прислушиваясь. Иногда замирали на месте — и все остальные тут же останавливались, повинуясь безмолвным приказам. Только Брок мог позволить себе идти так, как считал нужным, но и он не лез вперёд, всем своим существом ощущая — хозяева уже знают о незваных гостях. Он чувствовал пока что только внимательные, любопытные взгляды, никакой злости или ярости. И это не могло не радовать. Но Брок прекрасно знал, на что способны духи и насколько переменчивы их настроения. Достаточно было даже не так хрустнувшей под ногой бойца ветки, чтобы вокруг закрутился хоровод смерти. — Такое ощущение, что мы ходим кругами, — "тихо" пророкотал самый огромный из бойцов, перекинул на другое плечо тяжеленный двуручный молот. — Этот камень я видел трижды. По лицу Стива Брок прочёл те же мысли, да он и сам понимал, что их водят за нос, стараясь утомить, сбить с пути, надеясь отвлечь, рассеять внимание. Вот только зачем? Завести в трясины? Или, наоборот, вернуть обратно, так, чтобы через какое-то время они вышли не к очередной поляне, а обратно к основным силам? Брок повел носом, громко чихнул, заставив вздрогнуть даже Стива, и сел где стоял, стараясь одним своим видом продемонстрировать, что все, хватит с него на сегодня. — Устраиваемся на ночь, — со вздохом велел Стив и скинул с плеча увесистый мешок, развязал его и вытащил завёрнутый в чистую тряпицу кругляш черного, ещё свежего хлеба. Обернувшись к начавшим сгущаться между деревьев вечерним сумеркам, поклонился в пояс, благодаря хозяев за гостеприимство, за то, что позволяют им неразумным остаться в ночи на своей земле. Брок слушал его и поражался. Не думал он, что ещё хоть кто-то покон помнит и использует. Хлеб, прямо в тряпице, отправился на вывернувший словно из-под земли старый, трухлявый на вид, хотя Брок не стал бы биться об заклад, дубовый пень, а Стив вернулся обратно к стоянке и не обернулся на раздавшийся за его спиной грозный хруст. — Сушняка набрать для костра? — поинтересовался рыжий вертлявый тип с хитрым, очень подвижным взглядом. — Нет, на это нам добра никто не давал. Не стоит злить хозяев, не у себя мы в доме, — покачал головой Стив и опустился на расстеленный поверх еловых ветвей плащ. — И в дозор заступать не будем. Не тронут нас. Вот тут Брок мог бы с ним поспорить. Пусть сейчас Лес и безмолвствовал, но то, что вокруг их небольшой полянки становится многолюдно, если можно так сказать про окруживших их существ, чувствовали, пожалуй, все. Бойцы расселись в круг, спинами в темноту. — Не смотрите туда и не оборачивайтесь! — шепотом приказал Стив. Ужинали в тишине, разломив на всех одну буханку хлеба. Также в ход шло подкопченое ещё в лагере на костре сало, травяной отвар и маленькие кусочки сахара. Лес смолк. Кто-то в темноте замер, ожидая следующих действий людей. Да и самому Броку было интересно. Обычно те, кто все же по какой-то своей надобности совался в подобные места, всегда носили с собой мешочки с солью, чтобы хоть в ночи, очертив круг, оставаться в относительной безопасности, имея возможность передохнуть до утра. Но Стив пренебрег и этим, велев после нехитрого ужина как можно теснее укладываться. Бойцы только молча подчинились, как-то разом погрузившись в сон. Может, так устали, а возможно, и помог кто. Брок дёрнул ухом. Теперь он точно слышал тихие шаги в темноте. Притом ночной гость и не думал скрываться. Каким-то чудом пробившийся через высокие плотные кроны вековых деревьев лунный свет осветил высокую фигуру в черном плаще с глубоким наброшенном на голову капюшоном. Незнакомец стоял на краю поляны и рассматривал спящих, не уходя и не приближаясь. Брок тихо зарычал, поднялся, давая понять, что на него чары не подействовали. — Интересно, — протянул незнакомец. — Лес тебя помнит, драный бок, — явственно усмехнулся он, обошел по кругу поляну и сел напротив Брока. — Говорит, что нет в тебе злобы, только боль, и в твоём человеке тоже боли с избытком. Но сюда идут за богатствами, за силой, за знаниями, и всем хочется дармовщинки. Платить за все это некому. Брок покосился на спокойное во сне лицо Стива и снова глянул на темную фигуру. Уж не пытается ли это существо укорить его, напомнить о случившемся много лет назад? — Не пытаюсь, — ответил тот, качнув отрицательно головой. — Незачем оно мне. Там Лес получил свою плату и за желания, и за человеческую глупость. Соразмерную плату. "Жизнь за жизнь?" — спросил Брок, осознав, что его ночной гость с лёгкостью может бродить в его голове. — Нет, за его жизнь ты сам заплатил. Разве то, как ты сейчас существуешь, можно назвать жизнью? — Броку показалось, что в черноте под капюшоном сверкнули серебром глаза. — Ты знаешь ответы и идёшь рядом только для того, чтобы снова встать на весы, когда придет время платить. "Встану", — твердо ответил Брок. — Это будет очень интересно. Веки Брока потяжелели. Он покачнулся, тряхнул головой, укусил самого себя за язык, но когда снова кинул взгляд на незнакомца, на его месте никого не было, да и сам Лес как-то посветлел, наполнился обычной для этого времени ночной жизнью, звуками. Брок снова лег, устроил голову на животе Стива и позволил себе уснуть. Утро началось для него ярким солнечным лучом, резанувшим по глазам. Брок зажмурился сильнее. Какой-то чересчур наглый жук плюхнулся на нос, промаршировал по нему и сунулся в ноздрю, заставив громко чихнуть. Брок поднял голову. Люди ещё мирно спали, словно и не были сейчас в самом страшном и загадочном месте королевства, рядом с плечом Стива стоял небольшой берестяной туесок со сладко пахнущей земляникой. Просыпались люди тяжело, недоуменно переглядываясь, они поднимались со своих мест, разминая затёкшие спины, с трудом переступали с ноги на ногу, но свое негодование не высказывали ни своему Лорду, ни Лесу, ни между собой. В этот момент Брок даже поверил в то, что они, возможно, ещё и смогут вернуться обратно, хоть кто-то из них. Завтракали тоже в тишине. Лес словно бы ожил, открылся с той стороны, с которой его мало кто видел. По веткам скакали любопытные белки, в кустах шебуршился большой старый еж, доедая какую-то мелкую лягушку, сквозь заросли незнакомой колючки с шумом проломился громадный лось, остановился недалеко от людей, рассмотрел их с явным укором и пошел дальше по своим делам. — Спасибо вам, хозяева, за приют и сон, — поблагодарил Стив, поклонился в пояс и махнул своим людям собираться. Лес хоть и был дружелюбнее, но чужой взгляд и не думал пропадать. Брок никак не мог понять, откуда смотрят, он то и дело краем глаза ловил движение, замечал черную смазанную тень и был почти уверен, что вчерашний гость и не думал их оставлять. Когда после обеда у самых ног Стива появилась едва заметная тропинка, Брок уже устал чему бы то ни было удивляться. Они и так шли по тому самому Вечному Лесу, про который ни одного доброго слова сказать-то никто не мог, словно по собственному саду, хотя в первый день бойцы изматерились, уворачиваясь от то и дело попадавшихся под ноги корней. К вечеру и вовсе произошло странное — деревья сначала поредели, а потом расступились, выведя их к небольшому, но добротному дому, увитому цветущим плющом. — Кого это ты мне привел, мальчишка? Сидящая на простой деревянной скамейке рыжая девица с виду была помладше Стива, но Брок не обманулся. В раскосых лисьих глазах он увидел слишком многое, чтобы верить одной внешности. Вновь показался ночной гость. Он появился со спины, со стороны Леса, спокойно, словно совсем ничего не опасаясь, обогнул людей и, приблизившись к рыжей, преклонил одно колено. — Они интересные, Прекрасная. Не за дарами и богатствами, — тихо ответил он, коснувшись губами тонкого и обманчиво хрупкого запястья. — Да уж вижу, что не за дарами. — Она качнула головой. — За тобой они пришли, Ласковый. И сдернула с его головы капюшон. Тяжёлые пряди волос рассыпались по плечам, тот, кого Брок вчера видел ночью на их поляне, тряхнул головой и обернулся. — Баки? — прошептал Стив, сделал шаг вперёд, видимо, все ещё не веря собственным глазам, остановился. — Какой ещё Баки? — недоуменно нахмурился незнакомец, но тут и Брок узнал его. Трудно было не признать того, кто практически рос на твоих глазах, таскался вместе с вечно хворым другом, на пару с ним искал приключения, влипал в неприятности, а потом, наслушавшись сказок дурака-воеводы, увел из конюшни отцовскую лошадь и рванул в Вечный Лес добывать для Стива здоровья. Да не вернулся, навсегда оставшись под его сенью. — Так ты за ним пришел, Стивен? — поинтересовалась рыжая, поднялась, обогнула Баки и вышла вперёд. — Пришел мстить мне за своего друга, а теперь не месть занимает твое сердце. Такое большое. Такое горячее. Стив открыл было рот, но промолчал и кивнул, не отрывая жадного взгляда от, оказывается, живого друга. И наплевать на то, что его левая рука отливала серебром, а в глазах не было ни грана узнавания. — А что отдать готов за него? Рыжая снова сделала несколько шагов в их сторону, заставив воинов расступиться. Но тут уже не выдержал Брок. Ощерившись, он низко, утробно зарычал, припал к земле, готовый в любой момент кинуться к этой рыжей, абсолютно наплевав на то, кто она такая и что за это может с ним сделать. — Не встревай! — гневно нахмурилась она, и Брока словно к земле припечатало. Неведомая тяжесть навалилась сверху, придавила так, что не только головы не поднять было, но и дышалось с трудом. — Так что ты готов отдать за Баки? — снова спросила она у Стива. — Все! — тут же выпалил тот, и лицо у него при этом было таким, что не поверить в эти слова было невозможно. Броку осталось только тихо заскулить. — И правда интересные, — усмехнулась рыжая и ни с того ни с сего ткнула пальцем в сторону Брока. — И его отдашь за своего Баки? Стив подавился вдохом, глянул на распростертого у своих ног волка и покачал головой. — Прости, Прекрасная, — тихо, с сожалением в голосе заговорил он. — Не могу я тебе живое существо отдать. Меня — забирай. Земли, замок — все забирай, а людей или друга… не могу, не имею я на такое права. Не принадлежат они мне. На губы рыжей хозяйки Леса скользнула улыбка. Видимо, ответ ее вполне устроил, а что там думали остальные, такую, как она, не волновало. — Но ведь ничего не бывает бесплатного, ты же знаешь, Стивен? — протянула она и присела к Броку, погладила его по щекам, почесала за ухом. — Может быть ты, Верный, за него заплатишь? Сам ко мне в услужение пойдешь? Одного слуги меня лишают, а так хоть какая-никакая замена. Ты давно живёшь, много чего знаешь интересного. Пойдешь? Волчья глотка не давала сказать ни да, ни нет, тяжесть все ещё давила на хребет, а потому Брок только хвостом согласно хлопнул, косясь при этом на Стива, именно на него. Ведь за этим они оба пришли в этот Лес. Каждый за своим прощением. — Ну вот и славно. — Рыжая хлопнула в ладоши, легко поднялась и повелела: — Сегодня можете ночевать в моих владениях, но утром уходите. Стоило хозяйке Леса вместе с Баки удалиться в дом, Стив присел рядом с волком, погладил его. — Спасибо тебе. Хоть и не хочу я тебя, друга верного, терять, но Баки… Баки — это единственное, что у меня осталось. Тезку твоего я потерял и сколько ни искал, куда только ни рассылал гонцов, найти не сумел. Вот и тебя теперь теряю, да? — Стив вздохнул, улыбнулся криво. — Но волку ведь и самому в лесу лучше, чем среди людей, да? Скажи, что лучше! Брок подобрался ближе, устроив голову на его колене. Многое он мог сказать про это самое "лучше", но принятых решений никогда не менял. Да и незачем Стиву знать, что на деле везёт ему на одного и того же Брока, вновь и вновь оставляющего его ради какого-то блага. Хотя в этот раз решение и правда казалось правильным. Бойцы между тем, тихо переговариваясь, отошли подальше от домика рыжей хозяйки и стали устраиваться на ночлег, в этот раз даже не заикаясь о костре и горячем ужине. Все прекрасно понимали, что за личиной миловидной юной девы прячется куда более могучее и древнее существо, чем представлялось поначалу любому из них, а уж на ночь глядя судачить о нем и испытывать тем самым терпение хозяйки не хотелось никому. Поднявшись на лапы, Брок глянул на Стива и, мотнув головой, повел за собой подальше от людей. По какой-то странной причине он чувствовал местный Лес, знал, что сейчас им никто не помешает. И даже рыжая не станет влезать. Тонкая тропинка уводила все дальше и дальше от маленького, затянутого по самую крышу плющом домика. Но Брок не останавливался, не оборачивался, пока вдалеке не услышал тонкий перезвон ручья. Пасть сразу пересохла, словно он не пил с неделю. Прохладная вода бежала среди камней, маня утолить жажду, отдохнуть рядом. Отказывать себе в такой малости было глупо, тем более в сердце такого места как Вечный Лес. — Красиво здесь, — выдохнул Стив, опустился на большой валун, наклонился к воде, зачерпнул немного и с удовольствием напился. — Какая вкусная, Брок! — воскликнул он и, зачерпнув ещё немного, протянул сложенные лодочкой ладони к Броку. — Попробуй. — Смешной ты, — вздохнул тот, качнул головой и замер. Стив смотрел на него, словно… словно только что понял. — Повтори, что ты сейчас сказал, — подтвердил его догадки Стив. — Брок, пожалуйста, мне ведь не померещилось! Подойдя ближе к ручью, Брок склонился к воде, понюхал. Странно, но она ничем не отличалась от той, что плескалась во флягах у бойцов, от той, какую лакал Брок из небольшого озерца в нескольких милях отсюда. — Не померещилось, — заверил он Стива и снова склонился к воде. — Занятный такой ручеек, неожиданный. Набрать, что ли, водицы отсюда впрок, но рыжая голову за такое откусит. Он ждал вопроса, восклицания… хоть чего-то, но Стив молчал, продолжал сидеть на камне, рассматривать так, словно под шкуру влезть пытался, но не произносил ни слова. Брок тем временем, обошел поляну по кругу, сунул нос под каждый куст, порылся под корнями непонятно как затесавшегося сюда вяза, спугнул какую-то задремавшую на камнях ящерицу, но не нашел больше ничего неожиданного. Он-то надеялся на заветный корешок, от которого член стоит, как в юности, и шерсть блестит, как после недели в купальнях. Или на поганку, после одного кусочка которой разговаривать начинают не только звери, но и деревья с камнями и такое рассказывают, что о щеки обжечься можно после их сказочек. Хохотнув от своих мыслей, Брок вернулся к Стиву и, оказалось, очень вовремя. Тот как раз созрел. — Ты не просто волк! — Ага, я говорящий волк! — гордо выпятил грудь Брок, посмеиваясь про себя. — Нет, — качнул головой Стив. — Животные не мыслят как люди. — А откуда ты это знаешь? Уже приходилось общаться? Учти — белки все дуры набитые, а зайцы абсолютно не понимают по-беличьи! — мысленно покатываясь со смеху, заверил его Брок. — Боги, да ты хоть иногда бываешь серьезным, Брок?! — воскликнул Стив и осекся. Его взгляд в одно неуловимое мгновение изменился, став острым, внимательным. Быстрым движением хватанув Брока за ухо, Стив потянул его на себя. — Ах ты скотина блохастая! То-то, думаю взгляд у собачки знакомый, имя то же, дружбан — и тот не изменился, а он… — в голосе Стива звенела сталь напополам с какой-то детской обидой. — Спрятался, значит! Волком обернулся и по лесам хоронился все это время! Чтобы не нашли! За шкирку не вытащили, да?! Стив почти кричал, сжимая многострадальное ухо все сильнее и сильнее. Казалось, ещё миг — и оторвёт к демонам, но он снова удивил Брока, как-то очень легко подхватив его на руки, прижав к себе и зашептав едва слышно: — Я ведь думал, ты умер… оплакивал тебя… я ведь любил тебя, жизнь прожить рядом хотел, хоть издали наблюдая, ты… ты… живой… На черную шерсть упала одна слезинка, за ней вторая. Брок вздрогнул, задрал морду, не веря своим глазам. Его самый сильный и смелый мальчик горько, но совершенно беззвучно плакал, перебирал непослушными пальцами шерсть, гладил по спине, бокам. — Лучше б я и дальше так думал, не пришлось бы снова… прощаться. Тут Брока накрыло осознанием. Ведь и правда, он сам согласился остаться в Лесу, поступить на службу к рыжей хозяйке, чтобы она отпустила со Стивом его Баки, а сейчас ненавидел себя за это решение, особенного когда горячие губы коснулись носа. Чтобы обернуться, много времени не потребовалось. Одно мгновение, неяркая вспышка — и Брок уже человеком прижал Стива к валуну, дёрнул к себе за шею, чтобы коснуться губ, а не тратить эту ночь на разговоры. Было неважно, что под спиной всего лишь трава, а кроме слюны, никакой смазки под рукой не было. Наплевать на острые вспышки боли, на изодранную мелкими камешками спину. Броку был важен только Стив. Его сильные руки, наставившие на плечах и бедрах синяков. Обманчиво мягкие губы, опаляющее жаром дыхание. Тихий, на грани слышимости шепот, настолько интимный, что услышь их сейчас кто угодно, Брок, не думая и момента, свернул бы свидетелю шею. Весь мир отодвинулся на задний план. Для Брока существовал только Стив и ничто другое не было важным. — Брок, я… сейчас, — тяжело дыша, прошептал Стив, прижал к себе сильнее, стиснул в ладонях задницу Брока. — Не двигайся, молю, иначе я… Да и Брок не мог двинуться, лишь хватать ртом воздух, сжимать в себе немаленький член и умолять мгновение длиться бесконечно. Чтобы утро и не смело наступать, разделять их. Тело горело в сильных объятиях, само льнуло, словно сами боги вылепили его идеально подходящим именно для Стива. — Хороший мой, — шептал тот, покрывал быстрыми поцелуями лицо, шею, плечи. Трогал везде, чутко следя за реакцией Брока, каким-то шестым чувством узнав о том, что если поцеловать за ухом, в месте, где у нормальных волков растет хвост или под коленом, то у Брока откажет то последнее, что осталось от мозга. А сосал Стив так, что хотелось одновременно толкнуться глубже и оттаскать за уши, узнавая имена учителей. — Стив… — было единственным, что смог прошептать Брок, срываясь в жаркую темноту удовольствия. Просыпаться не хотелось. И не потому, что тело ломило, как после хорошей драки, а из-за крепких и таких желанных объятий, из-за человека, которого так не хотелось снова терять. В груди закололо. Брок сильнее вжался в Стива, зажмурился, надеясь сам не зная на что. Он, конечно же, мог отказаться от сделки с хозяйкой Вечного Леса, мог уйти вместе с человеком, которого любил больше собственной жизни, но именно из-за этой любви и не мог поступить так, не мог лишить Стива возможности вернуть Баки. — И не стыдно вам совершенно, — совсем рядом вздохнул девичий голос. — Я их жду, а они клевер мой мнут да енотов смущают жопами голыми. Стив в объятиях Брока вздрогнул, сжал его сильнее. — Миледи, — хрипло со сна выдохнул Стив, поднялся на локте. "Просыпаться" пришлось и Броку. Хозяйка стояла от них в двух шагах и с интересом разглядывала, при этом не выглядела она ни грозной, ни всесильной, словно девчонка впервые застала своего старшего брата с невестой на сеновале. Даже лёгкий румянец на щеках — и тот оказался на месте. — Я же сказала, что видеть больше не хочу людей в своем Лесу. Одевайтесь оба и проваливайте. Эту землю вы и так на долгие лета вперёд наградили плодородием. Она развернулась и пошла обратно к своему домику по той же тропинке, по которой они вышли вчера к ручью. Слова хозяйки бередили сердце, намекая на то, что она не держит у себя нерадивого слугу и готова вот так просто отпустить его, не требует на этот раз ничего взамен. По лицу Стива Брок прочёл ровно те же самые мысли, а значит, не показалось, не придумал он все это себе сам. — Пойдем, — тихо сказал Брок, поднялся и вспомнил — надевать-то ему нечего. Мешок с вещами остался у Джека. — Натяни мою рубаху, — предложил Стив, чутко уловив суть проблемы. — Ты пониже меня немного и она как раз скроет все, не дело перед дамой задом светить. А как до вещей, отдам свои запасные штаны, только сапог нет. Но сапоги Броку были без надобности, о чем он не преминул сообщить. Из Леса он и босым выйти мог, тем более если им никто препятствий чинить не станет. Оставленные на ночёвку бойцы уже были собраны и ожидали появления своего лорда, но нисколько не удивились, увидев вместо черного желтоглазого волка мужика в одной рубахе. — Что-то такое я и подозревал, — хмыкнул самый говорливый, подмигнул Броку и снова замолк, стараясь сделать лицо одухотворённое и не такое придурковатое, каким оно было обычно. Рядом с ними, недовольный и какой-то смурной, мялся Баки с уже собранным в дорогу заплечный мешком. — Прекрасная, — явно не в первый раз пробовал заговорить он, но каждый раз замолкал, повинуясь взгляду рыжей, опускал голову и тяжело вздыхал. — Идите, — велела она и махнула рукой в сторону Леса. — Идите и не возвращайтесь более. Натянув на себя штаны, Брок замер. Он хотел уйти, очень хотел, чтобы разделить оставшуюся жизнь со Стивом, узнать его заново, выстроить общий дом, прожить отмерянное и вместе уйти за грань, но в то же время чувствовал, что так нельзя, что данное обещание требует, чтобы его исполнили. — Брок! — взволнованно позвал его Стив, потянул за руку и, чуть помедлив, выпустил ее, понимая, что и почему он делает. — Люблю тебя, — прошептал Стив, порывисто обнял, поцеловал так, что у Брока чуть колени не подогнулись и двинулся прочь, уводя Баки и своих людей из заповедного Леса. — Надо же, какой правильный. Узкая ладонь погладила его по голове, щеке, дернула за мочку уха. Но Брок стоял неподвижно, смотрел вслед Стиву, умоляя его об одном — не оглядываться, потому как больше нечем было платить выкуп — и так все отдано. Он не заметил, как остался один. К горлу подкатил самый горький волчий вой, прорвался наружу, оглашая округу. Откуда-то с севера ему многоголосо ответили, подхватили печальную песню и понесли над верхушками деревьев. Это было его время оплакать свою любовь. Пока Стив шел по лесу, Брок провожал каждый его шаг, каждое движение новой песней, чтобы через день, когда люди покинут этот край, присягнуть на верность лесной хозяйке, надеясь на ещё одну милость — возможность помнить. — Ой и достал ты меня, Верный, — вздохнула рыжая, выходя на крыльцо. — Уже ночь, а ты все страдаешь, все кручинишься по нему. Жизнь свою пополам поделил, лишь бы этот мальчишка выжил. Себя в кандалы вины заковал, свободу свою отдал — и снова за него. Неужто стоит любовь всего этого? Тебе больно, я чувствую, и больно уже очень давно. Но ты все равно все отдаешь раз за разом. Почему? — Потому что важнее него и нет никого, — честно ответил Брок, не зная, поймет ли его хозяйка, знает ли она вообще, что такое любовь. — Нет важнее? — задумчиво протянула она, остановилась рядом, толкнула в плечо. — Тогда почему ты здесь? — Баки… Стив его любит. Они как братья, и сейчас Баки снова с ним. Стив больше не станет себя винить в его смерти, раз тот жив, хоть и не помнит ничего. Рыжая хозяйка как-то совсем по-девичьи фыркнула, топнула ножкой, обхватила левое запястье Брока своими тонкими пальчиками, сжала железной, нечеловеческой хваткой, не коснувшись между тем тонкой седой косицы, повязанной за руку. — Отпускаю тебя, Брок Рамлоу, нет на тебе долгов и на возлюбленном твоём нет, — заговорила она, и каждое слово, набирая силу, звучало все громче и громче, отдаваясь в ушах гулом, мутя сознание. — И дарую вам, всем троим, право вернуться под сень этих деревьев, найти дорогу к моему порогу и опуститься на него, когда до смерти останется только один вздох, чтобы и дальше идти рука об руку. Иди, Верный, иди к тому, кого любишь. Иди и верни память тому… кто так люб мне… Ее пальцы разжались. Земля качнулась, ушла из под ног, но знакомо спружинила под лапами. — Иди! — ударило в спину. Брок сорвался с места, зная, что Стив все ещё идёт по лесу, уводя своих людей и Баки, что там, на полянке, нет ни домика, ни рыжей хозяйки. Зная, что они ещё вернутся сюда, каждый в свое время. Кто-то раньше, поняв, что сердцу милее. А они со Стивом, как и сказала она, вместе, в последний вечер своей жизни. Придут в самое сердце Вечного Леса, сядут на крыльцо ее дома и встретят свой последний закат.