Рождественский аниматор

***

— Чего киснешь? Праздник же скоро. На постоянной основе от знакомых и незнакомцев, и от всех тех, кого не должно касаться эмоциональное состояние Юнги, всю неделю только и слышит альфа. Это безумно раздражает. Конечно, можно подумать, что именно у таких персон нет никаких забот или же в крайнем случае им просто наплевать на некоторые проблемы, а Рождество становится их весомым оправданием, чтобы отсрочить все дела на потом. Юнги бы тоже так хотел — забыться и насладиться заслуженными предновогодними выходными. Но только он не может оставить свои проблемы нетронутыми и нерешёнными. Ведь незапланированный переезд нельзя просто так игнорировать. Его выселяют из съёмной квартиры, в которой он прожил год с лишним, в самый канун праздника. Ужасно обидно. Однако не ночевать же ему на улице. И всё бы ничего, если было бы просто найти подобное уютное жильё в рождественские дни так быстро. К маленькому счастью, высосанному из пальца, получилось найти хоть что-то, так что однокомнатная и на первое время сойдёт. Только вот кроме этого ему сократили зарплату из-за его наиглупейшей ошибки в важном отчёте. Дел в самый последний момент в офисе навалилось ему за шиворот огроменным сугробом снега, которого, к слову, в Сеуле столько не найдешь. В городе пушистые снежинки моментально таяли на разгорячённом шинами машин асфальте, только острый морозец колол нежную кожу скул и носа, одаривая хоть какой-то зимней атмосферой. В самую придачу ещё друг навернулся и повредил ногу, очевидно лежит в больнице, а Юнги его постоянно навещает и после прётся в хосокову квартиру кормить безмозглых рыбок. Много ещё чего можно перечесть с миновского списка проблем, например, недельная ссора с родителями, сломанный в такое ненужное время телефон и порванная единственная зимняя куртка. И вот он совсем недавно и получил срезанную зарплату, но это уже хоть что-то. И, наконец, выбрался в торговый центр, уже сияющий рождественскими огнями и разноцветной, переливающейся бликами, мишурой. Хоть и немного, но обновить себе вещи нужно. Однако помимо этого теперь ему требуется уложиться в сумму, не забыв про подарки близким. Он явно не любитель подобного, а рождественского настроения у него не было лет так с семи, тогда, когда понял, что никакого Санты Клауса не существует. Можно сказать спасибо старшему брату, который не щадяще разбил детские фантазии. Однако альфа, пытающийся это скрыть, заботливый. Хмурый и холодный, как настоящая снежинка, но хрупко тающий от лёгкого тепла. В данном случае его тепло – его друзья. И пусть он потратит последние деньги, потратит силы и время, но он не оставит Намджуна и Хосока без подарка, скромного и символического презента. Торговый центр кипит счастливыми людьми, а их гул уже со временем перестал напрягать альфу, который свыкся с рождественской активностью. Не удивительно, но он устал. В честь праздника скидки на различные вещи так и манили к себе, наверное, поэтому в его руках несколько пар пакетов полных подарками как для друзей, так и, как никак, для самих родителей. Кажется, что лучше уж помириться с ними и оставить все обиды в этом году. Желанное предвкушение того, что он скоро вернётся домой и, наконец, отдохнёт после тяжёлых недель, с чистой совестью расслабляясь, делает его по-детски счастливым. Он со всеми трудностями разобрался, это подкидывало ему некую энергию шагать в сторону выхода. Ещё чуть-чуть, чтобы добраться до двери, но, к счастью или к несчастью, он отвлекается. Чужой, но настолько мягкий и искренний голос у центральной ёлки, что величественно тянулся к высокому потолку, привлёк Юнги, что он растерянно развернулся в нужную сторону. — Рождественское имбирное печенье! Ребятишки, подходите! Небольшая толпа детей с родителями кучковалась у ёлки, где и стоял стол, полностью заполненный красиво обёрнутыми печеньями, с симпатичным парнишкой, который наряжен в костюм очаровательного эльфа. Зелёный колпак на тёмноволосой макушке с белым маленьким помпоном смешно колыхался при каждом движении незнакомца; того же цвета длинные по колено шорты и жилетка, которая была поверх белой рубашки, создавали образ и в правду миниатюрного сказочного существа. А эти в красно-белую полосатые гольфы и забавные башмаки с заостренными носками вытачивали завороженную улыбку у Юнги на лице. Он бездейственно стоит и пялится на паренька, что так счастливо общается с детьми, даря сладкое угощение и искренние пожелания в честь Рождества. Теперь альфа устремил своё внимание на что-то более выбивающее из под ног землю — мягкие щёки сказочного эльфа. Кожа кажется настолько нежной и чувствительной, что та оставалась розовой из-за широкой улыбки. Или это искусственные румяна. В любом случае Юнги думает, что это никак не меняет того факта, что юноша по-настоящему плюшевый и по-рождественски атмосферный. Альфе хочется присвоить эти щёки себе. Присвоить этого паренька. — Здравствуйте! Вы тоже угощайтесь, пожалуйста, — доброжелательно предложил юноша альфе. Мин не помнит, когда успел оставить пакеты с покупками недалеко на скамейке и умудрился подойти в сторону бесплатного пированья. Но он уже ничего поделать не может. Неприлично будет просто молчаливо уйти. Он уже, набрав в лёгкие побольше воздуха, хотел поприветствовать в ответ, также искренне и сладко, как он может, с широкой улыбкой и оголёнными дёснами, но вдруг замирает. Какофония всех незамысловатых ароматов торгового центра незамедлительно ударила в его нос, начиная с еловых ноток и до мучного имбирного печенья, которые маняще окутывали буквально всё вокруг и касались обоняния всех присутствующих. Но есть одно «но». Мандарины. Сладкий и сочный аромат мандаринов повеял со стороны эльфа. Юнги мысленно удивляется, какой эффект на него это произвело, потому что объяснить свой ступор он не способен. Он просто-напросто тонет во взгляде напротив и аромате цитрусового фрукта. Небольшие вышитые буквы на зелёном костюме говорят, что этого юношу зовут Чимин. Такое подходящее имя для такого сказочного парня. Чимин, судя по всему, детский аниматор, а его феромон, так удачно наделённый символом Рождества, только заманивает к себе ребятню своим уютом и светящейся добротой. Запах бесплатного пряного печенья ещё более докрашивает всю возможную атмосферу. Чимин продолжал терпеливо ожидать ответа со стороны альфы и также блестяще улыбаться. Скулы всё ещё хранили лёгкий румянец на нежной коже. — Я бы предпочёл, чтобы ты угостил меня своими пухлыми щеками. Парень внезапно удивляется и смущённо оглядывается по сторонам. Что там Юнги думал о неприличности? Так вот, лучше бы он вообще молчал. Потому что юношеская улыбка на привлекательном лице тает также быстро, как и выпадающий снег на городской улице. — Если не желаете печенья, то, будьте добры, не задерживайте очередь. Какими способами можно наказать себя за глупое и необдуманное действие? Именно — без понятия, ведь так просто идеи в голову не залетят, как справедливо себя покарать. Юнги грустно усмехается, когда смотрит на одинокое печенье, лежащее на переднем сидении его скромной машины. Чимин после его слов за считанные секунды сменил своё настроение на более холодное и отстранённое. И альфа не знает, омега огорчился тому, что он так явно к нему подкатывал или он обидел его своеобразным комплиментом. Юнги досадно взвыл и упёрся лбом о колесо руля. «Какой же я болван».

***

Мысли об очаровательном эльфе преследовали его и на следующий день, с самого раннего утра по холодный вечер Сеула. Он старался не думать о своём стыдливом поступке, пытался не загружать себя слишком сильно и не думать о том, каково было неприятно омеге. Но он не смог. Только сильнее разволновался и заскучал по чужим щекам, наверняка чертовски мягким, и широкой улыбке, что нижние веки складывались в умилительные мешочки. Юнги в одинокой комнате испепелял вазу, наполненную свежими фруктами, которые он купил буквально пару часов назад. Там, в компании с другими были и мандарины. Сколько было моментов, когда он удивлял своих друзей тем, что вытаскивал из кармана в самом неожиданном месте этот полюбившийся цитрус. Ему безумно нравятся эти ощущения кисло-сладкого вкуса на языке, нравится лёгкий и такой нежный аромат мандарина на пальцах, после чистки свежей кожуры. Нравятся мандарины, и он готов их поедать бесчисленное количество. И невообразимый Чимин ему тоже нравится. Недолго раздумывая, он внезапно подрывает с места и стремится к выходу из дома.

***

— У Вас здесь работает аниматор. Чимином зовут. Он ещё не ушёл? Молодая бета смиряет его подозрительным взглядом и слегка прищуривается. — А кем вы ему приходитесь? — девушка просто так не сдаётся, а Юнги, наоборот, рад тому, что она с насторожённостью относится к альфам, интересующимися её работниками-омегами. — Я его знакомый, точнее… — Не знакомы мы! — вдруг послышалось со стороны гримерной двери. Администратор и Юнги моментально перевели взгляд на мелодичный голос, пропитанный лёгким испугом. Мину немного обидно, скорее даже совестно, что теперь Чимин в добавок его побаивается. — Нуна, я его имени даже не знаю! Теперь девушка смотрит на альфу с заметным опасением, но Мин обрывает их наверняка криминальные мысленные предположения. — Так, спокойно. Я Юнги, — его ладонь легла на собственную грудь, а сам едва кивает в подтверждение самому себе. — Мин Юнги. Я просто хотел, — он неловко запинается, не переставая стучать пальцами по столу администратора, а потом резко поворачивается к юноше. — Чимин, я бы хотел извиниться перед тобой и познакомиться поближе, — бета непонимающе захлопала глазами, в которых недоверие сменяется на робкое удивление. А вот по Чимину такое не скажешь. Парень стал ещё меньше, сжимаясь и прячась в вороте ядрёно-красного свитера. Но только щёки, вторящие за цветом пряжи омежьей одежды, безжалостно раскрыли его смущение. — Мы можем прогуляться? Прям здесь, по центру, чтобы ты не волновался. На улице поднимался острый, граничивший с буйством, ветер, гоняя по воздуху точенные морозом снежинки. За высокими панорамными окнами тонкая позёмка мельтешила под ногами суетливых в столь поздний час людей. Погода вдруг решила разбушеваться, и Юнги бы проигнорировал этот для него маловажный природный порыв, если бы Чимин напротив не стал заметно нервничать. В целом можно сказать, да и что требовалось ожидать, неловкость преследовала их прогулку по ещё не спящему торговому центру. Однако они беседовали, и Юнги старательно пытался не создавать минутное молчание, интересуясь у Чимина буквально обо всем. Тот оставался осторожен по отношению к незнакомому альфе, но был очаровательно вежлив, даже сам брал инициативу узнать Мина хоть чуточку лучше. Долго они не разгуливали по давно изученным этажам, и Юнги спохватился накормить омегу. Он не скажет, что до волнения под рёбрами хотел увидеть как Чимин трапезничает. Отчаянно желал отчетливее разглядеть эти прелестные губы и, о боже упаси, сладкие и мягкие щёки. Определённо, у Мина выявился первый и явный фетиш, а ещё зародилось сумасшедшее желание укусить чиминову щеку. Нижняя губа альфы неосознанно оторвалась от верхней и повисла, как и завороженный взгляд Юнги на омежьем лице. Чимин молчал, как сразу закончил есть. Губы поджались в тонкую полоску, полностью скрыв их пухлость, а беспокойный взгляд гулял где-то вдали за окном. Ветер на улице стал сильнее, но всё, что волновало альфу, сахарная пудра на носу и правой скуле парнишки, что сидел напротив и взволновано постукивал пальцами по уже выпитой кружке какао. И он не сдержался. Чимин вздрогнул, когда рука альфы неожиданно оказалась близко к его лицу. И Юнги растерялся, но решил рискнуть сотворить задуманное. — У тебя тут… Можно? Омежьи глаза изумлённо глядели на Мина, но, госпади-Юнги-сейчас-откинется, опасливо поддался вперёд. Совсем мягко и невесомо, обращаясь как с самой ценной вещью, альфа всё же смахнул большим пальцем снежную пыльцу, и, не удержавшись, наконец игриво ткнул в маленький кончик носа. — Не стоит сильно волноваться по поводу погоды. Я ведь могу подвезти тебя, — альфа пытается быть аккуратен в предложениях, несильно навязываясь. — Не против? Или заказать такси? Просто автобусы уже не ходят… Прости, что задержал тебя. Чимин с мягкой улыбкой качает головой. — Незачем извиняться, мне понравилась твоя компания, Юнги-хён, — и шире улыбается, обворожительно растянув последние слова. Ладонь альфы остановилась на полпути, чтобы не схватиться за собственную грудь. Там, под рёбрами сердце не знает куда деться. — Да, я не против, подвези меня. Но учти, что если свернёшь с нужного пути по дороге, нуна тебя быстро найдёт. Юнги улыбается и хрипло смеётся с забавного лепета парня. Но одно альфа обещает себе точно — в обиду он Чимина никому не даст, и, несомненно, самому себе этого не позволит.

***

— Серьёзно, я б так и съел твои щёки. Вот с этого всё по-новому и началось. Чимин снова странно себя повёл, когда в лексиконе альфы пролетело робкое слово связанное с пухлостью. И тогда Юнги искренне удивился подобному комплексу Чимина. Да, возможно, это и распространено у большинства омег — беспокоиться по поводу и без — но Чимин же с ног до головы идеален. Даже лучше, чем идеален. Мин пытался после задобрить парня, бесконечно вторя о чиминовой красоте. Однако тот не поддавался льстивым, но от души искренним словам, и альфа впервые за долгое время применил приём — взгляд бедного щеночка. Но омега продолжал стоять на своём, пока старший не решился на более практичное действие. Поцеловал. Вот так просто прижал к себе припирающего Чимина и поцеловал, после нескольких дней с их первого знакомства. Погода была этим вечером чудесна. Не тепло, но и не холодно. Снежные хлопья мягко опускались с небес на одежду и землю, сразу же растворяясь и отражая в мокрых капельках уличные огни, ожидающие долгожданного Рождества и Нового года. Тело в руках альфы, неверящее происходящему, замерло, сам Юнги отключился от бурлящего мира, и с прикрытыми глазами запоминал мягкость чужих губ своими. Момент длился доли секунды, а может и нет, Мин не уверен, однако слегка отстранился, чтобы заглянуть в чужие и до сих пор расширенные глаза напротив. На поражённое «ты меня поцеловал?» альфа усмехнулся и звонко клюнул в нос, после в щёки и во всё ещё в удивлении приподнятые брови парня, пока не стал покрывать поцелуями уже и всё само лицо в своих ладонях. Чимин и вовсе забыл причину этому порыву со стороны альфы, растворяясь в чужой заботе без остатка.

***

Рождество перешло границу отмеченного дня в календаре. Вечерний город и не думал спать, продолжая жить этой праздничной ночью в свете разноцветных огней. Однокомнатная квартира, за короткий срок пропитанная уютом и рождественской атмосферой, не оставалась пустовать в столь позднее время. Тяжёлые занавески пускали в помещение только небольшой уличный просвет фонарей. Комната не настолько большая, чтобы держать в ней большую и пышную ёлку, поэтому только миниатюрное рождественское дерево на тумбочке держало на себе ответственность нести в дом праздничное настроение. А единственным и значимым источником была длинная гирлянда. Её огни тянулись с розетки у окна к спинному бортику широкой кровати, обводя контур недорогого дерева. Обыденная фоновая музыка в честь Рождества ласкала стены едва заметным эхом. Только тихий приглушённый всхлип посмел потревожить этот некий праздничный момент. — Чимин-и, убери, — продолжая двигаться, хриплым шёпотом просит альфа. Пальцы Юнги крепко сжимали плотные мышцы бёдер омеги до заметного покраснения на молочной коже. Упругость идеально ложилась в его ладони, что туманный аппетит настигал точки кипения. Он голоден, но не так, как свойственно обычно. Чимин, потерянный в ощущениях, не услышал чужой просьбы и прижал подушку к лицу, наоборот, только сильнее. Нагревшаяся спина тёрлась о постельную ткань кровати, а очередной толчок в себе вырвал повторный приглушённый звук с чиминовых губ. Мин тяжело вздыхает, когда омега в судорогах сжал его текущим местом. Потемневшая от влаги чёлка беспредельно выбилась из под дурацкого красного колпака, закрыв вид на чудо под ним. Он не выдерживает и срывает с себя дурацкую шапку Санты, слегка раздражаясь, а после и тянет из объятий Чимина подушку, которая приглушала омежьи стоны, не глядя отбросив ту в сторону. Разноцветные огоньки гирлянды над кроватной спинкой сказочно ложились на блестящую от солёной влаги кожу парня. Ласкали светом чужое лицо и глаза, которые крепко закрыты до дрожи ресниц и приоткрытых губ, а брови же были жалко надломлены от мучительного наслаждения, коим продолжал альфа одаривать его. Чимин выглядит сказочно на его постели, в пушистом ворохе одеяла и куче подушек. Юнги остаётся утробно рычать, раз толкнувшись сильнее и глубже. Недавно забытый звон, который приглушался подушкой альфы, снова тронул слух пары. При каждом проникновении в податливое тело, при каждом звонком соприкосновении кожи о кожу небольшие колокольчики мягко звенели сквозь музыку, доносящуюся из старой колонки. На макушке Чимина ободок. Оленьи рога и уши были надёжно прикреплены к нему, и пара колокольчиков шли к ним в придачу. Юнги уже не сдерживает внутреннего рыка и валится к любимому лицу ближе. Локти уместились по обе стороны чиминовой головы, пальцами вплетаясь в чёрные и до безупречности шелковистые волосы. Мин немного оттягивает их и слепо тычется губами в мокрый лоб. Этот очаровательный аксессуар на чужой макушке слегка съехал, но альфа не думал его снимать за компанию со своим колпаком. Он не переставал сходить с ума от подобного вида. От чертовски горячего Чимина. Юнги в долгу перед друзьями, ведь между ним и Чимином всё раскрутилось очень быстро и незаметно, что своих приятелей он немного променял. Выбрал провести праздник с омегой, однако те это приняли достаточно спокойно, но не без наигранного бубнежа о предательстве. Кроме того, нельзя даже двух полных недель отметить после их первого знакомства. Но сейчас они сами не смогли бы объяснить то, что творится, то, что они вместе творят на просторной кровати. Может, всему причина омела, под которой они случайным образом оказались сегодня. А может и не случайно. Альфа нарочно незаметно её повесил над дверью, когда они вместе украшали квартиру, нарочно намекнул на рождественскую традицию, где пара обязана была поцеловаться под этим необычным растением. Чимин не отказал. Разрешил чужим губам вобрать в горячий плен свои, перед тем как пройти в квартиру альфы, после их прогулки по знакомому торговому центру, где старший помогал омеге раздавать детям сладости. Это и объясняет их необычные наряды, в которых они решили остаться за вечерним праздничным ужином. Однако альфа в костюме выглядел не так очаровательно, как Чимин, которому к лицу были всевозможные наряды сказочных существ. А потом они снова целовались. Робкие касания губ друг друга с привкусом сладкого вина, вместо шампанского, потому что Чимину оно не нравится, перешло во что-то более горячее и влажное, до тугого узла где-то в животе у обоих. И теперь их одежда Санты Клауса и милого оленя валяется где-то у ножек кровати. Чимин не был тем, кто падает в руки каждого встречного альфы. Он даже боязливо объяснился, перед тем, когда Юнги стал ловкими пальцами пробираться к уже намокшей от возбуждения промежности. — Даже мыслей не было, так думать о тебе, — он мягко целует пару в висок. — Ты сейчас со мной, и это главное. Конечно, Мина искренне обрадовало, что партнёров у омеги было не так много до него. Обрадовало то, что Чимин в его руках был смущён и до безумия узок. Без лёгкой боли и хныканья не обошлось. Но Юнги никуда не спешил, пока растягивал омегу, утешающе расцеловывая полюбившиеся зефирные щёки. Он осторожно проталкивал и оглаживал подушечками пальцев раскалённое нутро. Времени на подготовку потребовалось чуть больше ожидаемого, но Юнги усмирял своё желание, больше предпочитая принести сладкое удовольствие юноше под собой. Чимину было стыдно, что с ним возятся как с настоящим девственником. Парень ничего не мог с собой поделать, когда его собственное тело вело себя непослушно и было слишком чувствительно к незначимой боли. Только альфа выбивал суетливые переживания глубокими поцелуями. И теперь омега привык к распирающей плоти внутри себя. А Юнги стал набирать скорость своих бёдер, остервенело придавливая разомлевшее тело к кровати. Он не мог отказать себе кусаться, оставлять нескромные метки на омежьей шее и плече. Не находилось сил хоть немного сбавить темп и не доводить Чимина до беспамятства и потери сознания от сумасшедших ощущений во всём теле и лице. Альфа после стал кусать его щёки. Мягко оттягивал зубами и обнимал влажными губами, не забыв осыпать крошечными поцелуями. Откровенно мучил его. От подобных действий Чимин только хмурился, но не протестовал, позволяя миновой слюне незаметно высыхать и стягивать кожу, только пальцы на лопатках хёна скреблись, а ноги шире разводились. Хотя куда можно ещё шире. Юнги от такой послушности просто вело в какой-то незабываемый астрал. Омежья податливость бесконтрольно заставляла глупо сравнивать Чимина с мандаринами. С тем любимым сортом, когда маленький фрукт поддавался рукам и раскрывался для чужого удовольствия. Чимин такой же. Колокольчики на оленьих рогах не прекращали дзинькать и смущать омегу, но он не смел их снимать. Ведь альфе это, очевидно, нравится. Мужчина крепче обнял омегу, когда скорая разрядка стала томительно и долгожданно подступать, безжалостно скручивая мышцы живота, что внутренние бабочки в суматохе поразлетались, щекоча изнутри приятными касаниями. Чимин шептал что-то невразумительное, что-то о том, что не может больше терпеть. Аромат морского бриза никак не сочетался с новогодней атмосферой и запахом любимых мандаринов, источающийся из тела под собой, но альфа даже не пытался сдержать своего феромона, нагло и собственнически помечая им Чимина, который жадно засопел и теснее прижался к твёрдой груди альфы. А после внезапно веки омеги распахнулись в оргазменной дрожи. Финальные толчки стали особенно резче вбиваться в него, что спинка кровати забилась о нетолстую стену. Свет зелёных и красных огней гирлянды отражённо поблескивали во влажных глазах, а Юнги только и мог, что погружаться в эти омуты, которые так и источали безграничное доверие и некую благодарность. Мин нежно целует возлюбленного, а сам же судорожно выдыхает разгорячённый воздух из лёгких в чиминовы губы. Тот в ответ глухо мычит ему в рот, сорвавшись на мягкий скулёж. Узел альфы плотно заполнил Чимина, однако внезапно колющая боль не прошла незамеченной. Но Юнги утешил. Снова целовал и игриво всасывал покрасневшие и солёные от робких дорожек слёз щёки. Заботливо отвлекал парня, перебирая локоны омеги и почесывая влажную макушку. Ободок одиноко валялся где-то неподалёку от чиминовой головы, а музыка из колонок давно перестала заполнять пустоту квартиры своей мелодией. Только теперь пришёл черед фейерверков за окном приглушённо хлопаться и рассыпаться яркими искрами в тёмной беззвёздной ночи, одновременно с тяжёлым дыханием сплетённых тел в маленькой квартире. Что называют подарком? То, что делают с искренней любовью и то, что иногда дарят внезапно. Неожиданный рождественский подарок к паре пришёл с опозданием в девять месяцев. Говорят, что дети рождённые в сентябре не всегда запланированные, что в случае Чимина и Юнги оказалось удивительной правдой. Но это не значит, что маленькое чадо не будет любим родителями.