My prince

#Indila — Dernière Danse#

Полумрак, только софиты, направленные на подиум, и неоновые надписи на стенах освещали остальное пространство. Негромкие разговоры, стафф, бегающий по помещению и проверяющий всё. Милая девушка просит показать приглашение на мероприятие. Юнги, почти не смотря на неё, протянул нежно-сиреневую бумажку, и, снисходительно улыбнувшись в ответ, прошёл в сам зал. Приятная атмосфера, но очень напряженная. Сегодня важный день для всех присутствующих. Много гостей хотели бы заключить выгодные договоры с этим нашумевшим модельным агентством. Но Юнги здесь не для этого. Его пригласили, так как он дизайнер, модельер, но он ненавидит эти мероприятия. Изысканные дамы и мужчины в костюмах, сидящие и попивающие вино, разглядывающие чужие тела. Репортеры, щелкающие затворами фотокамер и пытающиеся взять интервью у какой-нибудь несчастной модели, что обязательно упадет на неудобных каблуках. Но, к счастью, сегодня закрытый показ, и репортеров всего пара человек, — те, кому можно доверять. Юнги сегодня сам хочет посмотреть на новую модель агентства. В их индустрии прошёл слух, что парнишка попал на работу за ночь. Мин Юнги стало занимательно посмотреть на него: возможно ли, что он и правда так красив? Сам показ был обычным, ничем ни примечательным, и для Мина скучным. Он уже думал уйти, когда объявили того самого. Юнги, сидевший в первом ряду, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, выжидающе смотрел на панели, из-за которых выходили модели. Чимин и правда оказался так хорош собой, как и говорили. К счастью, статус Юнги позволял общение с моделями после показа, и он незамедлительно направился к Паку. Чимин совсем не вел себя, как модель. Он, стеснительно потирая ладони друг о друга, мило улыбался и кланялся всем, кто подходил к нему выразить свое восхищение. Чимин выглядел совсем как ребенок: пухлые губки, милые щечки, становившиеся ещё более заметными, когда парень улыбался или смеялся. Юнги был заворожён и смотрел почти не отводя глаз. Очередной поклон — и Чимин удаляется из зала, в котором проводился небольшой банкет в честь удачного показа. Юнги следует за парнем. Чимин сворачивает в мужской туалет, немного дальше по коридору. Войдя за ним, Мин видит, как бледный парень смотрит в зеркало и глубоко дышит. Юнги тихо закрывает за собой дверь и, облокотившись на стену, наблюдает за парнем. — Ты, наверное, устал, это всё же твой первый показ, — говорит Юнги, а Чимин вздрагивает, когда слышит незнакомый голос, и оборачивается на Мина. — Я… простите, — Чимин не знает, что отвечать. Он и правда сильно переволновался, хотя Тэхён долго его лично успокаивал и убеждал, что всё будет нормально. Чимин никогда бы не поверил, что он и правда сможет стать моделью, что будет выходить на подиум. Он всегда был зажат, но сегодня он блистал, если судить по отзывам окружающих. — Ничего, малыш. Я понимаю, — Юнги приподнимает уголок губ, а Чимин немного заливается алым цветом. — Я, пожалуй, вернусь, прошу меня простить, — Чимин кланяется и идёт в сторону двери, но Юнги не сдвигается с места, перегораживая проход. — Простите, но не могли бы Вы… — Боюсь, что не мог бы, малыш, — и Юнги делает шаг навстречу Чимину, вынуждая того отступить. Юнги приближается всё ближе, шаг за шагом, пока спина Чимина не упирается в противоположную стену. Чимин нервничает и начинает сжиматься, быстро оглядываясь по сторонам, будто ища спасения. Он покусывал нижнюю губу, постоянно отводил взгляд с сторону, старясь не смотреть на Юнги. — Что же ты смущаешься, говорят, ты и попал на подиум, переспав с Тэхёном, — Чимин совсем опускает голову, упираясь подбородком в собственную грудь и смотря прямо в пол. Тэхён говорил ему, он предупреждал его, просил не переживать, а если спросят — отмалчиваться, но сейчас… Сейчас, когда его жмут к стенке и задают такие вопросы, и правда, единственное, что остается — это молчать. Кому он расскажет, если всё же этот опасный, по его мнению, неизвестный человек, всё-таки не выдержит и набросится на него. Как потом Чимин объяснит Тэхёну, когда вернется в зал. А Юнги не останавливается, приближаясь понемногу ещё ближе. Он опирается одной рукой где-то на уровне головы самого Чимина. Мин наклоняет голову и, прикусив краешек губы, наблюдает за парнем. Тот выглядит как маленький зверек, которого загнали в угол, и он уже осознал свою судьбу. Теперь здесь главный Юнги, теперь он управляет ситуацией, и этот малыш в полном его распоряжении. Юнги аккуратно, словно это — сломанная кукла, поднимает лицо Чимина не себя. — Смотри мне в глаза, малыш, — властный тихий голос Юнги прошибает Чимина насквозь. Глаза Пака наполняются слезами, от чего блестят еще сильнее. — Ну и чего ты разревелся, разве я настолько страшный, — Юнги нежно снимает солёные капельки с мягких щек. Он приближается ближе к Чимину и целует его губы. Мягкий и нежный поцелуй, чувствуется привкус бальзама и еще какой-то косметики, вкус шоколадного напитка, видимо, выпитого на банкете. Чимин совсем как ребёнок. Юнги думает, что такие, как Пак, никогда не были во вкусе Тэхёна, но этот вариант был неплох, — был сладок, как запретный плод, и невообразимо красив. Юнги прижимает почти всем телом Чимина к стене, запуская руки в его волосы, перебирая пряди. Юнги толкается языком внутрь, пытаясь раскрыть пухлые, но сейчас плотно сжатые губы Чимина. Стоит потянуть немного за волосы и надавить коленом на чувствительный пах — как Чимин, раскрыв рот, громко выдыхает воздух, и Юнги тут же пользуется этим моментом. Чимин стоит с опущенными руками и даже не трепыхается в руках властного Юнги. — Пак Чимин, ну где ты пропал, гости заждались, — за спиной Юнги раздается бархатный голос, а Чимина будто током ударило. Пак Чимин не в лучшем положении: он прижат к стенке каким-то незнакомцем, когда в туалет врывается Тэхён. Юнги смотрит прямо через зеркало на нахмуренное лицо Тэхёна и по-кошачьи улыбается. Юнги отстраняется от остолбеневшего парня и направляется в сторону выхода. — Малыш, ты — лишь очередная игрушка, так что не надейся на большее с ним, — Мин похлопывает Тэхёна по плечу и выходит из туалета, оставляя там двух парней в напряжённой атмосфере.

***

— Иди за мной, малыш, — последнее слово было сказано с язвительной ноткой; Тэхён схватил Чимина за запястье и потащил куда-то вдоль коридоров большого отеля, где и проходило мероприятие; по мягким коврам, вдоль бесконечных стен и через пару лестничных пролётов. У двери одного из номеров Тэхён быстро вынул белый ключ- карту к электронному замку, открыл дверь. Перед глазами предстаёт просторный номер, вглубь которого Тэхён затягивает Чимина и бросает на кровать одним резким движением, и встает над ним, закрывая собой свет. — Я хотел наградить тебя после показа, но, видимо, ты этого не заслужил, — голос Тэхёна холоден, и пробирает до костей. Чимин сжимается физически и отползает подальше, на другой конец кровати. Он явно провинился, и сегодня он расплачивается за это в полной мере. Тэхён страшен в гневе, а сейчас — особенно. Его драгоценного малыша лапал этот чёртов Юнги в туалете, а Чимин даже не сопротивлялся. — Почему ты так просто готов был ему отдаться? — Тэхён, ты видел его, я не мог ничего сделать. — Чёрт с тобой… — Тэхён через голову стягивает рубашку и залезает на кровать, нависая над Чимином. Тэ целует его, целует остервенело, грубо, жестоко. Он словно пытается своим поцелует снять чужой, отвоевать эти пухлые искусанные губы с привкусом бальзама обратно, он не хочет ими делиться. Он завоюет Чимина, привяжет к себе и никуда не будет отпускать. Да, он собственник, и он хочет иметь его в своей власти, хочет владеть им; но Тэхён никогда не испытывал подобное раньше, так что теперь это некое очень сильное, переполняющее и выливающееся за край чувство. Возбуждение заполнило комнату, тела нагрелись, как асфальт под палящим солнцем. Хочется большего, Тэхёну не хватает этого, он проходится по коже Пака языком, местами втягивая ее и прикусывая, оставляя алые, как розы, засосы. Чимину больно, но он привык. Привык терпеть боль, привык быть использованным; но он знал, за что сейчас получал, хотя и не мог ничего сделать. Из его глаз лились слёзы, оставляя на щеках мокрые блестящие полосы. В Чимине затаилась обида на то, что его лишь используют, и почти не проявляют нежности. Может, он сам придумал себе все те сказки — о любви, о вечности. Может, он и правда был лишь маленькой, очередной фигуркой в коллекции Тэхёна. Чимин ушёл в свои мысли, пока оба не достигли пика, и его не прошибла боль, — но он так и не понял, что болело.