не от мира сего.

Андрей слишком шумный. Слишком тактильный. Слишком пошлый. Слишком ребенок для своего возраста. Слишком много притворяется. Слишком глупо себя ведёт. Слишком очевидно клеит Руслана. Андрей одно большое слишком. Руслан смеется напряжённо, на хуй посылает и руки чужие отталкивает, слишком заметно оглаживая андреевы ладони, но глаз не поднимает. Андрей заливается хохотом и ненавязчиво, но уверенно в каком-то ребяческом порыве утыкается в шею Руслану, едва ли ощутимо касаясь губами кожи. Руслан заебался. Дрочка в ванной на совершенно бессмысленные тик токи, в которых Андрей светится без футболки и Тушенцову больше всего на свете хочется грубо вцепиться зубами в его невероятные ключицы. Кусать до крови, показать, что чувствует, молча узнать у него, что же он блять с Русланом сделал. А потом целовать, нежно и мягко, слизывать алые капельки, зацеловать каждый миллиметр оголённой кожи и наконец найти его губы своими. Блядство. Ноилс руку на бедро кладёт, в казалось бы дружеском жесте, но Тушенцова словно током прошибает, остатки разума не дают попросить поднять руку выше, к ширинке. Андрей поворачивается и глазами бегает по чужому лицу, быстро убирает что-то с руслановых волос, а после возвращается к разговору с Юликом и Антоном. Руслан чувствует как кровь приливает к щекам и разложить Андрея прямо здесь кажется ахуенной идеей. Тушенцов в себе копается день за днем. Он же не би, да? Просто на Андрея стоит так, что больно и плакать хочется. А самое отвратное, что его не просто трахнуть хочется, его хочется приласкать, узнать о его переживаниях, фильмы тупые смотреть в обнимку и целовать перед сном, а спать конечно же вместе. Они вдвоём и Руслана ведёт неимоверно, сказать что-то страшно и кажется совсем неуместным. — Бэйби, ты сегодня какой-то загруженный, что стало? — улыбается так чисто-чисто, что Тушенцова, блять слепит просто. — Похуй, — Руслан ломает все стены, когда вплетает руку в чужие волосы. — Руслан? — Ноилс смотрит шокированно, но руки не убирает. Так странно. Андрей не помнит когда влюбился, просто резко появилась потребность постоянно видеть/трогать/доебывыть Руслана. Он на взаимность не надеялся, правда. Мизерного общения хватало с головой так, что от одного его приветствия тянуло низ живота. — Да завали нахуй, — и целует наконец. Мягко так, спугнуть боится. У Андрея ноги подгибаются и он за плечи Руслана хватается так отчаянно, как утопающий за спасательный круг. И Тушенцов за талию к себе прижимает, показывает, что не даст упасть. Между ними тысяча чувств и вязкая нитка слюны. Руслану смешно с того, как сильно лицо Ноилса пунцовеет, смешно с того, как он разглядывает пол и не верит, что правда. — Я люблю тебя, — Руслан макушку чешет и отмечает, что ему просто нужно внести ясность, но пальцы приятно покалывает, когда в ответ он слышит тихое «и я тебя». А после руки на шее. Руслан наконец столь желанную ключицу губами цепляет и от ложбинки к шее дорожку языком проводит. //наверное, я слишком влюблен//