Поместье клана Нара

В первый день, после отправления Хатаке и Яманака на задание, Нара, как обычно, закончил работу в шесть вечера. К половине седьмого он уже добрел до Госпиталя, где встретил Сакуру, раздающую наставления ночным медсестрам по пациентам. Куноичи с большим неудовольствием покидала больницу раньше привычного времени вслед за советником Хокаге. Женщина была на пятом месяце беременности, в ней было полно сил и энергии, живот только-только начинал расти, и впереди куноичи ожидало еще минимум семнадцать, а то и восемнадцать недель ожидания перед рождением маленького или маленькой Хатаке. Плавно ступая за мужчиной по пыльным дорожкам Конохи, она добрела до цветочного магазина, где крутилась Ино, неустанно поправляя холщовую сумку, скатывающуюся с плеча. Легкий колокольный звон известил владелицу о пришедших клиентах. Брюнет молчаливо махнул подруге рукой, и блондинка ответила ему блаженной улыбкой. В отличие от Сакуры, Яманака была уже на двадцать пятой неделе, имела округлый живот и сейчас переживала самый сочный период беременности, когда есть хотелось всегда, всего и везде. И вот даже сейчас, закрывая магазин на ключ, женщина не заканчивала жевать кусочек укушенного яблока. Ближе к восьми часам вечера в сопровождении двух беременных куноичи, Шикамару добрался до поместья Нара, где на пороге их встретила сияющая, как начищенная монета, Темари. Принцесса Песка ласково поглаживала большой живот и улыбалась подругам, с которыми они будут разделять ужины ближайшие две недели, пока их мужья в отъезде — такой была настоятельная просьба переживающего Шестого Хокаге, а сама блондинка была вовсе не против — ее беременность подходила к концу, а вот у девушек была в самом разгаре, и больше всего Темари хотелось болтать о чем-то общем и несущественном. Уже за столом взглянув на трех беременных куноичи, которые начали лепетать о чем-то мало понятном для мужчины, Шикамару понадеялся лишь на одно — командировка двух шиноби не должна затянуться больше, чем на две недели. Такая размеренная постоянность продержалась ровно пять дней, и даже Наруто с Конохомару не доставляли неприятностей на работе. Но на седьмой день настроение не задалось у Сакуры, она противилась идти, сетовала на огромное количество работы и на то, что Шикамару ей не муж, чтобы указывать. Однако завидев устало сложенные руки для теневого захвата, куноичи извинилась, признав — она переборщила и не должна была так разговаривать с другом. Шикамару пожал на это плечами, вспоминая Темари на таком сроке — настроение у Песчаной Принцессы могло изменится на диаметрально противоположное буквально за минуту. Лениво расцепив руки, он убрал их в карманы брюк и направился за Ино, а Хатаке безоговорочно последовала за ним. На девятый день отсутствия мужей ситуация повторилась, но на этот раз отказывалась идти уже Ино. Блондинка настолько сильно была обижена на супругу друга, что та не прислушалась к какому-то ее совету по поводу цветов, что не имела никакого желания идти на ужин к «этой высокомерной и бессовестной песочнице». И угрожающе сложенные руки брюнета никак не напугали девушку, она лишь фыркала и откидывала длинный хвост за спину. Но со стратегом эта напускная злоба не работала, ведь в отличие от Сая или даже Узумаки, он знал сенсора достаточно хорошо, чтобы противостоять ее эмоциям. По этой причине Яманака пришлось позорно следовать за Шикамару, связанной тенью. Сакура, поправляющая на плече сумку, негодующе качала головой на такую упрямость подруги, но ничего поделать не могла — в своих убеждениях они были чертовски похожи. На одиннадцатый день отсутствия Шестого Хокаге и командира АНБУ, Шикамару откровенно взвыл от негодования. В резиденцию приходило нездоровое количество запросов и граждан, Конохамару изощрился перепутать запросы Песка и Звука, Наруто ходил счастливый, но с фингалом под глазом от годовалого сына. Вечером выяснилось, что Темари приходила к Сакуре в Госпиталь, в тайне от мужа, с сильными схватками, а в параллель с этим на стационар забрали вирусно-больную гражданскую на последних сроках беременности. Ино, рассказавшая о такой устрашающей ситуации, в спешке помогала советнику складывать вещи Хатаке в сумку, пока недовольная ирьёнин пыталась опровергнуть тактику Нара — оставить Темари на попечение такой же беременной Сакуры столь же неудачная идея, как и проводить роды в поместье, а не в больнице. Вопреки всем предположениям Яманака, которая свято была уверена, что только ирьёнин попадет под раздачу от советника, вещи сенсора были так же быстро собраны в сумку. На возгласы блондинки, что ей-то в цветочном точно ничего не угрожает, брюнет долгое время не отвечал, угрюмо комкая в пальцах незажженную сигарету. — Вас трое, а я — один. Если не хочешь приходить ко мне на могилу, иди вперед, — заявил мужчина, но в ответ не увидел никаких действий от беременных женщин. Горожане Конохи видели в тот вечер умилительную картину, которая заставляла трепетать многие женские сердца: учтивый и галантный советник Хокаге нес две увесистые сумки, а перед ним вышагивали под ручку две его подруги и жены местных шиноби. И никто словно не замечал тень, связывающую троих. Темари, словно понабравшись дипломатических штучек от своего мужа, гостеприимно встретила девушек на пороге поместья, в руках сжимая горшок с цветком, житье которого не давало Яманака покоя. Таким образом блондинка поднимала над головой белый флаг полной капитуляции и позволяла сенсору привнести небольшие изменения в их семейную с Шикамару жизнь. Хотя последний бы никакого внимания не обратил на переставленный от северного окна к южному горшок с цветком. Поселить жен отсутствующих шиноби было решено в смежных от главной спальни комнатах. Это позволяло Сакуре, в случае родов, быстро добраться до куноичи Песка через небольшую гостиную, а советнику отслеживать возможный побег подруг из-под крыши родового поместья. Чуть ли не зачеркивая на календаре уходящие дни, Нара молился на успешное завершение миротворческой миссии Какаши и Сая, но ни на двенадцатый, ни на тринадцатый, ни на четырнадцатый день их отсутствия вестей о скором возращении от шиноби не поступало. Зато на пятнадцатый день личной каторги, Шикамару в половине четвертого утра настигли скорые роды супруги. Костерящая все, на чем свет стоит, Темари со слезами на глазах звала Хатаке, которая спросони властным голосом раздавала приказы недоумевающим помощникам при семье Нара. — Я ведь уже говорила тебе, что это ужасная идея — рожать в поместье? — как бы между делом спросила всклоченная куноичи у друга, выталкивая того за порог главной спальни. И все, чего хотелось Шикамару в тот момент, ощутить спасающий Асуму горький вкус на языке и тихий подбадривающий смех Куренай и Мираи. Но вместо этого он лишь мог расхаживать из стороны в сторону перед входом в главную спальню, слышать крики своей супруги, которая проклинала всё и вся, удивляться витиеватой матерной поддержке от лица Ино и прославлять выдержку Сакуры даже в такие моменты. Растирая пальцами несколько слезящиеся глаза, Нара слишком нервно дернулся на откатившееся седзи. Он лишь отследил строгий женский приказ принести новый таз теплой воды, и перед его глазами снова пропали виды супружеской спальни, где на большой постели кричала устало Темари. Уже с полным восходом солнца, кудахтаньем петухов, лаем с квартала Инузука, женские крики в поместье стихли. Раздавался только один — тонкий, прерывистый, новорожденный. В тот момент Шикамару почему-то подумал, что Асума обязательно бы находился как можно дальше от Куренай во время рождения Мираи. — Иди и поздоровайся с сыном, папочка, — устало, но радостно позвала друга сенсор. Девушка, любя, огладила его спину рукой и кивнула в сторону Темари, которая лежала на смененных простынях, вспотевшая, бледная, но счастливо держащая на подрагивающих руках Шикадая. — Только не долго, роды не были простыми. В тот день Нара опоздал на работу, чем шокировал Конохомару и половину секретариата, а Наруто лишь понимающее давил лыбу и неустанно кивал, выражая поддержку новоиспеченному отцу. На следующее утро пришло письмо от заметно задерживающихся Шестого Хокаге и капитана АНБУ, в котором говорилось о заметной задержке из-за непредвиденных обстоятельств, из-за которых они не могут покинуть Страну Рисовых Полей в срок. Вечером на такое известие Сакура и Ино отреагировали по-разному. Одна понимающе кивала, хоть и поднимала недовольно брови, а другая обещала открутить благоверному не только голову, но и кое-что по-серьезнее — и, если быть честным, Шикамару ожидал, что эмоции у подруг распределятся иначе. Первую неделю, после рождения сына, Нара было очень сложно пребывать в поместье. Это было не из-за того, что теперь там находился его наследник или что-то в этом роде, ему было сложно, потому что родившая Темари тяжело восстанавливалась и не горела желанием утруждать нагруженного мужа своими проблемами; приглядывающая за ее здоровьем Хатаке переживала, что ее собственной чакры может в определенный момент не хватить — она ведь и сама находилась на двадцать второй неделе беременности; Ино, на плечи которой легла забота о новорожденном Шикадае, все грозила залить слезами пол, ибо лицезреть маленькое пухленькое личико мальчика было слишком искренним и трепетным для нее моментом, а отдавать его на руки каким-то мужланам (даже чуткому отцу!) было выше ее сил. Именно тогда Шикамару понял, о чем говорила мать Ино: «Матери Конохи могут быть необъяснимо страшны в своем желании защитить тех, кто им дорог». И сейчас шиноби даже искренне посочувствовал будущим идиотам, которые захотят позариться на Коноху с таким новым поколением Войска Матерей Конохи. На двадцать третий день отсутствия супругов дома, куноичи заявили, что им необходимо вывести Темари на прогулку, согласен с этим Шикамару или нет. Спорить он не стал, как не стал спорить и пришедший в гости Наруто. Узумаки даже вызвался помочь подругам, взяв на себя ответственность организовать небольшой пикник на скале Хокаге. Ино одобрительно подняла большой палец вверх на такую инициативу и сверкнула широкой улыбкой, чем-то напомнив шиноби Майто Гая. Прогулка выдалась хорошей. Узумаки и присоединившийся к ним Чоуджи неустанно шутили о каких-то мелочах, Ино плела венки для всех присутствующих, Сакура, сидя рядом с подругой, с любовью перебирала в пальцах тренировочные колокольчики. Шикамару же не мог налюбоваться Темари, которая прижималась спиной к его груди и не отрывала любовного взгляда от спящего на ее руках сына. Она обмолвилась, что написала о рождении ребенка братьям, и те уже ответили, что очень счастливы за них, но пока приехать не могут — обещались в следующем месяце сделать это обязательно. — Чоуджи, как там Каруи? — поинтересовался Наруто, окинув Акимичи долгим, внезапно-серьезным взглядом. — Ты еще не знаешь? Мы ждем ребенка, она пока в своей стране, должна приехать через пару недель. Мы не должны нарушать традиции Ино-Шика-Чо. В воздухе засеребрился дружный смех. Нара подумал, что сейчас Асума действительно бы гордился своими учениками. Пропадая в Резиденции Хокаге, шиноби терял очень многое, но, зная о происходившем в поместье, думал, что так даже лучше. Ведь куноичи, которые уже почти как месяц бывшие у него на попечении, очень любили поговорить, и он уверен, что его психика не пережила бы и половины этих разговоров. Этим с ним делилась Темари поздней ночью, когда они ложились спать под мерное дыхание в кроватке рядом. — Она так боится родить, когда его нет рядом. Ей есть о чем беспокоиться, Шикамару? — спрашивала куночи, на что мужчина ее успокаивал и просил поддержать девочек еще чуть-чуть. Когда наступил тридцатый день миротворческой миссии двух шиноби Листа, Нара был как минимум готов убить одно «Солнце Конохи», заявившееся в его поместье в единственный выходной. Узумаки прибыл в поместье с полуторагодовалым сыном на руках, заявляя, что Хината выпроводила их за порог дома пыльной тряпкой и им просто некуда идти, кроме как сюда. Стоило джинчуурики договорить, как из-за седзи главной спальни послышался крик малыша, а из-за смежной с ней — встревоженный крик Ино, что у нее отошли воды. В тот день на пороге поместья вместе с Нара сидел Наруто. И единственным желанием двух шиноби было взять сыновей на руки и куда-нибудь скрыться. Но Боруто, словно не обращая внимания на громкие возгласы из дома, увлеченно ползал по поляне, срывая редкие цветы, а Шикадай сладко спал в кроватке, ловко выставленной на улицу сильной рукой розоволосой ирьёнин. Нара нервно мял третью по счету сигарету, ни одну из которых так и не прикурил. Он вслушивался в обрывистые крики, которые разносились за его спиной и пытался не думать о том, что это уже вторые роды, которые выпали на его долю. Хуже было лишь то, что в первый раз это была его жена, а во второй — лучшая подруга, а она рожала раньше срока на два месяца. Все, о чем мог молиться шиноби сейчас, чтобы в его поместье не разродилась еще и госпожа Хатаке — такое на трезвую голову он не переживет. — Они уже возвращаются, не думай об этом, — словно вторя мыслям Шикамару, сказал Наруто и оглянулся на притихший коридор позади них. — А вот и новости. Нара никак не думал, что будет держать на руках Иноджина раньше, чем Сай. А Боруто никак не мог взять в голову, откуда на руках у взрослых появился еще один ребенок и почему они его от него прятали? Той же ночью Шикамару встретил в общей гостиной Сакуру, которая сидела рядом с двумя кроватками, где спали новорожденные мальчишки. Она гладила свой округлый живот и шмыгала носом, думая о чем-то своем. Шиноби понимал, что как подруга Темари и Ино, она пережила большой стресс за последние недели, будучи и сама глубоко беременна. Если его супругу по беременности она вела и предполагала не самые легкие роды, то факт родоразрешения Яманака на седьмом месяце беременности явно ее не радовал. — Иди поспи, — предложил мужчина, положив свою ладонь на дрогнувшую от неожиданности спину. Он видел, как куноичи утерла слезы с щек и услышал как знакомо брякнули в ее руках колокольчики. — Ты же знаешь, да? — аккуратно спросила Хатаке, оборачиваясь на друга. — Я так боюсь этого. Шиноби оставалось лишь внимательно смотреть на молодую женщину и верить, что его поддержки для нее будет достаточно. Он знал, о чем она говорила. Знал, но предпочитал не распространяться. Темари боялась рожать со сложностями. Ино боялась родить в отсутствие мужа. Сакура боялась не родить обоих малышей здоровыми. Страхи первой и второй куноичи уже сбылись, и теперь неверующая в предзнаменования ирьёнин загоняла себя в клетку из страха, опасений, неоправданных страданий. — Он даже не знает, что у нас двойня, Шикамару, — призналась в слух Сакура, сжимая дружески предложенный платок. — Я узнала об этом после начала их миссии. — Ты переживаешь зазря, Сакура. С девочками и детьми все хорошо, потому что за этим следила ты. Они не позволят чему-то случиться с тобой и твоими малышами в ответ. Я не позволю, Наруто не позволит. Нара словил кривую усмешку на губах женщины и тихо успокился, услышав глухую шутку в его адрес: «Чего это ты терапией занялся? От Узумаки понабрался?» В тот момент он уже был готов услужливо принимать, как глава клана, в поместье третьи роды и устраивать ясли, если нужно. Отправить куноичи спать удалось ближе к рассвету. Последующий месяц Шикамару предпочитал не вспоминать даже в самом страшном сне. От Какаши и Сая не было вестей, Хината объявила о своей второй беременности, Наруто решил, что поместье Нара — детский сад, Конохомару как-то странно отзывался о Роке Ли, который как-то подозрительно начал относиться к вопросу материнства и отцовства, тем временем три куноичи в его доме чуть ли не ввели полный бееспредел, в котором его место было чисто на работе, а не в обществе пеленок и распашонок. Причем Темари смеялась и отмахивалась от тонких заявлений мужа, что все это — перебор. Она просила его быть терпимее и дождаться Шестого Хокаге и командира АНБУ в спокойствии и гармонии, а после он сможет вести себя как глава клана Нара в полной мере. На такие замечания жены Шикамару оставалось только возвести глаза к потолку и выдохнуть неразборчивое: «проблемно» — себе под нос. Однако видя сияющее лицо Ино, склоняющуюся над Шикадаем и Иноджином, видя умиротворенную Темари, готовящую «полезные» обеды для состоявшихся и будущих мам, видя успокоившуюся в своих переживаниях Сакуру, он примирялся со своей участью. Спустя долгие два месяца Хатаке Какаши и Яманака Сай явились в Коноху под шум дождя. Заявившиеся в Резиденцию мужчины не встретили там ни кропотливого Шикамару, ни бестолкового Наруто, ни шебутливого Конохомару. Заявившись в собственные квартиры, они обнаружили настораживающий холод и слои пыли. Встретившись у порога в поместье Нара, кому поручили приглядывать за супругами, шиноби затаили дыхание, услышав за плотными седзи глухой смех и улюлюкание. — Видимо, мы многое пропустили, — произнес старший шиноби, отворяя седзи и проходя внутрь. Вслед за ним зашел Сай, глухо отставив свой свиток на пол. — Интересно насколько много, — поддержал капитан АНБУ. Навстречу промокшим мужчинам выбежал пухлощекий Боруто, лепеча что-то на своем языке. Вслед за ним выбежал догонявший сына Наруто, а из гостиной послышалась какая-то суматоха. — Сакура! Ино! Идите сюда, — позвал Узумаки, подхватывая ребенка на руки и подходя ближе к другу и наставнику, — заставили же вы нас понервничать, конечно! А теперь понервничаете вы…

***

Шикамару лениво смотрит на происходившее в его поместье и подпирает ладонью щеку. Вот Ино, сверкая широкой улыбкой, передает в руки еще более бледного чем обычно Сая Иноджина, а тот едва ли может унять дрожь в тонких мозолистых пальцах. В другом конце комнаты Наруто помогает Боруто изображать птицу, поднимая его на руках высоко к потолку, а Хината неустанно щелкает фотоаппаратом. Тут же рядом Акимичи кормит свою пузатую жену с рук, а Темари задорно показывает какое блюдо полезнее на каком срок беременности для женского здоровья. Рядом сидящий Рок послушно записывает комментарии принцессы Песка и все-таки оговаривается, что его гражданская жена в положении и он очень переживает на этот счет. Ближе к нему Сакура на ушко шепчет Какаши о том, что они на самом деле ждут двойню, а тот, кажется, даже забывает дышать от этой новости. В его поместье никогда не было так шумно. Интересно, а Шикаку и Асума бы одобрили?