Антигерой

Анастасиус устало вглядывался во тьму. Словно ждал, как пустота начнет приобретать физическую форму человека и заговорит с ним. Но всё в этом мире — эфемерно. Ему не с чем говорить, общаться, даже думать не о чем. Потому что всё вокруг бывшего императора — пустота. Глухое, непроглядное ничто, не имеющее ни звука, ни вкуса, ни цвета. Ничего. Всё, что есть у юноши, — он сам. Точнее, остатки от того самого «я». Каракс в очередной раз сухо излагал очевиднейшие факты самому себе, наивно полагая, что мужчина слушал его бестолковые размышления. Но тот, стоя у него за спиной, молча продолжал разглядывать бесформенную черноту. Ему неинтересно, что на этот раз задумал предок. Очередная уловка или проклятие — какая, к черту, разница? Независимо от того, сколько жертв им придется преподнести, итог всегда один — смерть. Но Каракс не верил, постоянно убеждая себя и его в одном: «В этот раз всё будет совершенно по-другому». Расслышав в его речи до боли знакомое имя, Анастасиус злорадно усмехнулся. Надежд и желаний у колдуна столько, что имей они какую-либо физическую форму, могли бы заполнить океан до краев одними только «если бы я…». Таких, как он, зовут мечтателями или фантазерами, но увы, у них мало общего с лгунами и предателями. Каракс действовал подло и низко, как мог поступать только тот, кто отчаянно стремится получить желаемое любыми способами. Ему плевать на цену и последствия своих действий и проступков. Главное его «хочу». Для призрака прошлого он являлся слишком эгоистичным и высокомерным, едва видящим дальше собственного носа. Каракс наивно предполагал, что с легкостью сможет обхитрить прекрасную принцессу вместе с ушлым колдуном из Черной башни, воспринимая их как глупых детей. Только вот не учел одного: у Атанасии на голове золотая корона, а под ногами целая империя с аристократией, в дополнение ко всему знания и опыт в лице Лукаса. В то время как у них лишь эго с высокомерием, разбавленное темной магией. — Ты слушаешь? — Слушаю. Колдун обернулся, окинув недовольным взглядом спину сообщника. Сплюнув, покинул его, растворяясь в потоке темных туч. — Сам всё сделаю… Толку в этом деле от тебя никакого. Одни только проблемы. Укор, как и всегда. Бесполезный. Пустой. Обелия не ощущал какой-либо обиды или боли из-за упрёка. Анастасиус уже давно пренебрегал отношением к нему лжеца. Сейчас он даже не обратил внимания на то, как по щелчку пальцев окружающий мир снова окутала тьма. Небольшой комок света — единственное, что у него было, да и тот пропал вместе с колдуном, оставляя его наедине с самим собой. Бывший император натянуто улыбнулся, садясь на пол. Он снова оказался в клетке собственного разума, зная, что выхода отсюда просто-напросто не существует. Он самолично затолкал себя и свои чувства вглубь, согласившись на идиотскую сделку. Руки обхватили гудевшую голову, вплетая тонкие пальцы в золотые локоны. Анастасиус сквозь зубы процедил воздух, пытаясь подавить головокружение. Подобное получалось с трудом. Воспоминания первой жизни больно сдавливали душу со всех сторон, создавая трещины в идеальном образе. В глазах мутнело каждый раз, когда очередная частичка чистой магии подкидывала новые образы, приводя сердце в смятение. На мгновение он увидел самого себя. Ещё юного, в том самом красивом расшитом детском камзоле, который выбирала ему мать. Если бы тогда… Да, именно тогда он поступил иначе, всего этого бы не случилось. — Анастасиус!..

— Братик!..

— Ваше Величество!.. Будучи маленьким наивным мальчиком, он, сам того не ведая, пошёл на поводу обозленного лжеца, который выдавал себя за легендарного колдуна Темной башни. Он поверил ему настолько, насколько мог поверить брошенный ребенок в чудо. — Вы подарите мне силу? — нервничая, принц слегка покраснел и неуверенно посмотрел в глаза незнакомцу. — А что Вы попросите взамен? — Ничего, Ваше Высочество, мне ничего не нужно взамен, только если… — он задумался. — Протяните мне руку. — Руку? — колдун кивнул, а мальчик безропотно протянул раскрытую ладонь. — Ох, вижу… Страшное будущее ждет Вас, мой принц. — Почему? — Тот, кого Вы больше всех любите, предаст Вас и Вашу семью, Ваше Высочество. Он предаст Вас, пролив Вашу кровь прямо на троне. — Тот… Кому я доверяю? — Анастасиус растерялся. — Но кто же? — Ваш брат.

Во всех его неудачах виноват только брат. Всё, что заслужил Клод, на самом деле, должно было принадлежать ему. Даже та продажная девка из графской семьи Джудитов обязана была стать его. И именно его ребенок должен быть любимым всей империей, а не жалкая ведьма, рожденная от сиодоннской танцовщицы.

Потеряв мать, любовь отца, а затем и престол, Анастасиус был разбит. Всё, что при рождении принадлежало ему, отняли. Каково это — потерять мать по щелчку пальцев? Потерять любовь отца из-за более сильного конкурента? Стать никому ненужным принцем-слабаком. — Твой брат насмехается над тобой, — глядя на сладкую парочку перед собой, юноша до боли закусили губу. — Видите? — Замолчи. — Он же знал, что Вам нравилась леди Пенелопа, но он всё равно согласился на брак… — Я велел тебе замолчать. Анастасиус знал, что мама ненавидела Клода. С тех самых пор, как на её лице заиграла мерзко-злорадная ухмылка. И сколько бы не пытался, он не мог высечь из своей памяти тот злосчастный день, когда незнакомая ему женщина, похожая на доброго ангела, передала на руки императрицы новорожденного мальчика, а мама промолвила: «Имя? Второй принц и сын императора Эвума обязан получить имя, которое предопределит его дальнейшую судьбу, согласно нашим традициям… Клод. Да, пусть мальчика будут звать Клод. Такой же калека, как и его мать, носящая клеймо простолюдинки». Она часто срывалась на нем, злясь, когда он пытался вымолить прощение или оправдаться в её глазах. Могла наказать за выдуманную шалость или глупость, которую принц не совершал. А Анастасиус молча отводил взгляд в сторону, словно и не замечал ужаснейший внешний вид брата. Он не хотел ругаться с матушкой и жаловаться отцу, прекрасно понимая, как он разозлится, узнав, что императрица поднимает руку на мальчика. Анастасиус играл роль послушного сына, купаясь в лучах любви и роскоши. Он не хотел разрушать идиллию, считая, что не вправе нарушать порядки, которые придумали старшие. Всё, что он мог, это жалеть брата, хваля его за старания и рвение в учебе. Чуть позже он поймет, что сам подтолкнул Клода к пути, на который сам не решался встать, боясь потерять всё, что имел: любовь, уважение, корону и мнимое счастье. Младший принц оказался единственным членом семьи, которому надоело играть свою роль. Он скинул маску, превратившись из забитого мальчика в настоящее чудовище. И однажды Топазовый дворец опустел, став горьким напоминанием о проступках бывшей императрицы. Когда маму похоронили, он долго не хотел верить в то, что причиной гибели стал его собственный брат. Умом он понимал, что женщина сама виновна в случившимся… но не сердцем. Его маленький тихий Клод, который и мухи не мог обидеть, впервые дал отпор, не рассчитав собственных сил. Он лишь хотел защититься. Он не желал ей смерти. Анастасиус умело внушал самому себе правильную мысль, отгоняя пугающие чувства в самый темный уголок своей души. Он не мог возненавидеть брата и окончательно разрушить семью. Как бы горько и обидно ему не было, Клод его брат, которого он безмерно любит. — Так он заплатил за то, что сделал с Вашей матушкой? — Замолчи, — захлебываясь в слезах, Анастасиус бежал туда, куда глаза глядят, едва разбирая дорогу под ногами. — А я ведь говорил Вам, мой принц… — Замолчи! Замолчи! Замолчи! Но когда отец обратил всё свое внимание на младшего принца, оценив в полной мере его магический потенциал, Анастасиус вдруг понял — он больше не нужен. Императору было плевать на то, что он только что потерял свою жену, которую, по детской логике, должен любить и лелеять. Словно та женщина, что подарила ему сына, ничего не стоила, даже половинки золотой монеты. Вскоре её место заняла его фаворитка — та незнакомая женщина, которую он видел лишь в день рождения брата. Ангел с яркой улыбкой был добр к нему, сочувствуя его утрате. Она с небывалой легкостью смогла затмить прошлую императрицу. Будто бы часть истории взяли да и вырвали из хроники императорской семьи, как что-то ненужное. Ни картин, ни писем, ни платьев, ни вещей — ничего. Пустота. Когда отец впервые погладил Клода по голове, внутри мальчика что-то перемкнуло. Сердце больно сжалось от ужаса и осознания, что это все реально. Император, без какой-либо жалости к осиротевшему сыну, отмахнулся от него. А всё из-за дурацкой слабой маны, которая не могла сравниться по силе с силой брата. Он больше не кронпринц. Да и не принц вообще. Бастард, что держал рот на замке, пытаясь играть роль послушного доброго мальчика, потому что любил постановку идеального мира.

А теперь у него лишь пустота, наполненная чужими мыслями и словами. Как ни горько это признавать, но Каракс был прав. Его брат насмехался над ним, издевался и мучил, наблюдая, как тот медленно и верно подходил к обрыву собственного рассудка. Клоду стало всё равно, что с ним будет. Его жизнь наполнена счастьем — любящий отец, любящая мать, невеста, которая боготворит его и его статус. А он один. Наедине с щемящей душу пустотой.

— Я… — разбив зеркало в ванной, Анастасиус хватался за сколки голыми руками. Ладони покрылись маленькими кровоточащими царапинами, но он, словно прокажённый, не чувствовал боли. — Я должен что-нибудь сделать… — Вы хотите отомстить своему брату, мой принц? — Я не могу позволить ему убить себя… Моя жизнь — это последнее, что у меня осталось… — Если мы избавимся от Клода, Вам не придется страдать. — Избавиться?.. — он рассмеялся. — Боюсь, уже слишком поздно. — Тогда… Почему бы нам не вернуться в тот момент, когда он был всего лишь бастардом? И удавить его именно в тот момент, вернув себе корону? Обозленный на мир, находящийся в глубоком отчаянии, он был готов на всё, чтобы изменить свою судьбу, вернув то, что по праву должно принадлежать ему. И у колдуна Темной башни нашёлся выход — повернуть время вспять.

Ему известно дальнейшее развитие событий. Он знает, что и как произойдёт. Так почему бы не воспользоваться этим и не разыграть очередной спектакль, сыграв роль послушного и доброго мальчика в полной мере? Стать любимцем отца, выставив брата чудовищем. Прижать неугодную любовницу императора, не позволив ей встать с постели, доживая свои последние деньки, как его мать, корчась от невыносимой боли. Забрать Пенелопу себе, прямо на глазах у влюбленного Клода. И неважно, что ему придется делить тело с великим магом, разрываясь между собственным «я» и чужим. Главное — отомстить.

Но получив то, чего он не добился в первой жизни, Анастасиус почувствовал себя не на своем месте. Не для него эти корона и посох да алая мантия, пропитанная чужой кровью. Смотря свысока на растоптанного принца, император улыбался, а сердце колотилось как бешеное. Его улыбка настолько натянута и неуверенна, что едва ли он мог нахваливать себя и свою самонадеянность? Когда Клод пронзил его насквозь, позволяя дожить последние секунды своей великой жизни на его плече, император ощутил, как его брат плачет. Плачет, как дитя, держа его в своих руках. Даже после всей боли, что он привнес в его и без того трагичную жизнь, брат любил его. Он что-то шептал ему, говорил, пытаясь донести нечто важное, но Анастасиус не слушал. Не хотел поверить в то, что это чудовище всё ещё оставалось его младшим братом. Пророчество Каракса исполнилось — Клод убил его. Но Анастасиус не уловил внутри себя гнева или обиды, наоборот — его душу одолела печаль. Он внезапно почувствовал вес собственных грехов. На мгновение обернувшись назад, он увидел в себе того, кто продал жизнь отца за половинку золотой монеты, равнодушно наблюдал за тем, как его любящая мать становится такой же пустой игрушкой в дворцовых интригах, а брата топтал ногами, издеваясь над его именем. — Возможно… — Ты, видимо, забыл, почему ты это делал, — схватив его за плечо, колдун развернул правителя лицом к себе. — Ты пошел на преступления ради собственного спасения, Анастасиус. Ты не мог поступить иначе, поэтому тебе нечего стыдиться. Разве ты не помнишь, на какие подлости пошел твой брат ради власти? Обелия долго думал, пытаясь унять сердце и душу, но выслушав своего друга, молча кивнул. — Ты прав, цель оправдывает жертвы. Когда я опять стану императором, тирании Клода наступит конец. Даже дочь бывший император использовал в собственных интересах, подсунув её брату. Его чудесное творение, сотканное из частей его плоти и тьмы, даже не подозревала, как стала удобным инструментом, отравляющей разум императора. Но что было самым прекрасным в истории — настоящая принцесса Атанасия, являющаяся дочерью Клода от любимой наложницы, смешалась с грязью под ногами собственного отца. Стоило только проклясть Диану, растоптав последнюю надежду на счастье, и Клод с легкостью отказался от ребенка, отмахнувшись от неё, как от грязи, испачкавшей его мантию. — Что мне нужно сделать, чтобы Вы полюбили меня? Стать такой, как Дженнет? Или… — Дура, я никогда не считал тебя своей дочерью. То, с какой ненавистью брат смотрел на неё, совершенно не подозревая об обмане и отравленном проклятием разуме, подобно столетнему Облейскому вину со сдержанным горьковато-сладким вкусом. Когда Клод наконец вспомнит о своей любимой Диане и драгоценной дочери, станет уже слишком поздно. Её казнят по его же приказу в день её рождения, без какого-либо суда. — Нет… — Клод трясся над могилой дочери. — Нет-нет-нет, я не… Император вжал ладони в холодное надгробие, падая на колени. Его плечи задрожали, а пальцы цепко ухватились за шею, пытаясь сдержать душераздирающий крик.

Месть сладка, особенно, когда ты десятилетиями ждал правосудия над своим мучителем.

Анастасиус наблюдал как братец корчился от боли, умирая в агонии из-за вернувшихся воспоминаний и ненависти к себе. Ни алкоголь, ни возложенные красные розы к могиле дочери не смогли вернуть ему покой. Простодушная Дженнет не спасала его, как бы не старалась, утешая безутешного отца.

Его жизнь была бессмысленна и пуста. Она ничего не стоила. Не правда ли, это обидно, Клод? Ты чувствуешь, каково это — потерять всё, что ты любил? Как твое сердце обуревает ярость и отчаяние, но ты бессилен. Потому что ты — ничто по сравнению с теми, кого любил.

Осознание содеянного пришло поздно. Когда Дженнет билась в истерике, не подпуская его к себе ни на шаг. Она не желала его слушать, как и поверить в то, что такой, как он, может быть её настоящим отцом. Узнав о смерти герцога и его сына, принцесса сразу поняла, чьих это рук дело. Перед глазами Анастасиуса снова встала картина её дрожащих рук, держащих кинжал у вздымающейся груди. — Ты отнял у меня всё, что я любила. Атанасию, отца, дядю, а теперь и Иджекиля… — Дженнет, убери кинжал, — император попытался подойти к девушке, но та надавила на рукоять, оставляя на коже кровавый след. — Я прошу тебя, не делай этого. — Ты лишил меня смысла моей жизни, и надеешься, что я останусь с тобой и буду любить тебя? — топазовые глаза наполнились глубокой печалью и одновременно радостью. — Ни за что. Я не признаю своим отцом такого монстра. Уж лучше умереть, чем стать такой же, как ты! Анастасиус сорвался с места, призывая магический круг, чтобы отбить с рук дочери оружие, но увы, в этот раз время сыграло против него. Принцесса в последний раз взглянула на него, вонзая кинжал в хрупкое сердце. Пытаясь отомстить Клоду, император погубил собственного ребенка, лишив её сестры и отца, а затем и единственной надежды на счастье с любимым. Ей нечего было терять. Ведь в её сердце пустота — дыра, оставленная им. Держа на руках хрупкое тело дочери, Обелия испытал жгучее чувство горя. Он же все заранее знал, так почему же вновь проиграл? Почему?.. — Создадим другую, более послушную и умную. — Что?.. — Ты оглох? — Этернитас усмехнулся. — Говорю, найдем очередную пустоголовую девицу, и она родит ещё одного, раз уж с этой ничего не получилось. Отец, что только что потерял ребенка, не поверил собственным ушам. Тот, кого он считал своим другом, что поверил в него и помог вернуть трон, столь брезгливо и бесчеловечно отнёсся к утрате. К смерти девочки, которую они создали и воспитали как принцессу, исполнив её самую сокровенную мечту — подарили семью. Как можно говорить такое о ней? Как можно заменить его дочь кем-либо другим? Какое он имел право поступать так с ней? С его милой Дженнет, которую он полюбил, наблюдая, с какой лаской она произносит «отец», кружится в детских кружевных розовых платьях, подобно невинному цветку. Она не заслужила такой смерти…

А Атанасия заслуживала? А её служанка? Люди, которые не были ни в чем повинны. Те, кто всего лишь хотели защитить свои семьи во время дворцового переворота. Они заслужили такой участи?

Каракс наконец раскрыл свой настоящий лик. Не был он никаким колдуном Темной башни, да и гением тоже. А таким же прогнившим идиотом из королевской семьи, что поддался порокам, позабыв о простой истине — добро всегда побеждает зло. И каким бы сильным и могущественным оно не было, свет всегда сияет ярче. Ведь именно за счёт него и продолжает жить тьма.

Жаль, что это касается лишь героев и спасителей, но никак не оступившихся глупых принцев с золотой ложкой во рту. А Анастасиус не герой и даже не принц — он злодей, погубивший свою семью. Марионетка, чьи руки подвязаны веревками, за которые умело дергал Этернитас.

Когда Этернитас заметил, как Анастасиус заколебался, лавируя на тонкой грани осознания совершенных ими грехов и ошибок. Он без колебаний поглотил его ману, разрывая на части остатки прогнившей личности. — Ты прав, — оскалившись, предок схватил мужчину за горло, прижимая к полу. — Ты мне больше не нужен, но вот твое тело послужит мне прекрасным сосудом на долгие годы. Всё поглотила пустота. До боли знакомая, ведомая лишь ему подруга по несчастью. В конце концов, он осознал, что всё это время испытывали Клод и Дженнет, когда они выдыхали последний глоток воздуха, вглядываясь в топазовые глаза. Как горько и больно принимать то, насколько ты слаб перед судьбой и своим сердцем. В глубине разума возникали самые яркие картинки из прошлого. Как они задорно играли в саду вместе с братом. Как Дженнет делилась своей радостью с ним, благодаря за поддержку. А ведь… эти дни могли быть бесконечно-долгими. Такими прекрасными и теплыми, как яркое солнце над головой, поступи он правильно. И вот, когда он принял собственную участь и глупость… Ему подарили второй шанс: позволили переродиться в ином мире в другом теле из-за имени, связанного с бессмертием. Да только толку-то от этого, если он всё такой же немощный и слабый? Он потерял родителей, брата, собственную дочь, корону и силу, чтобы начать сначала. Этернитас забрал всё, что он кровью и потом пытался вернуть. Как бороться с тем, кто с легкостью сможет раздавить тебя как букашку? Как спасти тех, кого он из-за своей зависти погубил?.. Почему именно ему — злодею — дали право начать жить сначала, а не им?.. Анастасиус не знал. Сколько бы раз не пытался как-либо объяснить это себе, любые выводы доводили до отчаянного желания побиться головой о стену. Выхода нет — это ловушка. Теперь он навечно застрял в петле времени, перерождаясь в теле простого смертного в каком-то далеком мире. Ни магии, ни маны — ничего. Что за идиотско-игрушечный мир такой без волшебства? Смирение — вот, что это за мир. Место, что учит тебя мириться со своей пустотой внутри, вдавливая плечами в пол. Оставалось лишь жить. Бессмысленно, глупо, не имея ничего на руках, кроме как огромного опыта горьких ошибок и тяжких грехов. Но стоило ему только привыкнуть к новому «я», как ответ на все его вопросы нашелся там, где он не ожидал его отыскать — в компьютерном клубе. А точнее, в девушке, что подрабатывала администратором в ночную смену. Без сомнений, это была реинкарнация его племянницы — брошенной принцессы Атанасии. Её мана, поведение, знакомые черты лица те же, что и у той девчонки. Но как?.. Неужели не только он получил второй шанс?.. — Простите, но мы раньше нигде не встречались? — Н-не думаю, господин. Боюсь, Вы обознались, — девушка растерянно рассмотрела его и скромно отвела взгляд в пол. Едва они пересеклись взглядами, как Анастасиус всё понял — она тоже устала от боли. На дне карих глаз плескались разочарование и тоска. Ей тоже хочется домой, где её не ждут. Её улыбка натянута, как и нервы, в то время как руки дрожат от непосильной нагрузки на организм.

Он погубил Диану, проклянув нерожденного ребенка. Он помог Клоду избавиться от боли и отчаяния, стерев все воспоминания и чувства к дочери. Именно он стал инициатором её страшной казни.

Анастасиус прекрасно понимал, что не имел права и пальцем её тронуть после содеянного. Но именно в тот момент в его сердце загорелась надежда — слабая, едва улавливающая волю к жизни, но всё-таки надежда на чудо. То самое глупое чудо, в которое может поверить глупенький маленький мальчик. Собрав частички магии в руках, мужчина вложил последние воспоминания о жизни Клода в первую попавшуюся книгу про принцесс. Нужно заставить Атанасию воспользоваться собственной силой и повернуть время вспять. Это единственное, что он мог сделать — заставить вспомнить прошлую жизнь. «Если Атанасия и вправду любила своего отца, она не сможет смириться с тем, как он трагически погиб. Она не сможет принять то, что Клод умер в агонии из-за желания вспомнить её, но не имеющего возможности из-за проклятия. Нет никакого «жили долго и счастливо», всё было совсем наоборот... И тогда она захочет спасти его, тем самым повернув время вспять и…» Руки крепко сжали книгу. Анастасиус прекрасно понимал, что племянница не сможет отмотать время до момента, когда он самолично искалечил брата, вырезав из его сердца всё самое светлое и прекрасное. Увы, такова плата за роковые ошибки. Это последний шанс исправить всё. Даже если он забудет и станет прежним, позволяя тьме снова завладеть его сердцем, уж лучше умереть мерзавцем, нежели последним. В этот раз в мире появится герой, который его остановит и всех спасет.

Он готов стать антигероем. Ради семьи, ради империи и светлого будущего. Даже если ему снова придется умереть от рук брата, он без колебаний примет свою судьбу.

Анастасиус снова улыбнулся тьме, чувствуя, как близится момент, когда его душа вновь наполнится светом. Принцесса Атанасия не пошла на поводу собственных обид и чувств. Она не последовала по пути своего отца и дяди. Она самолично вытоптала дорогу к будущему, ведя за собой народ. Этернитасу не победить, только не в этот раз.

Близок час, когда добро победит зло. И он будет этому рад, хоть и играет роль злодея. Истина — непоколебима.