Зеленеют листья

— Мы отправляемся на ночную охоту! Вэй Усянь от радости подпрыгнул на несколько бу и перекувыркнулся в воздухе. — Веди себя прилично! — прицыкнул на него Цзян Чэн, но по всему было видно, что он тоже был в чрезвычайно приподнятом настроении. В Юньмэне они оба частенько ходили на ночные охоты со взрослыми заклинателями, а иногда даже только вдвоем, разумеется, тайком от госпожи Юй. Но здесь, в Облачных Глубинах, казалось, все забыли о том, что первый долг заклинателей — сражаться с нечистью, а не зубрить правила. За три месяца — ни одной охоты! Поэтому, когда на первом занятии Лань Цижэнь объявил о том, что все обучающиеся у него юноши и девушки отправятся в деревню близ Цайи под названием Каштановый Сад, чтобы упокоить нескольких ходячих мертвецов, Вэй Усянь, невыспавшийся с утра, а оттого смурной и рассеянный, вмиг просиял. Когда же старик добавил, что хотя он сначала хотел пойти с ними, но дела вынудили его отказаться от этого намерения, радости Вэй Усяня не стало предела. — Представляешь, шицзе, с нами не будет никого из учителей! — В самом деле? — Цзян Яньли покачала головой с легким недоверием. — Это разве не опасно? — Ну что ты! Даже учитель Лань сказал, нам вполне по силам охотиться самостоятельно! — Нет, он сказал — с парой низкоуровневых ходячих мертвецов справятся даже такие неучи, как мы, — с усмешкой поправил его Цзян Чэн. — А если не справятся, то он о потере таких учеников сожалеть не будет. Потом, мы вовсе не будем предоставлены сами себе. С нами пойдет Лань Ванцзи, и старик Лань сделал его главным. — Ну он тоже ученик, — Вэй Усянь повел плечом. То, что они будут охотиться вместе с Лань Ванцзи, вызывало в нем двоякое чувство. С одной стороны, он боялся, что под бдительным оком одного из Нефритов клана Лань им не удастся как следует повеселиться, — а, надо сказать, хотя узнал он о ночной охоте только недавно, ему уже успело прийти в голову немало вариантов возможных развлечений, где на первом месте, конечно же, стояла дегустация «Улыбки императора». С другой — красота и ледяная отстраненность Лань Ванцзи притягивала к себе, как заклинание призыва — неупокоенные души. Вэй Усянь уже сделал несколько попыток подружиться, но до сих пор они пропадали втуне. Может быть, когда они оба будут далеко от Облачных Глубин и рядом не будет никого из взрослых, Лань Чжань, наконец, смягчится?.. Но радость обоих братьев померкла, когда Цзян Яньли сказала, что не поедет с ними. — Я не сильна в заклинательстве. Что мне делать на ночной охоте?.. Я вам только буду мешать… — Глупости, шицзе! Никто никогда такое не скажет. А если этот павлин Цзинь Цзысюань только заикнется, я ему быстро личико-то начищу. Смотри, все же идут, даже Вэнь Цин с Вэнь Нином. Не хочу, чтобы ты тосковала тут одна. Пойдем с нами, будет весело! Цзян Яньли улыбнулась его горячности. — Вэнь Цин лекарь, а Вэнь Нин прекрасно стреляет из лука, ты сам так говорил, А-Сянь. А я ничего такого не умею, разве что суп варить. — Твой суп — лучший в мире! — Вэй Усянь обернулся в поисках поддержки. — Цзян Чэн, ну что ты молчишь, скажи и ты что-нибудь. Польза! Если бы нас посылали за пользой, то одного меня или Лань Ванцзи хватило бы, чтобы упокоить нескольких ходячих мертвецов, за полдня бы управились вместе с дорогой. Так что это не для пользы, а так, увеселительная прогулка. Цзян Чэн поддержал его: — Если бы ожидалась какая-то большая опасность, нас не отправили бы одних всего лишь под началом Лань Ванцзи. Пусть он и один из двух Нефритов клана Лань, но пока тоже всего лишь ученик, рангом чуть выше нас. Так что вряд ли нас там ждет что-то большее, чем пара-тройка низкоуровневых мертвецов, а с ними уж мы быстро разделаемся. Вэй Усянь хлопнул его по плечу. — А потом повеселимся! Будем проходить через Цайи, обязательно прикуплю несколько кувшинчиков с «Улыбкой императора», чтобы после отпраздновать. — Так тебе Лань Ванцзи и позволит купить вина, — нахмурился Цзян Чэн. — И вообще, веди себя прилично, а то дождешься неприятностей, и хорошо, если накажут за них только тебя! Такая перспектива ничуть не охладила энтузиазм Вэй Усяня. Он заулыбался еще шире: — Да ладно тебе! Лань Чжань ни за что не справится со мной, если рядом не будет его дяди! Скорей это я его подобью на неподобающие в его клане развлечения! Цзян Чэн с тяжким вздохом развел руками: — Видишь, сестра. Ты должна пойти с нами, хотя бы для того, чтобы помочь мне вытаскивать этого недотепу из неприятностей. — Кто еще тут недотепа! Вэй Усянь состроил ему безумную гримасу и показал язык, а когда Цзян Чэн попытался его стукнуть, спрятался за спину Цзян Яньли. — Ну же, мальчики, А-Чэн, А-Сянь, не ссорьтесь, — Цзян Яньли разняла их с улыбкой. Потом вздохнула: — Наверное, будет неловко, если я пойду. — Что в этом неловкого? — не понял Вэй Усянь. Цзян Чэн руками изобразил павлина с огромным хвостом. — Из-за этого пав… Цзинь Цзысюаня? Да он, скорее всего, испачкает свои золотые одежки в первом попавшемся на пути болоте и улепетнет обратно в Облачные Глубины красоту на личико наводить вместе со всей сворой прислуживающих ему девиц. Шицзе, ты просто не обращай на него внимание. А если он только попробует тебя обидеть, я его!.. — Хорошо-хорошо! — Цзян Яньли замахала на него руками. — Я пойду с вами, только не нужно с ним драться, А-Сянь. Меня никто не обижает, правда. — Ура, шицзе идет с нами! — Вэй Усянь подхватил ее на руки и закружил.

***

Как бы ни хотелось Вэй Усяню подружиться с Лань Ванцзи, но в чудесах, видимо, он был не очень силен. По крайней мере, едва успело начаться их совместное путешествие, как они в очередной раз чуть не подрались. Причиной ссоры, разумеется, стала «Улыбка императора». Встретив в Цайи проводника, который оказался сыном старосты Каштанового Сада, юноши и девушки в белых ученических одеждах обсуждали, как им быть дальше, ведь до ночи добраться до деревни они уже не успевали. Цзинь Цзысюань предложил остановиться всем в гостинице и отдохнуть до утра, Не Хуайсан пылко его в этом поддержал. Цзян Чэн насупился, видимо, пересчитывая в уме взятые с собой деньги и прикидывая, хватит ли заплатить за ночлег для троих — себя, сестры и Вэй Усяня. Лань Ванцзи, за которым оставалось последнее слово, хмуро молчал — благовоспитанному Нефриту клана Лань городской трактир, вероятно, представлялся гнездом разврата, вроде ивового дома. Вэй Усянь же, пользуясь тем, что всем сейчас было не до него, попятился на несколько шагов и юркнул в толпу. Он уже присмотрел винную лавку, на прилавке которой были выставлены пузатые кувшины, и устремился прямо к ней. Сделка не заняла много времени, и он понадеялся, что столь краткое отсутствие останется незамеченным, но, когда, прикрыв полой верхних одежд два сосуда с «Улыбкой императора», он вернулся к остальной компании, Лань Ванцзи тут же схватил его за запястье: — Распивать алкогольные напитки запрещено. — Мы уже не в Облачных Глубинах, Лань Чжань! Здесь ваши правила не действуют. — Мы здесь по поручению главы клана. Правила обязательны к соблюдению. Вэй Усянь попытался выдернуть руку, не отпуская кувшины, но вырваться из поистине стальной хватки было не так просто. Он подпрыгнул, присел, мотнулся вправо, влево — Лань Ванцзи стоял не шевелясь, сжимая его руку точно тисками, и буравил его свирепым взглядом. Со стороны, наверное, казалось, что они исполняют какой-то диковинный танец. Не Хуайсан, глядя на них, откровенно скалил зубы, даже забыв прикрыться веером, Цзинь Цзысюань с высокомерным и отсутствующим видом уставился куда-то вдаль, в то время как прислуживавшие ему девицы из клана Цзинь перешептывались и пересмеивались за его спиной. Вэнь Цин нахмурилась, а Вэнь Нин смотрел на эту сцену, широко раскрыв глаза и явно не понимая, что тут происходит. Цзян Чэн сжал кулаки: — Вэй Усянь! Да хватит уже кривляться. Брось, что ты там держишь, и идем. — Бросить? Вот еще! — возмутился Вэй Усянь, не оставляя надежды высвободить руку. — Это мое и на мои деньги куплено. По какому праву второй молодой господин Лань хочет отнять мое имущество? Цзян Яньли подошла и мягко коснулась его плеча. — А-Сянь, пожалуйста… Перехватив ее обеспокоенный взгляд, Вэй Усянь вздохнул: — Хорошо, шицзе… Пальцы разжались, выпуская веревки, связывавшие горлышки кувшинов, и те упали на мостовую, разлетевшись веером мелких осколков и оставив после себя янтарно-желтые лужицы ароматного вина. Лань Ванцзи тут же отпустил его руку. — Идем дальше, — коротко велел он. — Остановимся на ночлег по дороге.

***

Цайи остался за спиной. Впереди, рядом с проводником, шел Лань Ванцзи и то и дело поглядывал назад, проверяя, все ли на месте, поэтому Вэй Усяню, который плелся позади Цзян Чэна и Цзян Яньли, пришлось смириться с мыслью, что вернуться бегом за новой порцией вина не удастся. — Это, наверное, из-за тебя он так решил, Вэй-сюн, — шепнул ему Не Хуайсан. — Признайся, если бы мы остановились в гостинице, ты еще раз попытал бы счастья? — Вот еще, — фыркнул Вэй Усянь. Огляделся по сторонам — отставший было Цзинь Цзысюань бросил на него неприязненный взгляд и отвернулся, прошествовав мимо к голове колонны. Наверное, тоже винил его в том, что не смог отдохнуть на золотых покрывалах, выкупив себе всю гостиницу. — У меня и деньги кончились… — Деньги — это не проблема, деньги у меня есть, — оживился Не Хуайсан. Вэй Усянь мигом понял, куда он клонит. — Наверное, я смог бы сгонять в Цайи ночью, если мы остановимся не слишком далеко от города… — Сейчас устроим, — подмигнул ему Не Хуайсан. И пошел вперед, припадая на одну ногу и крича: — Ой, я споткнулся и кажется подвернул лодыжку! Как болит! Ванцзи-сюн, как насчет устроить привал? Боюсь, я не смогу идти дальше! Врал он очень убедительно, куда лучше самого Вэй Усяня, приходилось признать. Возможно, Лань Ванцзи и не слишком поверил, но возразить ему было нечего, и вскоре все ученики уже разжигали костры и раскладывали одеяла на поляне недалеко от дороги. Цзян Яньли приготовила суп из свиных ребрышек и корней лотоса, запас которых всегда носила в мешочке цянькунь, — Вэй Усянь умял три миски подряд и попросил четвертую, чтобы назло Лань Ванцзи нарушить правила хоть в этом. Вэнь Цин осмотрела ногу Не Хуайсана, как тот ни пытался сопротивляться, и сердито поджала губы. Тот принялся что-то объяснять, вкрадчиво заглядывая ей в глаза, и видимо оказался достаточно убедителен. Вэнь Цин не стала его выдавать, лишь покачала головой, протянула какую-то пилюлю — наблюдавший со стороны Вэй Усянь искренне понадеялся, что это не слабительное, — и ушла. Проходя мимо Вэй Усяня, она наклонилась, будто что-то уронила, и незаметно подтолкнула ему под бок мешочек с деньгами, прошептав: — Сам знаешь, от кого и зачем. Вэй Усянь подкинул мешочек на ладони и переложил себе в рукав. — Шицзе, Цзян Чэн, — он подался к ним, стараясь говорить шепотом, — когда стемнеет, я напихаю под одеяло всякую ветошь, чтобы выглядело, как будто я там лежу, а вы ведите себя так, точно я сплю. Тогда Лань Чжань не станет проверять, есть ли кто под одеялом. — Ты опять хочешь ввязаться в неприятности, А-Сянь, — покачала головой Цзян Яньли. — Клянусь, никаких неприятностей! Я быстро слетаю в Цайи и вернусь, только сделайте как я прошу, никто ничего и не заметит. Он проникновенно посмотрел на обоих, и Цзян Яньли кивнула со вздохом. Цзян Чэн замахал на него руками: — Давай, вали уже, раз решил. Но попадешься Лань Ванцзи, спасать не буду. — Не попадусь, — заверил Вэй Усянь. И в самом деле, ему удалось провернуть всю затею без сучка и задоринки, что немного удивило даже его самого. Но когда, вернувшись и отдав один из кувшинов Не Хуайсану, Вэй Усянь наконец залез под свое одеяло, открыл оставшийся кувшин и пригубил вино, то издал разочарованный вздох. Похоже, его обманули и, пользуясь темнотой и тем, что он второпях не стал проверять содержимое кувшинов, налили вовсе не «Улыбки императора». Купленное вино было терпким, после него на языке осталась кислинка, а не медовая сладость знаменитого гусуланьского напитка. Тем не менее, Вэй Усянь все равно допил все до дна, — не пропадать же добру! — сокрушаясь про себя, что пока от всех его попыток подружиться с Лань Ванцзи одни неприятности.

***

Наутро Вэй Усянь проснулся оттого, что его тряс за плечи Цзян Чэн: — Вставай, соня. Еще немного — и все уйдут без тебя. Вэй Усянь застонал и потер лоб — голова раскалывалась от боли. Небо над головой посерело, но солнце еще не взошло — начало часа кролика, не иначе. Самое лучшее время, чтобы сладко поспать, а не для того, чтобы куда-то нестись. — Не будь таким жестоким, Цзян Чэн! Не видишь, то ли, как мне плохо? Пойди скажи Лань Ванцзи, что я заболел — мне нужно полежать хотя бы до полудня, чтобы оклематься. — Я скажу ему, что ты ночью таки достал где-то вина и напился, и он тут же отправит тебя обратно в Облачные Глубины: стоять на коленях в храме предков клана Лань под присмотром своего дяди, — безжалостно произнес Цзян Чэн и снова хорошенько встряхнул. Вэй Усянь скорчил мученическую гримасу и неохотно поднялся. — Вот что значит плохое вино. Будем возвращаться обратно, найду ту лавку и обклею ее талисманами, призывающими мышей. Пусть сгрызут всю хозяйскую утварь — чтоб знал мошенник, как покупателей обманывать! — Когда мы будем возвращаться, ты уже про это забудешь, — хмыкнул Цзян Чэн. — Там, рядом, ручей. Иди умойся, а то позоришь весь наш клан своим видом. На подгибающихся ногах Вэй Усянь добрел до ручья, стараясь держаться как можно дальше от Лань Ванцзи — больше на всякий случай, вряд ли тот мог знать, как выглядят люди, мучающиеся с утра с похмелья. От холодной воды стало полегче. Вспомнив, что Не Хуайсан тоже должен быть не в лучшем состоянии, Вэй Усянь поискал его взглядом, но на удивление тот выглядел бодрым и громко утверждал, что нога уже прошла. — Ты пил? — спросил у него Вэй Усянь одними губами, но тот в ответ помотал головой: — Не рискнул. Мне пришлось принять пилюлю, что дала Вэнь Цин, не знаю, что бы случилось, запей я ее вином… — И хорошо, — облегченно вздохнул Вэй Усянь. — Дрянь вино, на самом деле… — Да, выглядишь ты не очень, — посочувствовал Не Хуайсан. — Может, попросишь у Вэнь Цин какое-нибудь лекарство? — Не нужно, я в порядке, — соврал Вэй Усянь, старательно улыбаясь, — могу сколько угодно выпить без последствий. Сейчас все само пройдет. И то ли он убедил сам себя, то ли и в самом деле сказалась природная стойкость к алкоголю, но, когда они вышли на дорогу, тяжесть в голове уже почти развеялась. Идти предстояло не менее половины дня, и вскоре Цзинь Цзысюань, над которым одна из девиц его свиты держала зонтик от солнца, не выдержал: — Второй молодой господин Лань, — обратился он к Лань Ванцзи, — по какой причине мы не полетели на мечах? Проводника вы могли бы взять на свой меч. Вэй Усянь, услышав это, толкнул Цзян Чэна локтем и прыснул. — Смотри, а павлинчик сам понимает, что недостаточно силен, чтобы катать кого-то на своем мече. Лань Ванцзи коротко мазнул по веселящемуся Вэй Усяню ничего не выражающим взглядом и произнес: — Не все владеют полетом на мече. — Тех, кто не владеет, можно было бы не брать с собой, — Цзинь Цзысюань поджал губы. — Мы — на ночной охоте, а не на развлекательной прогулке. Заметив, как сразу сникла шицзе, Вэй Усянь процедил: — Что, всходы слишком медленно растут?[2] —но Цзян Яньли лишь мягко коснулась его с молчаливой просьбой не начинать ссору. Обменявшись с Вэй Усянем взглядами, полными неприязни, Цзинь Цзысюань отвернулся и направился вслед за Лань Ванцзи, который уже быстрым шагом ушел вперед. У Вэй Усяня руки чесались сделать павлинчику какую-нибудь пакость. На ходу, не переставая смеяться, болтать и глазеть по сторонам, он вырезал из бумаги черепаху и послал в воздух щелчком пальцев. — Дурак, — прошептал Цзян Чэн над ухом. — Сейчас эти его девицы заверещат, и будет скандал. — Ну и пусть. Как может этот черепаший сын считать себя лучше нашей шицзе?! Но скандала не случилось. Не успела черепашка прицепиться к краю золотого одеяния, как Лань Ванцзи, даже не глядя в ее сторону, сложил пальцы в знак — и пепел в то же мгновение развеялся в воздухе. Вэй Усянь поежился. — У него что, и на спине есть глаза, чтобы следить за мной?.. — Он просто уже выучил наизусть все твои выходки, а ты в последнее время начинаешь повторяться, — Цзян Чэн подпихнул его в спину. — Пошли уже, а то так до вечера не дойдем.

***

Деревня — что было необычным для провинции Гусу — находилась достаточно далеко от реки, и, оправдывая свое название — Каштановый Сад, встретила их мягкой зеленью раскидистых деревьев, хотя соцветия, похожие на длинные белые пальцы, уже начали осыпаться. Дом старосты, куда проводник отвел молодых заклинателей, отличался изящной и обильной резьбой, свидетельствовавшей о достатке хозяев и мастерстве неведомого резчика, который, похоже, немного разбирался и в заклинательстве. Среди обычных цветочных узоров, фениксов и цилиней умелой рукой были вставлены охранные символы. Гостей приветствовал сам хозяин дома, староста Фань, с женой и дочкой — девицей на выданье. Вэй Усянь толкнул Цзян Чэна в плечо и показал на ажурную решетку окна. — Смотри! Кто-то из предков хозяев наверняка учился в Облачных Глубинах. Цзян Чэн прищурился. — Или просто заплатили странствующему заклинателю. Потом, это было давно — дом-то старый. — Интересно, на других домах в деревне есть что-то подобное? — Сходи и проверь, — пожал плечами Цзян Чэн. Пока они обсуждали вырезанные среди узоров талисманы, остальные ученики прошли мимо них в дом. Лань Ванцзи внимательно осмотрел резьбу и ничего не сказал. Цзинь Цзысюань высокомерно вздернул голову, бросив: — Дешевые поделки деревенских знахарей… Не Хуайсан, наоборот, обрадовался: — Похоже, в Каштановом Саду живут люди, разбирающиеся в искусстве. Может быть, кто-то из них даже сможет оценить роспись на моем новом веере! Подождав, пока все войдут внутрь, Цзян Яньли остановилась около братьев и подняла голову к решетке: — Сянь-Сянь прав. Так красиво! Ее лицо осветилось улыбкой. Вэй Усянь и Цзян Чэн с обожанием уставились на нее и совершенно не заметили, как она, сделав шаг вперед, споткнулась о высокий порог. Среагировав на тихий вскрик, Цзян Чэн успел подхватить сестру, но та уже успела сильно ушибить ногу, так что смогла встать, лишь опираясь на его плечо. Вэй Усянь с Цзян Чэном внесли ее внутрь и под причитания тут же захлопотавшей вокруг них хозяйки усадили на скамью. Вэнь Цин осмотрела ногу — ушиб оказался не очень серьезным, но довольно болезненным, — воткнула в нее несколько игл и вынесла вердикт: в следующие несколько дней никакой нагрузки, никакой быстрой ходьбы и никакой охоты на ходячих мертвецов. Вэй Усяня это страшно расстроило — он-то звал шицзе на охоту, чтобы она приятно провела время вместе с ними, гуляя по окрестностям, а теперь получалось, была вынуждена просидеть взаперти все время, так как вряд ли они задержатся тут дольше, чем на пару дней. Но Цзян Яньли лишь улыбнулась и погладила его по щеке: — Все в порядке, А-Сянь. Я и так не очень хотела идти — ну что я понимаю в усмирении мертвецов! Хозяева — милые люди, они позаботятся обо мне, пока вы будете на охоте. А к вашему возвращению наварю вам супа из свиных ребрышек и корней лотоса. Вэй Усянь против воли расплылся в блаженной улыбке — так действовало на него одно упоминание супа его шицзе. Цзян Чэн же нахмурился: — Вэнь Цин сказала, ты должна отдыхать, а не перенапрягаться! — Но она не сказала мне все время лежать в постели, — возразила Цзян Яньли. — Обещаю, что буду беречь себя. — И обняв каждого из братьев, подтолкнула их к дверям.

***

Вэй Усянь догнал остальных почти у самого кладбища: сначала он обошел всю деревню и убедился, что охранные заклятия были вырезаны почти на каждом доме — где-то умелой рукой вплетены в общий орнамент, как на доме семьи Фань, где-то резьба выглядела так, будто над ней работал человек, едва справлявшийся со стамеской, но сами знаки были изображены верно. И это заставляло задуматься. — Наверное, предки этих крестьян не хотели каждый раз тратиться на новые талисманы, — предположил Цзян Чэн, когда запыхавшийся Вэй Усянь поделился с ним своим открытием. — Странствующие заклинатели наверняка забредали сюда нечасто, да и в Гусу каждый раз не находишься. Вырезали один раз — и верная защита, подновлять не надо, разве что дом сгорит. — Но такая работа ценится гораздо дороже бумажных талисманов. Резьба по дереву работа долгая и кропотливая, и стоит больших денег даже без вплетения заклинаний. Предки этих крестьян истратили на нее целое состояние. Интересно, зачем? Цзян Чэн пожал плечами. — Вернемся, и спросишь у наших хозяев, может, они что-то знают. Или, вон у него спроси, — он кивнул на юношу, который шел впереди и показывал дорогу. — Он, вроде, их сын. — Отлично! Вэй Усянь прибавил шагу, обогнав Цзинь Цзысюаня. Проходя мимо Не Хуайсана, он заговорщически с ним переглянулся. —Вэй-сюн, как думаешь, в Каштановом Саду хорошее вино? — прошептал Не Хуайсан. То, которое Вэй Усянь приобрел ночью в Цайи, он уже предусмотрительно вылил. — Вот бы вечерком раздобыть кувшинчик-другой… — Положись на меня! Утреннее похмелье уже почти выветрилось из памяти, да и не зарекался Вэй Усянь больше никогда не пить. Он ободряюще похлопал по плечу вечно робкого Вэнь Нина и послал воздушный поцелуй нахмурившейся Вэнь Цин, прежде чем поравнялся с проводником и идущим с ним рядом Лань Ванцзи. Молодой господин Фань оказался разговорчивым малым и охотно поведал, что около ста лет назад один человек, по фамилии Хо, вернулся в их деревню из дальних странствий и привез с собой жену из каких-то неведомых земель, чуть ли не из самого Дунъина. Чужеземку в деревне невзлюбили, прозвали ведьмой — за дело или нет, о том сын старосты за давностью лет сказать затруднялся, но в конце концов кто-то из недоброжелателей подпалил ночью их дом, и господин Хо со своей женой задохнулись во сне. Вэй Усянь прицокнул языком. — Дай угадаю: жители деревни поскупились на положенные ритуалы, и оба мертвеца после смерти встали и вернулись за теми, кто их убил. Лань Ванцзи, который шел с другой стороны от проводника и все время глядел прямо перед собой, согласно кивнул, показав, что внимательно слушал. Проводник покачал головой. — Нет, все обряды были проведены честь по чести. Так мне бабушка рассказывала, а ей — ее бабушка. И тот господин Хо упокоился с миром. А вот его жена… Верно, и впрямь была ведьмой, раз, несмотря на это смогла подняться. — И что? — спросил Вэй Усянь. — Она убила тех, кто поджег ее дом? В принципе, не могу сказать, чтобы мне их было жаль. — Если бы. Но никто достоверно не знал, чьих именно рук было это дело. И госпожа Хо тоже не знала. Зато она знала всех, кто оскорблял ее, плевал в ее сторону и всячески портил жизнь, пока она была жива. Больше всего, как рассказывала моя бабушка, ей доставалось от девиц и молодых женщин, которые потешались над ее внешностью, одеждой, над ее странным говором и незнанием наших обычаев. Особенно над ней смеялись дочери Фань — самого уважаемого семейства в деревне. И в скором времени после того пожара пропали две девы Фань — сестры моего прапрадеда, и еще три девушки из других семейств. Их трупы потом нашли в лесу, уже после того, как госпожу Хо уничтожили. Бабушка рассказывала, отправился тогдашний староста Фань и главы всех семейств в Гусу умолять бессмертных господ помочь нам в этой беде, и заклинатели тогда немало времени потратили, чтобы найти ее призрак и уничтожить. — Но ее все же уничтожили, — подытожил Вэй Усянь. — Тогда зачем вырезанные на домах талисманы, ведь проблема была решена? — Может, просто подстраховаться решили, — Цзян Чэн тоже нагнал их и зашагал рядом. — Пять убитых девушек — не шутка. Проводник вновь покачал головой. — Бабушка рассказывала, что талисманы вырезали не сразу. Сначала, после уничтожения призрака госпожи Хо, все вздохнули с облегчением и вскоре и думать о ней забыли, ну, кроме тех семей, где все еще длился траур. Но прошло двадцать лет — и в нашей семье Фань снова пропала девушка, прабабка моя двоюродная. Когда умерла госпожа Хо, она еще не родилась даже. А за ней исчезли еще две юные девушки, из семей Ху и Лин… Вэй Усянь посмотрел на юношу, прищурившись. — Что, появился призрак еще одной чужестранки? Проводник сглотнул. Казалось, он был испуган, несмотря на то, что говорил о делах давно прошедших. — Нет. Один раз причиной оказались туфли. Красивые, шитые шелком. Дева Фань их надела — и прыгнула с обрыва в глубокий овраг, в паре ли от деревни. Дева Лин надела нарядное платье, чтобы пойти в гости — ее нашли на полдороге, платье стиснуло ее так, что переломало ребра… Все — даже Лань Ванцзи, — остановились и переглянулись. — И как это связано с призраком госпожи Хо? — спросил Вэй Усянь. — Вряд ли это были ее вещи, ведь дом сгорел… — Не полностью. Хозяева задохнулись, но потом дом потушили — чтобы огонь не перекинулся на соседние дворы. И так как у семьи Хо не осталось наследников — соседи и растащили все, что не сгорело. Пришлось снова звать бессмертных господ, они и выяснили, что вещи госпожи Хо переродились после ее смерти. Бессмертные господа тогда прошли по всем дворам, собрали все вещи, некогда принадлежавшие семье Хо, какие нашлись, и тоже сожгли. Но так как ни у кого не было полной уверенности, что сожжено доподлинно все, мой прадед Фань и другие главы семей сбросились и наняли резчиков, которые под руководством бессмертных господ из Гусу и вырезали защитные знаки на наших домах. И с тех пор все вроде успокоилось… — Интересная история, — Вэй Усянь потер подбородок. — Надо будет не забыть записать для учителя Ланя, чтобы он рассказывал ее на уроках, объясняя детям правило, почему нельзя брать чужое. Проводник, окончив рассказ, ушел вперед, а с ним Лань Ванцзи и остальные. Цзян Чэн толкнул Вэй Усяня в бок: — Пошевелись лучше, не хочешь же ты оставить всех мертвецов Цзинь Цзысюаню? — Могу и оставить, — Вэй Усянь пренебрежительно фыркнул. — Чтобы упокоить нескольких ходячих, большого умения не надо, тут и павлинчик справится. Но на этом кладбище они не обнаружили ни одной потревоженной могилы или неупокоенного мертвеца, как ни искали. После расспросов проводника выяснилось, что в окрестностях есть еще одно кладбище, более древнее, — в другой стороне от деревни, в паре десятков ли. Посовещавшись, ученики решили отправиться туда завтра. Лань Ванцзи сыграл «Покой» — на всякий случай, пусть в округе и не чувствовалось ни дуновения темной энергии, и ученики отправились обратно в Каштановый Сад. Деревня, в которую они вернулись, ничем не напоминала тот мирный уголок, встретивший их утром, а походила на разворошенный улей. Жители побросали свои дела, ходили от дома к дому, собирались у входных дверей. Стоило ученикам войти в ворота деревни, как сразу несколько человек подорвалось бежать к дому старосты, и тот встретил их на полпути, прямо на улице. Староста Фань был дородным мужчиной почтенного облика, державшимся со спокойным достоинством, но сейчас, когда он кланялся, у него тряслись руки. — Этот недостойный просит помощи у бессмертных господ. У нас беда. Дочка пропала.

***

Несмотря на постигшее дом старосты несчастье, уставших за день учеников разместили со всем тщанием, и лишь после того, как хозяйка дома, с посеревшим от беспокойства лицом, обнесла всех супом, им подробно рассказали, что произошло. Дева Фань, пятнадцати лет от роду, вешала во дворе на просушку выстиранные одежды. Они так и остались наполовину развешенными, наполовину лежащими в корзине. Девушка исчезла бесследно. Едва услышав всю историю, Лань Ванцзи, который так и не притронулся к еде, поднялся. — Покажите, где это случилось. Пока другие ученики начали громко обсуждать произошедшее, Вэй Усянь сорвался с места вслед за ним. — Лань Чжань, подожди меня! — Не кричи, — бросил тот через плечо, но убираться не велел, и Вэй Усянь счел это за приглашение составить компанию. Во дворе, окруженном хозяйственными постройками, было тихо. Развешанные на веревках одежды слабо трепыхались от теплого ветерка. — Кажется, следов темной энергии нет, — проговорил Вэй Усянь вполголоса, обходя двор по кругу. — Хотя… Лань Ванцзи остановился посередине двора, — рукав одного из халатов, развеваясь мазнул его по лицу, — протянул вперед руку и застыл. Вэй Усянь подошел к нему — и почувствовал нечто. Слабый след темной ци. — И не поймешь, что это, — прошептал он. — Но точно не мертвецы. Оборотень? — Талисманы в резьбе, — напомнил ему Лань Ванцзи. — Но ведь что-то все-таки проникло… Как, интересно, если все стены защищены?.. И они оба, не сговариваясь, посмотрели вверх — на темнеющий клок неба в окружении островерхих крыш.

***

Мягкие чуть прихрамывающие шаги и легкое покашливание заставили их обернуться. Цзян Яньли опиралась на бамбуковую палку с резным набалдашником. Вэй Усянь встревоженно спросил: — Шицзе, ты с тростью… Твоя нога — ей не стало хуже?.. Цзян Яньли покачала головой. — Нет, но чтобы я не слишком утомлялась при ходьбе, госпожа Фань была так добра, что отдала мне эту трость. А-Сянь, второй молодой господин Лань… вы что-нибудь тут почувствовали? — След темной энергии. Почти незаметный, — сказал Лань Ванцзи, а Вэй Усянь добавил: — Не понятно, чей это может быть след — он слабый, а нечисть, что его оставила, была достаточно сильна, чтобы утащить девушку, — и просто проникнуть в дом, со всех сторон защищенный талисманами. Мы тут с Лань Чжанем уже решили, что она могла только с неба спуститься. Я вот думаю, может, это какая-то птица-оборотень? Вроде орла. Но тогда странно, что в деревне ничего не заметили… — А-Сянь. — Цзян Яньли мягко коснулась его руки, и он прервался на полуслове, сообразив, что уже просто размышляет вслух. — Шицзе, прости. Ты хотела нам что-то сообщить? — Дева Цзян, вы что-нибудь видели? — спросил Лань Ванцзи, продолжая внимательно осматривать двор. Вэй Усянь хлопнул себя по лбу. — Ну конечно! Шицзе, ты была в доме весь день, скажи, ты не заметила что-нибудь подозрительное? Цзян Яньли прикусила губу, ее взгляд скользнул по развешенным во дворе халатам, рубахам и юбкам. — Я не уверена, — начала она. — Поэтому и спросила, почувствовали ли вы что-то. Я сегодня целый день провела с госпожой Фань, правда, от моей помощи в готовке она отказалась, не желая злоупотреблять силами гостьи, которая к тому же болеет, и я больше занимала ее беседой, пока она хлопотала по хозяйству. Когда ее дочь прошла мимо нас с корзиной белья, я проводила ее взглядом, и госпожа Фань тут же заметила, что у них очень уютный двор, и предложила мне погулять там, если, конечно, от этого мне не станет хуже. Она снабдила меня тростью, и я с радостью согласилась — мне уже надоело сидеть без дела. Когда я вышла во двор, мне послышался тихий вскрик — такой тихий, что поначалу я не обратила на него внимания, но потом увидела… Она замолчала, и Вэй Усянь в нетерпении поторопил ее: — Что? Что ты видела? — Дева Фань, она… будто взмыла в небо. Не было ни птиц, ничего такого. Только она сама в обрамлении развевающихся одежд… Вэй Усянь потер подбородок. — Звучит совсем как вознесение. Но что-то сомнительно. То есть, конечно, староста и госпожа Фань — милые люди, но вряд ли настолько святые, чтобы их дочка удостоилась чести стать небожителем. Цзян Яньли вздохнула. — Поэтому я и не стала говорить об этом при всех. Мои способности слишком малы, и я не смогла почувствовать темную энергию, но раз ее почувствовали вы, здесь точно не обошлось без какой-то темной твари. Но какая тварь могла оставаться полностью невидимой? Лань Ванцзи сделал шаг вперед. — Дева Фань. Как она выглядела в тот момент? — Да, — поддержал его Вэй Усянь, — ее лицо, шицзе, она была напуганной? Куда она смотрела, на что показывала? Цзян Яньли медленно покачала головой. — Я не видела ее лица. Только одежду, ее было так много, она развевалась на воздухе и закрывала ее почти целиком. Даже что-то из корзины прицепилось, по крайней мере, длинный и широкий пояс был обернут вокруг ее шеи.

***

Чай в доме старосты подавали вкусный, хотя Вэй Усянь предпочел бы вино. Но если у старосты Фаня и водилось вино, ученикам заклинателей он бы его точно не предложил. Да и наверняка оно пригодится ему самому — заливать горе от потери дочери. Пусть деву Фань мертвой не видели, но Вэй Усянь не мог представить, какой нечисти могло понадобиться красть девушку и оставлять ее в живых. Призраки и оборотни — не разбойники с большой дороги, которые могли потребовать выкуп. Нечисти люди нужны либо для того, чтобы подпитаться энергией ян — но тогда с большей вероятностью похитили бы мужчину, — либо чтобы выместить какую-то давнюю, еще прижизненную обиду. Все эти соображения Вэй Усянь вывалил на своих товарищей, присовокупив: — Завтра нам нужно остаться в деревне и понаблюдать. Походить по другим домам, вдруг тварь где-нибудь еще проявит себя. Нужно разобраться во всем этом, да и деву Фань поискать. Как только они с Лань Ванцзи рассказали о том, что почувствовали во дворе след темной энергии — на самом деле говорил только Вэй Усянь, Лань Ванцзи лишь стоял рядом с обычным своим непроницаемым видом, — а Цзян Яньли поведала о том, что оказалась свидетельницей странного похищения, все их товарищи бросились во двор, но остатки темной ци к тому времени полностью развеялись. И теперь ученики совместно пытались решить, что делать дальше. — Нас не затем сюда посылали, чтобы мы искали деревенских девушек, — заявил Цзинь Цзысюань. — А с неведомыми тварями связываться опасно, мы ведь еще даже не полноправные заклинатели. Потом, дева Цзян ведь никакую тварь не увидела, верно? Может быть, ей все это просто показалось. — Как ты смеешь так говорить! — тут же вскипел Вэй Ин, но Цзян Яньли тихонько дернула его за рукав. — Я и вправду не уверена в том, что увидела, А-Сянь, — проговорила она. — Наверное, лучше будет вернуться в Облачные Глубины и рассказать учителям, они уж точно разберутся, в чем тут дело, и помогут местным жителям, не подвергнув никого опасности… — Сестра верно говорит. — Цзян Чэн от гнева на Цзинь Цзысюаня тоже сжал было кулаки, но природная рассудительность одержала верх. — Не нужно лезть не в свое дело. Закончим завтра со вторым кладбищем, вернемся в Гусу, а там пусть старшие решают. Остальные ученики растерянно переглядывались. Мысли, написанные у них на лицах, вслух выразил Не Хуайсан: — Так что мы все-таки будем делать? Он испуганно заозирался, прикрываясь веером, и будто невзначай наткнулся взглядом на Лань Ванцзи. — Ванцзи-сюн, ты же у нас главный? Уж ты-то должен знать, как нам поступить? Лань Ванцзи на мгновение опустил глаза, размышляя, а потом произнес: — Завтра отправляемся на дальнее кладбище. От столь несправедливого решения Вэй Усянь подскочил на месте: — Лань Чжань! Мы же с тобой вместе почувствовали во дворе темную ци! Неужели ты тоже считаешь, что шицзе все выдумала? Лань Ванцзи скользнул по нему невыразительным взглядом. — Наше задание — упокоить ходячих мертвецов. Оно должно быть выполнено. Это было как удар под дых. Впрочем, с Лань Ванцзи всегда было так. Только Вэй Усянь начинал расслабляться и думать, что хоть в чем-то они нашли общий язык, как тот выдавал что-то из правил или трактатов о поведении. — Ничего, кроме правил, да, Лань Чжань? Ты вообще живой человек или кто? Неужели тебе неинтересно выяснить, что за тварь здесь замешана? Или помочь людям найти похитителя дочери? Чтобы больше здесь никто не пострадал? Лань Ванцзи спокойно выслушал этот поток гневных вопросов. — Завтра отправляемся на дальнее кладбище, — повторил он. А потом добавил после небольшой паузы: — Вэй Ин может остаться. Вэй Усянь, уже приготовившийся продолжать спор во что бы то ни стало, почувствовал, как напряжение слегка отпустило. Он в любом случае не собирался завтра уходить из деревни, даже если его потащили бы силой: кроме желания найти тварь, он попросту боялся оставлять шицзе одну: вдруг тварь, похитившая деву Фань, вернется за следующей жертвой?.. Он потянулся, собрав руки в замок, размял плечи, повертел головой, расслабляясь. — Ну хоть что-то. Желаю приятной увеселительной прогулки по кладбищу. «А тварь я и сам способен найти». Этого он уже не добавил, но мысль о том, как он в одиночку поймает нечисть, — и как будет дуться Лань Ванцзи от того, что ему не поверил, — была приятной, и на его лицо вновь вернулась широкая улыбка.

***

У решения остаться в деревне было, кроме шанса поймать неведомую тварь, еще одно преимущество, на взгляд Вэй Ина весьма немалое — можно было поспать подольше. Чем он и воспользовался, проснувшись, только когда солнце стояло уже высоко в небе, а в опустевшей спальне — он делил ее со всеми остальными юношами, и то, что даже Лань Ванцзи не стал его будить перед уходом, было еще одной несомненной удачей, — вкусно пахло супом. Вэй Усянь принюхался, приподнялся в постели, потянувшись на запах, и только затем открыл глаза. — Доброе утро, А-Сянь! — Шицзе! Твой самый лучший в мире суп! Цзян Яньли, присев рядом с ним, вложила миску ему в руки. — Госпожа Фань вся в тревоге о дочери, ей сегодня не до домашних хлопот, поэтому позволила мне немного похозяйничать на кухне. К сожалению, лотосы тут не растут, а запас, который я взяла с собой, уже закончился, и я приготовила куриный суп. — Все, что готовит шицзе, всегда замечательно вкусно! — и в подтверждении своих слов Вэй Усянь усиленно заработал ложкой. Он даже дочиста вылизал миску — Цзян Чэн бы его за такое отругал, но шицзе только рассмеялась: — Так вкусно? Я еще сделаю! Отдав Цзян Яньли пустую миску, Вэй Усянь снова вытянулся на постели, заложив руки за голову. — Даже не знаю, чем теперь заняться, — вздохнул он. — Легко сказать — найти тварь, а как ее найти, если мы не знаем, что ищем? Шицзе, расскажи еще раз, что ты видела, только очень-очень подробно! Цзян Яньли растерянно взглянула на него. — Но я уже все рассказала, А-Сянь. Все, что запомнила. Это было очень быстро, на самом деле, то, как она улетела… — И она не кричала и не пыталась вырваться? — Нет. — Это странно… — Вэй Усянь сел, скрестил ноги на кровати, уперся локтями и положил подбородок на руки. — Может быть, пояс, который был обернут вокруг ее шеи, мешал ей… — Пояс! Точно, ты же говорила о нем. А как он выглядел? — Длинный и широкий пояс. Синий, вроде бы с белой вышивкой. Я еще подумала, как странно, что он не подходил к остальной ее одежде… — Не подходил? — Да, весь ее наряд был зеленовато-голубого цвета. К такому платью ярко синий пояс никак не подходит. Если бы она была из бедной семьи, я бы решила, что ей просто нечего было надеть, но дом старосты — зажиточный, и у госпожи Фань немало нарядов. Должно быть, свою единственную дочь они тоже не обижали. Но каким бы странным это не казалось, не могла же тварь замаскироваться под пояс? Вэй Усянь вспомнил историю, рассказанную проводником — о призраке госпожи Хо и о ее одежде, которая тоже научилась убивать. — Эта тварь сама может быть поясом. Он пересказал ей историю призрака. — Дом Фань ведь был первым из тех, кого ненавидела госпожа Хо. И ее вещи, обретя сознание, уже не делали разницы между подлинными виновниками травли и теми, в ком просто текла та же кровь. — Это очень печальная история, — вздохнула Цзян Яньли. — А-Сянь, ты думаешь, этот пояс мог быть из вещей госпожи Хо, впитавших в себя часть ее ци? Но прошло уже больше ста лет, и тебе ведь сказали, что все ее вещи были уничтожены… — Все, какие смогли найти. Что, если что-то все же сохранилось? И за долгие годы та крупинка темной ци, что попала в пояс, породила в нем разум и желание отомстить… Потом, все дома были защищены высеченными в дереве талисманами, а девушки нечасто выходят на улицу поодиночке, — возможно, памятуя о прошлом, деву Фань оберегали особенно. Должно быть, потребовалось некоторое время, чтобы демонический пояс обнаружил, что может попасть во внутренний двор сверху… Но точно ли я угадал, узнаем, только когда найдут тело девушки. Я бы пошел сам искать, но боюсь оставить тебя одну… — Староста Фань уже организовал поиски, — сказала Цзян Яньли. — Мы с тобой не знаем этих мест, думаю, лучше будет довериться жителям. А мы могли бы пока походить по домам и порасспрашивать, нет ли у кого синего пояса с белой вышивкой.

***

Сначала Вэй Усяню казалось, что из этой затеи ничего не выйдет. Домов в деревне было много, в каждом — хозяйка, у многих — дочери, и служанки в зажиточных семьях. Все были напуганы похищением дочери старосты Фаня и двери открывали неохотно, но Вэй Усянь умел находить нужные слова, а шицзе приветливой улыбкой и добротой располагала к себе. И главное, они были учениками заклинателей — «бессмертными господами» в глазах местных жителей, — и пытались помочь отыскать так пугавшую всех нечисть. Но они обошли уже практически всю деревню, шицзе рассматривала в каждом доме пояса, что женщины доставали из своих сундуков, и ни один из них не казался ей похожим на тот, что душил девушку. Наконец, в бедном домике на окраине деревни дверь им открыла пожилая женщина. — Проходите, молодой господин, молодая госпожа. Ищете тварь, что ту бедняжку похитила? Благое дело, да будет с вами помощь небожителей… Пояс? Как же есть — тот, что на мне. Был еще один — да вот задевала куда-то, и вспомнить не могу. Какого цвета? Синий, точно синий, с белым узором, его еще «колодец» называют, заморской работы, от матушки еще остался. А у нее откуда?.. Вот уже чего не знаю, того не знаю. Может, купила или выменяла у кого. Вэй Усянь переглянулся с Цзян Яньли, и оба вздохнули — с таким трудом найденный след тут же и обрывался. Похоже было, что старушка действительно не знала, какая страшная вещь обитала в ее доме, а демонический пояс, обретя сознание и жажду убийства, научился и хорошо прятаться. — Благодарим вас, госпожа, что уделили нам время. Если вдруг пояс найдется, дайте знать об этом в дом старосты, хорошо? Старушка заверила их, что обязательно так и поступит, и Вэй Усянь с Цзян Яньли повернули обратно к дому старосты Фань. Заметив, что Цзян Яньли стала прихрамывать, Вэй Усянь спохватился: — Прости, шицзе! Я совсем забыл про твою ногу и вконец тебя загонял. Сейчас вернемся в дом, полежи, а я посижу с тобой, чтобы тебя никто не обидел. — Что ты, А-Сянь, вовсе нет, я вполне могу пройтись еще, — улыбнулась Цзян Яньли, хотя то, как тяжело она опиралась на трость, говорило об обратном. — Да все равно пока не понятно, что делать дальше — мы так и не узнали, где прячется эта тварь и как ее оттуда выманить. Придется поломать голову. Тут Вэй Усянь увидел вывеску винной лавки и ухмыльнулся. — А пара кувшинчиков вина мне поможет. Все равно Лань Чжаня до вечера не будет! Цзян Яньли только покачала головой, но возражать не стала, и прежде чем они отправились в дом старосты, Вэй Усянь спрятал в рукавах два кувшина. Проводив шицзе в ее комнату и убедившись, что она прилегла отдохнуть, он, подумав, вышел во двор и устроился прямо на дощатом полу окружавшей двор галереи, прихлебывая вино — оно неожиданно оказалось намного лучше того, что он покупал ночью в Цайи, почти таким же вкусным, как «Улыбка императора», — и размышляя о том, как бы выманить демонический пояс, чтобы его уничтожить раз и навсегда. Можно было бы попросить какую-то девушку сыграть роль приманки, но после страшного происшествия все девушки в деревне сидели по домам, опасаясь выходить даже во двор или на порог дома. «Интересно, — лениво размышлял Вэй Усянь, привалившись спиной к столбу, подпиравшему крышу над галереей, и делая глубокий глоток, — как этот пояс определяет, кто девица, а кто парень? По красоте? Так в списке молодых господ Поднебесной все — писаные красавцы». Ему представился Лань Чжань — вот уж кто был красивее любой девицы, даром что высокий и широкоплечий. Впрочем, и о собственной внешности Вэй Усянь не был совсем уж плохого мнения. И тут его осенило: «Может, если я оденусь в женское платье, этот демонический пояс и на меня клюнет?..» Эта идея так ему понравилась, что он тут же бросился обратно в комнату шицзе, но на пороге остановился. Платья шицзе будут ему малы, а еще она сама может вызваться быть приманкой, чего он никак не мог допустить. Поэтому, тихо развернувшись, чтобы не побеспокоить ее сон, он направился на половину хозяев.

***

Платье госпожи Фань оказалось даже несколько великовато, хотя и коротко в подоле. Она помогла Вэй Усяню подогнать его по фигуре и вдобавок одолжила свою шпильку, чтобы заколоть волосы на женский манер. — Прошу вас, господин бессмертный, — произнесла она, когда он рассыпался в благодарностях, — поймайте того, кто похитил мою девочку. Чтобы эта тварь не принесла больше никому вреда, даже если мою Юэнян уже не спасти… Она старалась держаться и не заплакать, хотя глаза блестели от слез. Вэй Усяню было ее очень жаль — ведь скорее всего, ее Юэнян уже не было в живых. И если, по его мнению, первые жертвы призрака госпожи Хо полностью заслужили свою участь, то месть их отдаленным потомкам он уже никак не мог счесть справедливой. — Поверьте, госпожа, я сделаю все возможное. Но когда он вернулся во двор, ему оставалось только ждать, потихоньку прикладываясь к кувшину с вином. Может быть, демонический пояс и не явится сегодня. Тогда вечером, когда остальные вернутся с дальнего кладбища, они только посмеются над ним. Что ж, Вэй Усянь умел признавать поражение. Кроме того, он знал, что Лань Ванцзи даже не улыбнется. Интересно, почему он разрешил Вэй Усяню остаться дома, чтобы проверить свою догадку?.. Все-таки хоть немножко поверил?.. Раньше ведь Вэй Усянь не замечал, чтобы тот потакал его, или чьим-то еще, капризам. То ли мысли о Лань Ванцзи были причиной, то ли вино оказалось чересчур крепким, или же подействовал аромат пряных трав из цветника, но Вэй Усяня разморило, и он на мгновение прикрыл глаза. Очнулся он от того, что что-то душило его и одновременно тянуло вверх. Вцепившись в полосу ткани, туго обвившей его горло, он попытался оторвать ее от себя — но демонический пояс обладал такой силой, будто был отлит из стали. Чтобы добраться до спрятанных в рукавах талисманов или сложить пальцы для призыва меча, нужно было отпустить демонический пояс, а Вэй Усянь чувствовал, что тогда тот вопьется в шею еще сильнее. Он висел уже в нескольких бу над землей, как вдруг перед глазами мелькнула светло-голубая вспышка, и тонкий полупрозрачный меч рассек демонический пояс у самого горла, даже не коснувшись кожи. Вэй Усянь свалился на землю и, с трудом переводя дыхание, отбросил от себя еще трепыхавшиеся половинки демонического пояса. Место разреза сочилось красной жидкостью, подозрительно напоминавшей кровь. На другом конце двора Лань Ванцзи призвал Бичэнь к себе и вложил в ножны. — Ну и ну, Лань Чжань, как ты вовремя, — хотел проговорить Вэй Усянь, но издал лишь неразборчивый хрип. Дрожащей рукой он вытащил из рукава огненный талисман и метнул его. Демонический пояс вспыхнул и через мгновение от него осталась лишь горстка пепла.

***

— Девица из тебя вышла так себе, — поприветствовал Вэй Усяня Цзян Чэн, хлопнув по обтянутому узорчатым шелком плечу. — Я бы на месте этой твари не польстился. Вэй Усянь сделал огромные глаза и прижал руки к груди. — Ты ранил меня в самое сердце, не оценив моей неземной прелести! Цзян Чэн взглянул мимо него на середину двора: — Демонический пояс, надо же. Думаю, как вернемся в Облачные Глубины, наставник Лань заставит писать сочинение о демонических предметах, и как ими становятся. Он прошел дальше, разглядывая то, что осталось от твари и выискивая в воздухе следы темной ци. Остальные ученики присоединились к нему. Цзинь Цзысюань водил в воздухе изящной белой рукой, будто чувствовал потоки ци на ощупь. Не Хуайсан прикрывался веером — то ли от солнца, то ли от запоздалого испуга. Вэнь Нин неловко держал в руках лук, который ему не удалось пустить в ход. Вэнь Цин перебирала лекарства у себя в сумке и так сурово поглядывала на Вэй Усяня, что тот сразу понял, что от лечения на сей раз не отвертеться. Тут он краем уха уловил, как Лань Ванцзи прошептал: — Красивый. «О ком это он? О шицзе, наверное, то-то она на него так удивленно взглянула!» Встрепанная со сна Цзян Яньли вышла из своей комнаты, и стояла к ним ближе всех. Из глубины дома доносились рыдания — очевидно, живой деву Фань найти не удалось. — Как вы успели так вовремя вернуться? — Мы нашли тело девы Фань, — сказал Цзинь Цзысюань. — За дальним кладбищем, в овраге, туда тянулся след темной энергии. Брат ее опознал. К счастью, прошло не так много времени, и она не успела подняться. Но там были и другие девушки — видимо, из других деревень, им повезло меньше — оставленные без погребения после насильственной смерти, они ходили неприкаянно вокруг кладбища. Видимо, это и были те самые ходячие мертвецы, из-за которых нас сюда и послали. Молодой господин Лань сыграл им «Покой». Нужно будет после отыскать их родных, чтобы те могли устроить достойное погребение. — Из других деревень? — поразился Вэй Усянь. — Эти-то точно госпоже Хо ничего не сделали. — Думаю, пояс уже не помнил, откуда в нем зародилась жажда убийства, — пояснил Лань Ванцзи, заложив руки за спину. — Дом Фань защищен талисманами, как и большинство других домов в Каштановом Саду, а соседние деревни были беззащитны. — То есть, он на них потренировался, прежде чем нападать на тех, в ком он чувствовал кровь врагов госпожи Хо, — закивал Вэй Усянь. Что ж, это имело смысл. — Лань Чжань, а как ты догадался, что мне нужна помощь? — Все девушки, включая деву Фань, были задушены, а тела их выглядели так, будто были сброшены вниз с большой высоты. Это подтверждало рассказ проводника и то, что видела дева Цзян. Я понял, что мы любовались цветами, не останавливая лошади[3], а Вэй Ин подвергнет себя опасности. «Он так хорошо меня изучил, что понял, что я предприму?» — изумился про себя Вэй Усянь. Ощущение от этих мыслей было странным, но не сказать, чтобы неприятным: значит, Лань Ванцзи думал о нем, иначе как бы так предугадал его действия?.. Значит, он не совсем безразличен… Но тут его сумбурные размышления прервал вернувшийся Цзян Чэн: — Не нужно иметь три головы и семь рук[4], чтобы догадаться, что ты обязательно сделаешь какую-нибудь глупость. Вэй Усянь, стоило оставит тебя одного, и ты сразу влип в неприятности. Надо же было придумать, переодеться девушкой! Вэй Усянь огрызнулся, уже позабыв то, что только что себе надумал: — Зато я выманил эту тварь, и ее удалось убить. — Если бы не Лань Ванцзи, она бы тебя самого удавила как куренка. — Вовсе нет! Я бы что-нибудь сообразил. — Ага, как же! Вэй Ин подскочил, чтобы пихнуть его в бок, и на всеобщее обозрение попал стоявший за ним на полу недопитый кувшин вина. Лань Ванцзи тотчас его поднял, но не вылил сразу, а поставил рядом с собой, так, что Вэй Усянь не мог дотянуться. — Пить алкоголь запрещено. — Лань Чжань, будь человеком, верни! Я пострадавший, у меня еще горло болит, мне нужно лекарство! — Для пущей убедительности Вэй Усянь потер шею, где еще действительно оставался широкий след от чуть не задушившего его демонического пояса, и умоляюще сложил руки. Но Лань Ванцзи лишь качнул головой. — Дева Вэнь, осмотрите его, пожалуйста. — Ну зачем же сразу беспокоить Вэнь Цин! Я сделаю глоточек вина и мне сразу полегчает. Ну Лааань Чжааань! Надеясь отвлечь его своей болтовней, Вэй Усянь подобрался ближе к кувшину и протянул было руку, но Лань Ванцзи молниеносно переставил кувшин с другой стороны. Это становилось похоже на игру. Вэй Усянь не верил своим глазам. Неужели у Лань Ванцзи все же есть чувство юмора?.. Цзян Чэн покачал головой: — Когда-нибудь ты все-таки выведешь Лань Ванцзи из себя, и по возвращении в Облачные Глубины с тебя спустят шкуру. И я не буду тогда тебя защищать! — Не думаю, что А-Сяню нужна защита от второго молодого господина Ланя, — улыбнулась Цзян Яньли, переводя ласковый взгляд с одного на другого. — Что ты имеешь в виду, сестра? Вэй Усяню тоже было интересно, что шицзе имела в виду, но когда он снова почти дотянулся до кувшина, Лань Ванцзи подхватил его и пошел в дом. Вэй Усяню ничего не оставалось, как побежать следом. Шицзе он расспросит потом, а сейчас самое важное — отобрать у Лань Ванцзи кувшин с вином, пока тот его не разбил. Ночная охота почти закончилась, завтра они вернутся в Облачные Глубины, и когда ему еще подвернется возможность выпить хорошего вина?..