Второй шанс

      Черный, до блеска отполированный Харлей подъезжает к подъезду многоэтажного дома и останавливается рядом со старым красным Шевроле, хозяин которого вечно занимал сразу два места, паркуя машину поперек проезда, что неимоверно выводило из себя абсолютно всех жителей высотки, но исключительно про себя — вслух никто не смел перечить владельцу местной шиномонтажки, где всегда тусовались байкеры и где, по мнению местных органов правопорядка, они проворачивали свои грязные дела. С учетом того, что этот притон еще до сих пор не накрыли, либо сведения о каких-либо нарушениях закона были ложными, либо у двухметрового бритоголового хозяина заведения были хорошие связи, в том числе и с полицией. Да, Готмог умел проворачивать дела, это точно. Саурон на подобные вещи закрывал глаза, будучи сам и завсегдатаем всех байкерских тусовок, и гражданином не самых честных правил. А вот тот, с кем он снимал квартиру и заодно делили постель, являлся весьма добропорядочным сотрудником правоохранительных органов и вот уже два месяца копал под их лысого соседа, периодически выясняя у Саурона, что происходило на очередной сходке любителей мотоциклов. С Финродом было трудно. Будучи по натуре весьма спокойным и отходчивым, он порой демонстрировал поистине ослиное упрямство и терпеть не мог, когда нарушают закон. Если, конечно, его не нарушал Саурон. — Детка, я дома! На кухне пахло всевозможными специями и травами, жареной курицей, а еще играла красивая, но безумно скучная классическая музыка, которую так любил Финрод. Сам мужчина расхаживал по дому в белой рубашке и классических черных штанах от его делового костюма, а значит сегодня был какой-то повод, о котором столь благополучно забыл Саурон. — Как вкусно пахнет. — Он подходит к Финроду со спины и обнимает его, полной грудью вдыхая ментоловый аромат, исходящий от его волос. — И от ужина тоже. — Сделай одолжение, убери от меня свои лапы. Я не в настроении. — С чего это вдруг опять, второй раз на неделе? — Потому что кое-кто вдруг опять, второй раз на неделе забывает о данном им обещании, но зато не забывает заехать к своим дружкам и выпить с ними пару литров дешевого пойла! Помолвка Галадриэль. Точно. Саурон отступает на безопасное расстояние, зная, что его безобидный на вид любовник весьма не безобидно может отправить в нокаут, и присаживается на карешек обеденного стола. — Еда с праздника, да? — А ты думал я сегодня для тебя готовить буду? — Финрод какое-то время молчит, а потом его словно прорывает и он, круто развернувшись, начинает свою тираду, которая обычно заканчивалась либо страстным примерением, либо чем-то менее приятным. Например, Саурона выставляли за дверь. — Мероприятие длилось каких-то жалких три часа. Я попросил быть там, один раз за все то время, что мы вместе, сделать так, как я прошу! Но ты, разумеется, забыл. Ты забыл про нашу годовщину, забыл про помолвку моей сестры. Зачем ты тогда живешь со мной, если тебе плевать на все то, что мне важно?! Саурон молчит и просто глядит в нереально красивые небесно-голубые глаза Финрода, которые сейчас метали молнии и буквально уничтожали на месте. Он всем сердцем любил эти глаза и был готов отдать душу, если она у него вообще была, чтобы смотреть в них вечно. — Малыш, я правда… — Да пошел ты! Вечно эти оправдания, меня уже тошнит от них! Я полный кретин, что каждый раз покупаюсь на твои увещевания. — Кончай истерить! Я сегодня был загружен в офисе, понимаешь? Мы с Мелькором работаем над важным проектом, который, к слову, тебе вообще параллелен. Но я же не кидаю претензии, что тебе что-то там не важно в моей жизни! — Зато это очень важно Мелькору. — На губах Финрода играет ядовитая ухмылка и он отворачивается, упираясь руками в столик рядом с раковиной. — А потом ты удивляешься, почему моя семья тебя терпеть не может. — Серьезно? Да мы только встречаться начали, как твой папаша вышел на меня с охотничьим ружьем и сказал, что я развращаю его сыночку! — Ой, все! Я устал и у меня нет желания с тобой спорить. И так каждый раз. Саурон возводит очи горя и проводит рукой по лицу, словно желая просто стереть себя, как ненужный файл на диске, а потом все-таки плетется следом за блондином в спальню, где тот как раз начал раздеваться. У Финрода, несмотря на изящное строение тела и некую манерность в движениях, была крепкая спина и такие же крепкие бедра. Он был высок, много занимался в силу профессии спортом, но назвать его гипертрофированным бодибилдером было сложно. Сотрудник полиции, любитель классической музыки, хорошей кухни и, к тому же, талантливый арфист в прошлом. Саурон искренне не понимал, как этот парень мог связаться с таким отморозком, как он. Но их тянуло друг к другу с самого первого момента встречи, словно сама судьба настаивала на том, чтобы они познакомились, и в итоге две абсолютные противоположности столкнулись, и пока что не спешили отталкиваться. — Ты знаешь, что ты очень красивый когда злишься? Финрод оборачивается через плечо и на его губах играет легкая ухмылка. Саурон подпирает собой дверной косяк, сощурив свои змеиные глаза, и в них плещется такая безграничная нежность, что невольно все обиды забываются сами по себе. — Я очень не хочу потерять тебя. — И не потеряешь, — Финрод улыбается еще шире, когда партнер подходит к нему совсем вплотную и мягко касается губами голого плеча, — если не будешь вести себя, как конченный засранец. — Какие мы словечки знаем. — Шепчет ему на ухо Саурон, уже чуть ли не мурча от предвкушения. — А ты знаешь, как сильно я люблю, когда ты ругаешься в постели? И тут раздается сильный удар в дверь. Сначала один, а потом чередой с периодичностью в пару секунд, пока наконец Финрод не отворяет незваному гостю. — Берен? От одного только имени вечно небритого хипстера с района, у Саурона сжимаются кулаки. Он вечно что-то просил у Финрода, вечно о чем-то ныл, а еще был по уши влюблен в дочь одного нефтяника, прекрасную Лютиэн, которую жаждал добиться и даже взять в жены. Губа не дура, как говорил Мелькор, когда они как-то обсуждали эту тему. И это было более чем точным высказыванием. — Прошу помоги мне! Отец Лютиэн…он велел мне… Берен осекается, встретив прямой злобный взгляд Саурона. Однажды парень случайно свалил байк сожителя Финрода, и тогда за ним два квартала гнались все посетители местного бара, где тусовались байкеры с района. — Чего там у тебя снова, нищеброд? — Саурон кладет руку на плечо Финрода и слегка нагибается вперед, фактически нависая над слегка сконфуженным Береном. — Чего тебе опять от него надо? — Сделай одолжение, не лезь в чужой разговор. — Нет уж, я буду лезть! У этого идиота вечно все через жопу! То Варду обокрали, то в Мандосе насрали. Вообще не понимаю, зачем ты его терпишь. — Просто дай мне пять минут! Саурон недовольно фыркает, но действительно отходит, однако на такое расстояние, чтобы все слышать. И тут его накрывает. — Ты клялся мне, клялся, что поможешь! — Слушай, Берен, я знаю, что должен… Дальше Саурон уже не слушает. Он вылетает в коридор, почти что сбив с ног уже шагающего на порог Берена, хватает того за грудки и припирает к стене. — А теперь слушай меня, чмо бородатое! Если еще раз сюда явишься, я оторву тебе хозяйство и скормлю своей собаке, понял?! Финрод прикрывает ладонью глаза, находясь в состоянии близком к критичному. Ему стыдно, ему жалко трясущегося в углу Берена, и ему неимоверно хочется вмазать любовнику прямо в челюсть, но отчего-то его сейчас словно настигло ощущение дежавю, только вот сценарий немного изменился и причина тому именно Саурон, что только что спустил Берена с лестничной площадки. — Я в последний раз предупредил тебя! Чтоб больше не смел даже заговаривать с ним, наглый ублюдок! Когда Саурон закрывает дверь, причем на два замка, то сталкивается со поразительно спокойным и молчаливым Финродом, который просто скрестил руки на груди и смотрел куда-то в пол. — Даже не спросишь, почему я так? Что, даже не начнешь читать нотации? — Нотации тебе бесполезны, а вот узнать я бы хотел вот что: почему тебя так раздражает Берен? Ты возненавидел его с первого взгляда. Почему? Саурон устало садится на табурет в коридоре и зарывается пальцами в свои непослушные рыжие пряди. — Ты меня примешь за психа, сбежавшего из дурки. — Я итак считаю, что тебе нужен врач, поэтому вряд ли ты сможешь меня удивить. — Ну, ладно. — Саурон с шумом выдыхает, судорожно сжимая и разжимая кулаки. Он достает из кармана куртки пачку Кента и закуривает, хотя знает, как Финрод ненавидит запах его сигарет. — Мне снятся сны. Дебильные, странные сны, где я какой-то очень важный мужик, весь такой злой и ужасный, живу в каком-то типа замке и вот все в этом духе. И вот я встречаю тебя. — Он криво ухмыляется, как-то удрученно покачав головой, и на какое-то время замолкает, полностью погруженный в свои мысли. — Знаешь, мне кажется я поэтому так быстро на тебя запал. Я видел тебя во сне, понимаешь? Я слышал твой смех, целовал твои губы… Понимаешь, нет? Финрод едва заметно кивает, все так же глядя в пол. Он не хочет рассказывать о том, что сам видел такие же сны, не хочет выдавать собственных секретов и страхов. Он просто слушает и от каждого слова Саурона по его коже бегут мурашки. — А потом я тебя теряю. И знаешь из-за кого? Из-за этого недотраханного говнюка! Из-за него ты умер, и я видел твою смерть! — Рыжеволосый затягивается, тяжело сглатывает и выпускает дым носом, чувствуя теперь на себе знакомый теплый взгляд. — И я знаю, понимаешь, что этот идиот принесет одни неприятности. Что с тобой снова что-то случится по его вине, и тогда я потеряю тебя. Снова. Он даже не замечает, как близко подошел к нему Финрод, как коснулся пальцами его рыжих локонов, ласково перебирая их и слегка массируя кожу головы. Саурон обнимает чужие ноги, утыкаясь носом куда-то в область чуть выше паха, и едва заметно расслабляется. — Ты считаешь, что я псих, да? Конченный. — Нет. — Финрод опускается на колени, заглядывая любовнику в глаза, и улыбается, вложив в эту улыбку всю свою сердечность. — Вовсе нет. — Обещай, что не пойдешь с этим чучелом никуда! — Саурон берет лицо Финрода в свои руку и касается лбом его лба. — Никогда! — Обещаю. Какое-то время в квартире становится не слышно ничего, и лишь тихие звуки нежных поцелуев нарушают установившуюся тишину. Они уже лежат в постели, слегка уставшие после долгих ласк, и тут Финрод решает удовлетворить свое любопытство. — Ты сказал, что скормишь хозяйство Берена своей собаке. — Ну? — Но у нас нет собаки. — Это поправимо. Кстати, — Саурон лукаво улыбается, снова притягивая Финрода к себе, — давай заведем? У нашего офиса как раз прибился один, на волка похож. Мелькор назвал его Кархарот, как тебе, а? Финрод лениво улыбается, утыкаясь носом в чужое плечо. Он слышит, как Саурон говорит что-то еще, но сон одолевает его, и впервые за долгое время он не видит кошмаров.