Only one

Одна, две, три, четыре… Ступеньки казались бесконечными. Они тянулись бесформенной массой от первого этажа до самого семнадцатого. Этот район находился далеко от её дома, но близко к работе папы. Полина глянула вниз и увидела лишь черноту. До крыши оставалось несколько этажей. Остановившись на лестничной клетке четырнадцатого этажа, она перевела дух и сбросила очередной звонок от мамы. Она удалила все предыдущие вызовы и уже хотела заблокировать телефон, но вспомнила одну вещь. Вот и крыша… Отсюда открывается отличный вид на город, который погрузился в вечерний туман. Тучи висели в небе и говорили лишь о том, что снова пойдёт дождь. Она уже сбилась со счету, какой раз за сегодняшний день идёт дождь. Поднялся страшный ветер и трепал подол её футболки. На улице плюс десять, но температура её волновала в последнюю очередь. Полина вытерла ладонью слезы и посмотрела на небо, которое ещё десять минут назад было таким светлым, а сейчас становилось угольно-чёрным. Она не подумала взять ни куртки, ни шапки. Выбежала из дома, пока мама была на кухне и разговаривала с подругами. Выбежала в том, в чем была. Полина вспомнила, как на неё смотрели прохожие и пассажиры в метро, пока она ехала до этого дома. Они смотрели с ужасом, переговариваясь, а она не обращала внимание. Сейчас, в среде серых будней и её сломанной психики, она коротко усмехнулась. Человеческие эмоции теперь были не для неё. Она забыла, что это такое ещё три недели назад. Тут в доме напротив, в окне загорелся свет и девушка увидела как мужчина пришёл домой, поцеловал жену и к нему подбежал маленький мальчик. В окне чуть ниже бабушка и дедушка сидели и смотрели передачу. На коленях старушки лежала кошка и мирно спала. Девушка отвела глаза и закрыла их рукой, чтобы снова не смотреть туда. Какая-то неведомая сила так и кричала ей: «Посмотри! Посмотри в эти чертовы окна! И в который раз почувствуй себя одинокой и слишком маленькой». Разговор отдавался эхом, разбирая мозг на осколки. — Та ночь ничего не значила, — Женя подошел чуть ближе и взял ее за руку. Так нежно одарил взглядом и также нежно поцеловал. — У вас ведь нет ничего общего, какие у тебя могут быть к ней чувства? — Вот именно, что никаких. В моей жизни есть только ты. — Но почему тогда ты встречался с ней почти полгода? — девушка отпустила его руку, но дальше не отошла. — Признайся самому себе, что она тебе нравилась. — Нравилась, — он кивнул, — но это уже в прошлом и я не хочу о ней думать. Что ты делаешь сегодня вечером? После этого разговора Полина не хотела вспоминать ничего, что связано с Женей. Он ничего не делая заставил ее влюбится по уши, воспользовался её доверием, а затем безжалостно бросил. Вдобавок к этому втянул во все это ее друзей, которые не имели к этой ситуации никакого отношения. Которые были вынуждены наблюдать, как она страдает, как у нее внутри все рушится, а они даже не в силах помочь. Никто не может помочь, сама это заслужила, самой теперь и расплачиваться. Полина достала телефон и посмотрела на время. Приближается к семи вечера, температура продолжает падать, а вечер становится ещё холоднее. Совместные фотографии с папой и мамой, фото с дядей, младшим братьями. А вот последняя фотография с Женей. Черных Евгений Филиппович… Такой же мажор, как и его отец. Странно, что жена до сих пор не ушла от него. Ещё три месяца назад все было хорошо, даже замечательно. Папа только вернулся из командировки, а уже завтра они собирались уезжать в отпуск на море. Как жаль, что моря она уже не увидит. На этот раз звонил папа. Единственный мужчина, которого она любила, любит и будет любить. Другие мальчики в её семнадцатилетнем возрасте теперь её не интересовали. Один сломал её, а в других она разочаровалась. — Да, пап, — ответила она как можно спокойнее. — Я на крыше возле твоего офиса. Мама ничего не знает. Приходи ко мне. Я буду тебя ждать. Она всегда считала папу идеалом красоты и не раз говорила, что он будто голливудская звезда с обложки журнала. Пухлые губы ей достались от мамы и чтобы быть еще больше похожей на нее, Полина покрасила несколько передних прядей в фиолетовый. Но самым важным и прекрасным, безусловно, считались её глаза. Выразительные изумрудные глаза от папы, с ноткой эгоизма от мамы. Сейчас её глаза стали практически чёрными, в сердце и мыслях была пустота и чернота. — Полина! — кто-то кричал ей сзади. Она обернулась и увидела его… — Артём, — прошептала она. Она обратилась к собственному отцу по имени в первый и последний раз. Арт надумал себе все, что угодно. Дочка сидела на крыше в одной футболке и шортах, хотя мужчина был в теплом пальто. Девушку сильно трясло, но она не обращала внимания на дрожь, начинающийся дождь и пронизывающий ветер. — Боже, как я испугался. Что ты делаешь? Слезь оттуда, и подойти ко мне. Полина слезала с края, но к отцу подойти не решилась. Она просто села на холодную плиту. Артём подошёл к ней и сел рядом. — Почему ты волновался? — спросила она будто ничего не произошло. Арт промолчал, не зная, что говорить. Причины не было. Да и разве должна быть причина, которую нужно говорить? Итак понятно. — Думал, я спрыгну с крыши прямо на твоих глазах. Нет, пап, это слишком просто. Арт покачал головой и хотел обнять дочь, но она отстранилась и заглянула в глаза отца. Изумрудные глаза дочери встретились с такими глазами отца. У обоих зеленые, его грустные, её пустые. — Расскажи мне, что случилось, — попросил Арт и отвернулся, смотря на зажигающиеся огни огромного города. Девушка воспользовалась этим и быстро взяла в руки осколок, который находился ближе всего к ней. — Он предал меня, — сказала она одну единственную фразу и замолчала на короткое время. — Он целовался на моих глазах с другой, а потом нагло врал в лицо, а я все видела. — Почему ты не можешь просто простить его? — Я просто не хочу. — Но девочка моя, нельзя же из-за первой неудачи сразу биться головой о стену и прыгать с крыши. Нужно просто пережить этот момент и все снова будет хорошо. — Не будет… — сверкнула молния и ее глаза осветились не добрым блеском. И вот сейчас, пока папа был занят изучением лица, она сделала один надрез. Взгляд на уровне груди — второй надрез на той же руке, а на лице не дрогнула ни одна жила. Ни капли сожаления в глазах и боли на ее лице. Арт испугался ещё больше. — Я сошла с ума, Артём… — Почему ты называешь меня по имени? — Это не важно. Сейчас уже ничего не важно. Лишь моё сумасшествие. Я теперь уже не та, кем была раньше… — девушка сделала одно быстрое движение, резанула кожу на второй руке и встретилась глазами с отцом. — Прости… Прогремел гром совсем рядом с ними. Арт поежился и теплее закутался в пальто. Его дочь сидела в футболке и в шортах и даже не тряслась. Она не чувствовала холода. Начался дождь. Арт достал зонт и поднял над их головами. Полина пересела под дождь, запрокинув голову вверх, и закрыла глаза. В её руке сверкнуло что-то, но Арт не успел разглядеть, так как она отвернулась. — Покажи руки, — строго попросил отец. Полина не шелохнулась, продолжая сидеть под обжигающим от холода дождём. Арт пересел к ней поближе и сам развернул её руки. Так и думал… — Вот почему ты сказала, что с крыши прыгать слишком просто. — Я хотела чувствовать эту боль. Почувствовать её на себе и понять каково это. Я не хочу жить. Эта любовь гложет меня изнутри и не даёт даже вздохнуть нормально. Скажи, когда это закончится. — Я не знаю, милая, правда. Но любовь — это ведь такое прекрасное чувство. Ты еще познаешь всю суть и красоту любви. Посмотри хотя бы на нас с мамой, мы любим и друг друга, и тебя мы тоже очень любим. Арт виновато улыбнулся, а у девушки стекла еще одна слеза. Арт осторожно коснулся её щеки, чтобы не спугнуть и не сломать ещё больше.В левой руке она сжимала осколок стекла. От запястий до локтей шли кровавые линии. Она безумна… Её сумасшествие передалось и отцу. Вдруг Полина неожиданно крепко прижалась к нему. — Папа, — она вновь замолчала. — Что, милая? — Расскажи вашу с мамой историю любви. — Я же уже рассказывал тебе много раз, — Арт засмеялся. Её лицо первый раз за два месяца осветилось улыбкой. Той доброй, наивной и строгой улыбкой. — Расскажи ещё раз. У вас очень красивая история, будто ты её принц, а она твоя принцесса. Как в сказке. — Хорошо, тогда слушай. Полина закрыла глаза и закуталась в папино пальто. Теперь ей стало очень холодно и очень больно. Она почувствовала жгучую боль, давящую на неё со всех сторон. Было поздно… Папа начал рассказ, а у неё потихоньку пропадал слух, и пересыхало горло. Разум оставлял её и она начала что-то несвязно лепетать в тон мужчины. Арт ещё крепче прижал её к себе, чтобы чувствовать тепло тела. Он уже понял, что это её последние минуты, и он должен закончить их историю и довести её до счастливого финала. Его пальто насквозь пропиталось кровью, которая сейчас казалась чёрной. История уже подходила к концу, но его дочь ещё дышала. Её сердце ещё коротко отбивало последние глухие удары. И Арт понимал, что близко конец не только истории любви, но конец жизни.Ее жизни, жизни его дочери, которая так ему дорога. — Пап… — прошептала она уже охрипшим голосом. — Передай маме, что я очень люблю её и не хотела бы для неё такой утраты… — Да, милая, — он был сильным ради неё и старался сдерживаться и не заплакать. Он уже не сможет ей помочь, и она умрёт прямо у него на руках. — Знаешь, — Полина прочистила горло, чтобы успеть сказать ему всего несколько слов, — я рада, что ты сейчас со мной. Прости меня, что так вышло… Я люблю тебя, папочка… Миг… Всего лишь мгновение и сердце остановилось… Просто замерло, и больше он не слышал ударов. Её дыхания также не стало. Арт крепче прижал к себе дочь, не в силах поверить в происходящее. Он потрогал её всю, от макушки до пяток, но из неё медленно уходила жизнь и душа покидала тело. Сейчас она была холоднее льда и бледнее мела. Она мертва… — Поспи, моя милая… Он поцеловал её в лоб и, накрыв своим пальто, продолжал сжимать в объятиях, будто она все ещё жива. Вот сейчас она откроет свои изумрудные глаза, посмотрит на него, а потом выглянет солнце и все станет, как прежде. Они придут домой, Полина побежит рассказывать Кире о том, что с ней приключилось за день. Кира будет смеяться, а потом когда дочь уснёт, они уединятся на диване, смотря какой-нибудь детектив. Так уже не будет… Теперь они остались вдвоём, без их маленького солнышка… Сердце больше не стучит, лёгкие перестали дышать, а глаза не светятся. Кровью пропитано насквозь пальто, её руки располосованы, холод разошёлся по телу, передаваясь теперь и ему. Её щёчки, всегда розовенькие от смущения, сейчас бледные и впалые. Под глазами синяки от бессонных ночей и такие же ледяные дорожки от слез на щеках. Арт опустил голову и коснулся своей щекой её лба. — Я тоже люблю тебя, милая, — а в голове осталась лишь одна фраза. Её последняя фраза: я люблю тебя, папочка…