Все ли так радужно?

      — Прости меня… — Голубоглазый отвёл взгляд в сторону, куда-то за плечи брюнета, теряясь в пространстве. Лишь бы не смотреть в карьи омуты чужих глаз. — Я… Я не замечал того, что происходило… Я н-не принимал этого… — Немного сщурив глаза из-за неприятной колящей боли, Ромашка был готов спрятать своё лицо в руках, но из транса его вывел басистый тенор голоса Джонни.       — Рома, посмотри на меня, — Колбая дожидался, пока Фильченков выполнит его просьбу. Всё же, когда блондин поднял свои ярко-голубые глазки, он не увидел осуждения в чужом взгляде. Лишь тепло, забота и немного волнения.— Сейчас это не важно. Какой смысл переживать из-за того, что было? Ты этим только себе сделаешь хуже. Мы уже разобрались со всем этим и всё поняли, оба.       Ромашка кивнул, снова обняв Джонни, пряча своё лицо уже в чужих ключицах, носом зарываясь прямо в шею.       — Тебе нужно выпить лекарства, — Голубоглазый грустно улыбнулся всей этой ситуации. Всё-таки, не смотря на слова Колбая, осадок от приченённой боли никуда не делся.       — Не порть момент, — Колбая по-доброму усмехнулся, кладя свою ладонь прямо на кнопу светлых волос, перебирая слегка кудрявые локоны. — Ладно-ладно. Выбора у меня все равно нет.       — Ну, ты, конечно, можешь и дальше болеть. — Недовольно цокнув, голубоглазый нехотя отстранился от чужой груди, однако, всё же не спешил убираться свои руки с плеч Джонни.       — Нет-нет, спасибо, не надо, мне хватило. — Брюнет взял в руки небольшую коробочку бело-жёлтого цвета, внутри которой были упакованы таблетки.       — Кстати, мне вот надо мерч придумать… Поможешь? — Не дождавшись ответа, Рома кое-как достал из заднего кармана телефон. — Смотри, есть идея просто на футболке написать название группы и сделать все по красоте. Второй же вариант, это придумать принт и печатать его на футболках.       — Можно сделать и то, и другое, в принципе. Чтобы фанаты выбрали, что им больше понравится.       — Ну, да, думаю, так будет лучше всего. Кстати, я составил список всех вещей, что будем производить, — парень открыл блокнот и стал читать. — Футболки, толстовки, свитшоты браслеты, цепочки и кружки.       — Можно кепки еще. Я бы носил. А цвет какой? Или все разные?       — Хм… Я думаю, черный. У нас аудитория в основном состоит из подростков, тем более, рокеров, — Рома ненадолго задумался, визуализируя готовую одежду в чёрных тонах с примерным принтом. — Тогда будет логичным сделать принт в черных, белых и красных тонах.       — Надо придумать, что нарисовать… Может быть, сделаем серию толстовок с артом по мотивам трех самых популярных песен?       — О-о, это хорошая идея, спасибо, — Фильченков немного азартно улыбнулся, но со стороны это выглядело так по детски, что заставило улыбнутся и Колбая. — Но все равно надо идею придумать. Хотя бы основу или фундамент. — Улыбка была не скоротечно, к сожалению брюнета. Но всё-таки, приятно-тёплый осадочек где-то в груди остался.       — Само собой. Если там будут просто строчки из песен, неинтересно получится, — Колбая вздохнул. — Знать бы еще эти ваши популярные песни.       — Наши, — исправил его Фильченков немного хмурясь. — Запомни уже, что ты теперь с нами. — Слабо тыкнув указательным пальцем в плечо своего "друга", голубоглазый недовольно надул губы       — И с тобой, — Колбая лишь тепло улыбнулся на столь детскую реакцию. — Так, ладно, продолжим. А, может, устроить конкурс среди фанатов и тот, кто нарисует самую красивую картинку, победит?       — Тогда уж не самую красивую, а ту, в которую правильно вложен посыл песни.       — У твоих песен есть посыл? Интересно, — Джонни усмехнулся, прекрасно зная, что это разозлит голубоглазого.       — Вот так ты меня слушаешь, когда я рассказываю про новые песни. Ясно, я тебя понял, спасибо, — Парень скрестил руки на груди и отвернул голову, ещё сильнее сводя брови к переносице.       — Хе-ей, ну я же пошутил, — Колбая накрыл чужую ладонь своей, слабо поглаживая тыльную часть. Кареглазый немного наклонился вперёд, по-глупом улыбаясь, да ещё и с влюблённым взглядом, которому лишь сердечек не хватает. Естественно после этих действий, щёки голубоглазого налились пунцово-красным цветом.       — Чорт ты, — Рома снова взял в руки блокнот и продолжил писать, что-то недовольно нашепчивая себе под носом, при этом ещё и пытаясь скрыть свою смущенние. — Надо взять самые запоминающиеся строчки из песен.

***

      Андрей сидел на кухне и что-то увлечённо читал, как вдруг от этого занятия его отвлек громкий хлопок а затем и звук разбитого стелка.       — Какого черта? Рома же наверху… Та-ак, Дима! — Коблов тут же пошел в сторону предпологаемого раздражителя.       — Твою мать… — Ломов собирал осколки вазы голыми руками, чудом не царапаясь об них. — Андрей, даже не начинай.       — Дима, во-первых, ты мог порезаться, во-вторых, у тебя больная нога, а ты снова ходишь и непонятно чем занимаешься!       — Я не виноват, что не могу сидеть на одном месте, — младший положил большие осколки на стол — Я пошел за веником.       Парень ушел, иногда похрамывая. Андрей хотел что-то сказать, но, увидев, что Дима его не слушает, пошел следом.       — Ты вообще осознаешь, какие последствия будут, если ты окончательно перестанешь лечить ногу? Ты хочешь как Джонни, который как только шагов десять пройдет, в обморок падает!?       — Со мной все будет нормально. Андрей, хватит, — Дима демонстративно закатил глаза и пошел назад, забрав веник с собой. — Вместо того, чтобы истерики устраивать, помог бы.       — Я люблю тебя, поэтому и волнуюсь! — зло крикнул Андрей, тут же вздохнув. — Как друга. Дима, ты самый молодой тут, пожалуйста, береги себя и свое здоровье… Хотя бы ради меня и ребят…       — Ладно, проехали. Я уберу тут и больше не буду так часто ходить, ладно? — Дима стал убирать мелкие осколки.       — Прости, что накричал… Просто, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, серьезно. Ты можешь лишиться ноги, и я это уже говорил.       — Андрей, я всего лишь упал, пока катался. Всего лишь упал, не разводи панику, — пофигистично сказал Дима, уже собрав куски некогда красивой вазы. — Все будет нормально, зачем разводить такой скандал?       — Да, согласен, я слишком резко на это реагирую, но я уже сказал, почему. Вы все дороги мне и… как семья. Я уже несколько лет с вами и мне нравится. А если кто-то покидает группу… Ты помнишь, что было, когда ушел Макс. Особенно, что было с Ромой.       — Да, помню… Он тогда вообще ни с кем не общался, не писал. Ладно, я не хочу это вспоминать… — Ломов убрал вещи в кладовку и снова лег на диван.       «Если бы не Джонни, Рома бы тогда полностью закрылся…» — Андрей вздохнул и сел рядом, посмотрев на Диму. — Как ты думаешь, кто самый сильный в коллективе? В смысле, духовно. Мне кажется, ты.       — Не думаю, что это так, я просто скрываю негативные эмоции… Или пытаюсь скрывать… — Ломов вздохнул — Я иногда срываюсь, когда ты делаешь замечания по поводу того, что я все время сижу в телефоне… Но это способ отвлечься от проблем и расслабиться.       — Прости… Я больше не буду упоминать это, ладно? Просто нельзя столько времени проводить так… Ладно. Что планируешь делать?       Ломов в ответ лишь пожал плечами.       — Я думаю, ты сильный. Тут даже методом исключения. Рома очень часто грустит, а Джонни вообще себя до тако-ого довел… — Ломов зевнул и прикрыл глаза.       — Тебе надо поспать. Оставлю тебя одного, — Андрей встал и пошел к выходу. Дима лишь кивнул и лег поудобнее.

***

      — Так… Надо записать строчку "и мне снится теплый, теплый дом".       — В шкафчике родителей нашёл я ром.       Рома еле сдержал смех, из-за чего издал странный звук, шмыгая носом.       — Идиот, — парень улыбнулся и в шутку ударил Джонни в бок.       — Хе-ей, за что? — так же с мягкой и доброй улыбкой спросил Колбая, успев ухватить Фильченкова за руку.       — За все хорошее, — Ромашка нагло улыбнулся, думая, что у него есть преимущество. Джонни усмехнулся и резко потянул шатена за руку, заставив чуть ли не упасть на себя. Рома тихо пискнул.       — Слишком много себе позволяешь, мальчик, — снова улыбнувшись, сказал Фильченков.       — Но ты же все равно меня простишь, — нагло ответил Джонни, продолжая приддержать младшего за запястье.       Рома несколько секунд смотрел в глаза Колбая, медленно приближаясь. Вскоре, парни невесомо поцеловались, из-за чего у обоих к щекам прилела кровь и оба выглядели как помидорки. Но, спустя несколько секунд, Фильченков отстранился и сел на свое место.       — Ром, я болею, как бы, — тихо сказал Джонни, посмотрев на шатена, отводя взгляд в сторону.       — Это не мешает мне целовать тебя, — спокойно сказал Рома, переведя взгляд на лекарства.       — В таком случае, — Джонни снова грубо, но аккуратно притянул его к себе, — мне понравилось. — Парень улыбнулся и снова поцеловал Фильченкова, на этот раз уже более требовательно, покусывая чужие, но нежные губы.       — Ой… Сорян, — послышался хлопок двери. Андрей стал ждать Рому, облакотившись о дверную раму. Фильченков вздохнул и нехотя, вышел из комнаты.       — Чего?       — У нас репетиция по расписанию.       — Сможем играть только мы, поэтому нет у нас репетиции.       — И ты предлагаешь неделю ничего не делать?       — Я с Джонни разрабатываю дизайн. Если тебе нечем заняться, это не мои проблемы. Иди, с Димой посиди.       — Еще раз ты меня прогонишь к нему, и я буду думать, что ты пытаешься нас свести, — Коблов скрестил руки на груди.       — А ты разве против? — с усмешкой крикнул Джонни из-за чего Рома коротко засмеялся.       — Ой, да перестань, Джонни, — гений вздохнул. — Раз ты не хочешь репетировать, я пошел один.       — Окей, иди, — с улыбкой на лице сказал Рома, возвращаясь к Колбая.       Андрей цокнул языком и ушел в гараж. Взяв свою гитару, он начал играть, погрузившись в свои мысли.       «Как же меня бесит то, что он вечно отправляет меня к Диме… Хотя, иногда с ним бывает весело».       Прошел почти час. Дима проснулся от неприятного запаха гари, что так неприятно колол нос.       — Какого черта… Рома решил что-то приготовить? — Ломов встал, но тут же схватился за край дивана: нога очень сильно заболела. — Блять…       Кое-как дойдя до кухни, парень оглядел комнату, пытаясь найти источник запаха. Им оказалась духовка. Андрей забыл выключить курицу перед репетицией.       — Ну, круто, могли бы и сгореть так… — Дима выключил плиту и открыл окно. Нога продолжала болеть. Ломов вздохнул и сел на стул, в надежде, что все пройдет.       — Мяу.       На стул рядом прыгнула белая кошка.       — Привет, Зефирка, — парень слабо улыбнулся и погладил питомца. Кошка снова мяукнула и села на ноги Ломова.       — Ну, говорят, что кошки лечат. Так что сиди, лечи. Ты как раз белая, под больницу подходишь, — с усмешкой сказал Дима. — До чего докатился, шучу шуточки с кошкой.       — А если тебя над огнем подержать, ты тоже темнее станешь? Хм, кстати, неплохая замена Андрею: лечишь, весело с тобой, милый. Ой, это качество относится только к тебе, — парень замолчал на несколько секунд. — Я флиртую с кошкой… Пора выспаться       На кухню зашел Рома.       — Что случилось? Почему горелым пахнет?       — Андрей поставил курицу и забыл про нее, — Дима посмотрел на Рому и помахал рукой.       — Серьезно? Теперь у него нет причин запрещать мне готовить! — радостно воскликнул парень.       — Это еще с какой стати? — гений зашел на кухню.       — Ты сжег курицу, — недовольно посмотрел на него Фильченков.       — Что? Серьезно? — Андрей подошел к духовке и открыл ее. Увидев испорченный ужин, он выругался.       — Так, Дима, почему ты тут, а не в зале? — сложив руки на груди, спросил Коблов.       — Опять начинается-я… Андрей, отстань. Если бы не я, у нас бы дом сгорел       Коблов вздохнул и сел рядом с Димой, посмотрев на кошку.       — Ты украл ребенка, как тебе не стыдно.       — Хватит называть кошку моим ребенком, — недовольно сказал Рома.       Дима посмотрел на него: — Как ты можешь, при собственном ребенке такое говорить! Ты не представляешь, как больно ты сделал ей.       Фильченков вздохнул: — Диме больше не наливать.       Андрей усмехнулся: — Отец не признает родную дочь.       — И ты туда же? Андре-ей