Идеальные руки

Эмити Блайт слегка устала. Ну, знаете, как это бывает. Родители, к примеру. Одалия Блайт не была особо рада тому факту, что её дочь так часто ходит на встречи, которые по сути являются романтическими свиданиями, да ещё и скорее всего спит с непонятно откуда пришедшим человеческим отродьем. Которое не имеет абсолютно никакого влияния в этом мире. Да и в своём, наверняка, тоже. Аладор Блайт, как хороший отец хорошей дочери элементарно проигнорировал этот неприятный для его жены факт. Ибо какая к черту разница? Близнецы же восприняли эту новость с некой радостью, потому что "Варежка наконец-то перестала ходить с кислой миной". А чаще всего и способствовали встречам влюбленных, за что Эмити их благодарит. Мысленно, разумеется. Но ей не хочется приходить домой теперь. Особняк Блайтов встречал холодом, вечным эхом слова "должна" и идеальными портретами идеальных родственников, которые обязательно во всём добились успеха. Которые вновь напомнят ей о том, что она обязана быть идеальной. Она не хочет возвращаться в Особняк. Ей куда больше по душе Совиный дом. Знаете, не только из-за Луз(хотя по большей части из-за неё). Туда стоит приходить хотя бы из-за того, что она чувствует себя там уютно. Там, если она устало плюхнется на диван, раскинув руки и ноги в разные стороны наподобие звезды, ей и слова против не скажут. Наоборот, Луз, скорее всего, принесёт чего-нибудь вкусного, какао к примеру, плед, и засядет с ней смотреть какую-нибудь передачу на хрустальном шаре или же на своём планшете. Там, если она громко выругается, к ней никто не полезет с претензиями. Скорее всего Луз, услышав причину, либо тихо посмеётся и обнимет, либо начнёт негодовать вместе с ней. Эмити Блайт любила приходить в Совиный Дом. Потому что там была Луз Носеда. Луз Носеда, которая была бесконечно тёплой, безумно нежной в определенные моменты, которая невероятно сильно любила ее, Эмити, и очень часто Блайт думала, что она этого ой как не заслужила. Но Луз было плевать на это. Она любила, любила нежными поцелуями и крепкими объятиями, чувственными прикосновениями и горячим шёпотом, протяжными стонами и сбивчивым дыханием. Она любила именно её, зеленоволосую ведьму с ядовито-желтыми глазами, любила её руки, её запах, её голос, её смех, всю, полностью, и Эмити буквально таяла от осознания этой мысли. Эмити Блайт любила не конкретно приходить в Совиный Дом. Она любила человека, её человека, и приходила только из-за неё, только Луз об этом не говорите, хорошо? Ещё не хватало, чтобы человек зазнался. Она любила её всю. Характер, внешность, руки.... Ах да, немного о руках. Руки Луз Носеды всё ещё были слегка шероховаты, будто не до конца обточенное дерево на станке мастера. На подушечках пальцев человека всё ещё были мозоли от игры на гитаре, если конкретнее, то на среднем и безымянном пальцах, и кожа на них была слегка твердовата, нежели на остальных местах ладони. На костяшках остались шрамы от прошлых драк(с ней, точнее с Блайт, с Бошей, в каких-то местах с Уиллоу, с какими-то неугодными ей ведьмами), и Носеда сейчас лишь неловко посмеивается, глядя на них. Руки Луз Носеды всё ещё по-музыкальному красивые, словно созданные для того, чтобы творить прекрасную музыку или же лепить великолепные скульптуры. Ладони, по сравнению с руками самой Блайт, были достаточно большими, запястья же оставались тонкими, и Эмити не могла налюбоваться этими руками. А пальцы Луз, что достают до самого конца.... Кхм, мы отошли от темы. Эмити Блайт правда любила Луз Носеду. Восхищалась ей, если можно так сказать. Её руками, если точнее. Поэтому сейчас, в смущении закрывая своё лицо, Эмити не могла понять, как эти руки умудряются быть везде одновременно. Они и на груди, и на её лице, и медленно ласкают уши, и нежно проходятся щекоткой по бокам, и с силой сжимают бедра, и ласково отирают губы, и о, Титан, они внутри. Эмити Блайт правда не знала, как выдать какую-либо реакцию, кроме очередного протяжного стона, да и не задумывалась об этом, если быть честными. Луз лишь снова нежно-нежно двигается внутри неё, шепча на ухо милые глупости, и сцеловывает слёзы с щёк ведьмы. Легко прикусывает кожу на шее, следом оставляя еле заметную красную отметину. Снова целует, снова кусает, снова шепчет, и так до тех пор, пока тело Эмити не вздрагивает, следом обмякая в её руках. — Ты как? — спрашивает Луз определенно самым мягким и бархатистым голосом, который Блайт слышала за всю свою жизнь. — Я... — запинается, пытаясь отдышаться, — Я в порядке, думаю. Лёгкая улыбка расплывается на её лице, и Луз думает, что эта улыбка безумно красивая. _____________________________________ Уиллоу Парк было ну откровенно наплевать, что там происходит в Совином Доме. По крайней мере сейчас точно(запинающийся и краснеющий Хути — то ещё зрелище). Она устало выдыхает и плетется обратно, попутно думая, как эти двое ещё не достали Совиную Леди своими выходками, потому что серьёзно? не то чтобы Уилл жаловалась, но их личная жизнь была чересчур кипящей. И думает, что слава Титану, что Боша.... Лучше бы она даже не начинала думать о ней. Потому что в следующую же секунду из-за поворота совершенно неожиданно появляется это трёхглазое нечто, которое в своё время являлось первым источником головной боли(иногда и слёз) юной ведьмы растений. И в руках у этого "нечто" был внушительных размеров букет каких-то цветов. — Душа моя! — приветствие уже ой как не понравилось Уиллоу, — У меня для тебя сюрприз. Угадай что? — приторная улыбка, от которой на зубах Парк сахар скрипит, немножко выводит из себя(просто потому что Уиллоу Парк всегда ужас какая уставшая), но она быстро берёт под контроль эмоции, выдавая дежурную улыбку. — Да, что случилось? — Мы идём на свидание! — Боша уже было раскинула руки в стороны, но, вспомнив о букете, быстро вручила его Парк, — Держи, специально для тебя вытрясла из торговца душу, потому что все букеты, бывшие на прилавке, выглядели до ужаса нелепо и дёшево, а ещё... — румянец на щеках триклопа кажется ведьме весьма милым, — А ещё они явно не подходили тебе, не подчеркивали твою красоту. Уиллоу лишь усмехнулась, устало прикрывая глаза, вспоминая, почему она всё же любит эту идиотку, выделяя из всех остальных. — Ладно, давай, куда же мы идём? — улыбка становится уже чуть менее дежурной и чуть более искренней, что не может не радовать незадачливую Бошу. — Тут, неподалеку.... — медленно начинает раскачиваться на ногах, после хлопает себя по лбу(а не больно будет?.. там же глаз....) и хватает Уиллоу за руку, таща в неизвестном направлении, — Что толку рассказывать? Пойдём, я покажу. Уиллоу лишь остаётся пожать плечами и, с улыбкой, позволить себе быть ведомой этим безумным комком радости, смущения и вычурности. ______________________________________ Вы, должно быть, хотите спросить, как там дела у Эмити с Луз? У них всё хорошо. Неверно поняла вопрос? Как они дошли до этого? Что ж, я могу рассказать. После начала отношений и пары свиданий(с весьма горячим продолжением, потому что у них в голове всё ещё жутко играют гормоны) начались экзамены. Ну, если их можно таковыми назвать. Эмити, будучи прекрасной девушкой и к тому же отличницей, натаскала бедную Луз по тем предметам, по которым возможно было выучить теорию. Но вот с практической частью — беда. И пока Носеда старательно пыталась не вылететь из Хексайда, а Эмити помогала ей с этим, шанса на близость у них не было. И вы думаете всё? Экзамены кончились и хэппи энд? Мы все забыли о кое-какой очень важной части. Луз Носеда — всё ещё обычная девушка из человеческого мира. С обычным человеческим телом. У неё банально начались месячные. Поэтому первые пару дней после экзаменов Луз загибалась в ужасных болях, попутно пытаясь объяснить Блайт, что всё хорошо и это нормально. Но как объяснить ведьме с другим строением тела, что то, что ты кровоточишь каждый месяц, абсолютно нормально? Возможно, но сложно. Эмити с бледнющим лицом сидела рядом с доминиканкой, держа её за руку, и тихонько тряслась то ли от страха, то ли от осознания, что она ничем не может помочь. Даже заклятие разделения боли не помогает. Оставалось лишь надеяться, что всё правда будет хорошо. Спустя пару дней Луз действительно полегчало, но ведьму всё ещё настораживало кровотечение, но она не подавала виду(ведь если Носеда сказала, что всё хорошо, значит так и есть?). Доминиканка всё так же обворожительно улыбалась, шутила, лишь изредка отвлекаясь на дискомфорт внизу живота. И сказать, что за пару месяцев Эмити не соскучилась, значит ничего не сказать(и когда она только успела стать такой зависимой от этого?..) В любом случае, Носеда старательно не подавала виду и ехидно улыбалась, видя, как ведьма иногда сверлит её голодным взглядом. Ведь они просто подростки с бушующими гормонами, так? Так что ничего страшного случиться не должно. Случилось. Не то чтобы страшное. Но случилось. Рассказать? Конечно. В один из тихих приятных вечеров в Совином Доме(точнее, в комнатушке Луз), Носеду снова начали беспокоить боли. — Луз, всё точно в порядке? — и не сосчитать, сколько раз Блайт задавала этот вопрос за эти пять дней. — Конечно, Эми, не беспокойся, я отойду на десять минут, хорошо? — обворожительная улыбка, обещающая, что всё правда в порядке. Эмити в этом уверена. Когда дверь закрывается, Эмити устало плюхается на матрас доминиканки. Когда этот кошмар кончится? Нет, вы не подумайте, Эмити вовсе не была эгоистичной, она не хотела пальцы Луз как можно глубже внутри себя, нет, вы что. Она лишь беспокоилась о здоровье возлюбленной. Поэтому иногда тешила себя воспоминаниями об этих самых пальцах. Как сейчас например. Запах Луз Носеды уже въелся в память Эмити Блайт, она могла бы безошибочно найти по нему доминиканку. Сейчас он услужливо обволакивал её всю. Опять же, Луз Носеда пахнет как ебаный шоколад, и Эмити думает, нормально ли возбуждаться с этого. Во всяком случае, сейчас это неважно, когда тонкие, миниатюрные пальчики пробираются под юбку, а левая нога слегка сгибается в колене. Эмити шумно выдыхает, проскальзывая внутрь и прикрывая глаза, представляя перед собой Носеду. С её глуповатой улыбкой. С её красивыми руками. С её поджарым телом. И тут с губ срывается предательский стон, и Блайт кажется, что она слышит скрип двери. Даже если это и так, то ей сейчас не до этого. Она лишь продолжает движения, чуть ускоряясь и чаще дыша. Ведьма слышит тихие шаги и, честно? ей плевать. Но только не когда она чувствует придавившее её сверху девичье тело, а по обе стороны от головы не упираются чьи-то ладони. — Вижу, соскучилась, Блайт?— нахальная улыбка на губах Носеды, которую обычно Эмити ненавидит, сейчас кажется чересчур сексуальной. Или может это всё ещё гормоны бушуют?.. Вместо ответа Эмити прижимается близко-близко, обвивая руками шею Луз, и надеется, что та поймёт, что да, черт возьми, соскучилась. Доминиканка без слов понимает, делая поцелуй чуть более грубым, потихоньку стягивая футболку с зеленоволосой. Блайт довольно мычит в поцелуй, и так и льнёт к Носеде изголодавшимся по ласкам телом. Луз жмёт-целует-кусает, пока на периферии сознания летает мысль, что она тоже скучала по этому податливому розовому огню. Решает, что потянуть резину можно и позже, а сейчас, не церемонясь, аккуратно входит в нежное лоно, сразу начиная движения и с удовольствием получая свою порцию стонов. Луз думает, что огонь Эмити — прямо как зверь, и у неё, кажется, получилось его приручить. ________________________________________ А Уиллоу Парк тем временем не хватает матов. Потому что чёртова Боша Брайн привела её в ресторан. Которые она терпеть не может. Поэтому ведьма растений тихо шипит: — Черт, ты же знаешь, что я ненавижу такие места, так зачем мы здесь? — Успокойся, Цветочек, смотри, — розоволосая тихонько показывает на окна. Витраж разрисован тысячью неизвестных цветов, а за стёклами виднеется свой мини-сад. Парк лишь восхищенно вздыхает(чего-чего, а любви к растениям ей не занимать). Но это лишь на мгновение, чтобы затем снова недобро оскалиться. — Что, Брайн, перед смертью не надышишься, а? Боша уже начала думать над завещанием. Однако, как оказалось, напрасно, ведь ведьма растений лишь раздражённо потёрла лоб и подошла к триклопу, положив руку ей на плечо. — Послушай, я ценю твои порывы сделать что-нибудь романтичное, но я не любитель подобного, хорошо? — Парк устало ерошит короткие волосы, после приглаживая их назад. — Мы можем просто сходить ко мне домой, к примеру, и чай, и цветы там есть. Стоит ли мне описывать счастье Боши в этот момент? Боша Брайн. Обычный подросток с чуть завышенной самооценкой и такими же завышенными ожиданиями к окружающему её миру. Какой чёрт дёрнул её прицепиться к обычной ведьме растений? Видимо дёрнул. Уиллоу Парк же просто плывёт по течению. Конечно, она не упустила возможность пару раз отвесить Боше смачных пощёчин, но раз та не отстаёт, значит намерения у неё довольно серьёзные, так? А с серьёзными людьми серьёзный разговор. Сначала она относилась к этому, как к мимолётному развлечению(ведь у неё и так забот выше крыши, так что такой груз, как отношения, ей точно ни к чему), однако постепенно она начала... Втягиваться? С Бошей временами достаточно весело. Временами — ещё и очень приятно(все мы понимаем, о чём речь, так?), так что она решила оставить всё, как есть, тем более что триклоп очень красиво улыбается до жути наивным вещам. Уиллоу считала любовь не более, чем сгустком не особо приятных проблем. Она смотрит на глупую улыбку Брайн, что чуть не вприпрыжку идёт рядом с ней. Кажется, она нашла себе эти самые проблемы. _______________________________________________ А вы знали, что Эмити Блайт пускает слюни во сне? Нет? Луз Носеда теперь знает. И невероятно умиляется этому факту. Однако в её кровати до сих пор лежит полураздетая ведьма с зелёными волосами и жутко милым личиком, которое пару часов назад искажалось в невероятно непристойной гримасе.... Кажется, доминиканка слегка перевозбудилась. Поэтому сейчас она без зазрений совести легонько трясёт зеленоволосую за плечо в попытках разбудить. — Проснись и пой, Блайт, — специально низким голосом растягивает Носеда, следом ехидно улыбаясь, потому как ведьма, не просыпаясь, находит её талию и крепко прижимается, — Ну же, Эми, вставай, — видя, что острое ухо возлюбленной слегка дёрнулось, горячим шёпотом произносит, — Я хочу тебя трахнуть. Блайт лишь сонно улыбается и тихонько угукает, не открывая глаза и ещё теснее прижимаясь. Когда же смысл сказанного доходит до неё, сонливость как рукой снимает. — С-стой, что?! Однако согласие уже получено, поэтому что? Правильно, Носеда начала действовать. Начиная с лёгких поцелуев в щёку и заканчивая укусами в шею, Луз мягко и ненавязчиво заводит ведьму, которая, как ни крути, всё ещё находится в состоянии "очень соскучилась по твоим тупым рукам, Носеда", и поэтому возбудиться за две секунды для неё проблемой не было. Её щёки слегка краснеют, дыхание сбивается, а глаза неотрывно смотрят за действиями доминиканки, что опускается всё ниже поцелуями-укусами, в то время как руки уже давно кружат за резинкой белья. Минут через пять беспорядочных ласк Луз решает стать немного смелее, поэтому она откидывает в сторону всё смущение(однако цвет щёк и шеи всё равно выдают её), и стаскивает с Эмити уже немного влажные трусики. Она приподнимает её левую ногу в колене и прижимает её к животу ведьмы(и вовсе не потому, что совсем недавно Эмити делала то же самое с собой), пальцами массируя вход, попутно наслаждаясь вздохами и едва слышимым поскуливанием. — Знаешь, Эмити, — входит на одну фалангу среднего пальца, — Ты делаешь такое красивое, милое и до ужаса развратное лицо, когда на грани, — чуть улыбается, видя, как Блайт приподнимает бёдра, чтобы пальцы погрузились чуть дальше, — Что мне хочется полностью раздеть тебя и чуть глубже поставить вопрос эстетики, — Луз резко загоняет пальцы до упора, но не начинает движения, вызывая слегка рассерженный нетерпеливый вздох. — У всех же есть та точка, в которой им всего приятней? В прошлые разы у меня не было времени её найти, однако сейчас я могу вдоволь помучать тебя, — говорит это, скалясь, в то время пальцами массируя переднюю стенку влагалища и внимательно следя за реакцией, подмечая изменения. В один момент Блайт резко меняется в лице, выдыхая протяжный стон, следом крепко стискивая зубы, — Ого, неужто нашла? Всё с той же азартной улыбкой Луз ускоряется, пальцами постоянно задевая одно и то же место, наслаждаясь голосом возлюбленной, что сейчас прорезает тишину пустого дома. А Эмити думает, что у Луз всё ещё очень красивые руки. И она почти буквально чувствует каждую шероховатость, каждую мозоль на пальцах Носеды. Она чувствует силу, с которой её вдавливают в матрас, с которой в неё входит доминиканка, и снова так неправильно тает от этого. Она чувствует на себе этот внимательный, так же, как и у неё, голодный взгляд карих глаз, и её даже пробивает на улыбку. Однако её время уже подходит к концу, поэтому вместо улыбки на лице сейчас крепко зажмуренные глаза и губы, раскрывшиеся в протяжном стоне, который топит в себе Носеда. На следующий день у Луз Носеды заканчиваются месячные, и у Эмити Блайт уже есть план мести.