evermore

***

taylor swift ft. bon iver — evermore

      Часто от своей бабушки я слышала, что много спать вредно для здоровья. Она была замужем за своей работой и деньгами, которые давались ей кровью и потом. На каждое моё возражение у неё были тысячи других возражений, спорить с которыми у меня не было ни сил, ни желания, ни ментального здоровья, ведь помимо того, что она была трудоголиком, она была ещё и очень сложным человеком.       Мне всегда казалось, что сон лечит разбитые сердца и предательства, разочарования и опустошения, несбывшиеся надежды и положенные на пьедестал жизни. Но я ошиблась или просто спала слишком долго. Уснув вечером двадцать восьмого сентября, я проснулась в обед шестого октября, успев отметить про себя тот факт, что это был день рождения моей первой школьной любви. И я окунулась в мир, о котором никогда прежде не подозревала.       «Она была сложной», «Она сама за себя знает», «Она всегда говорила о тебе хорошее» — вот, что я слышала все сорок дней. Деньги пахли алкоголем, смерть была призрачна, а несказанное осталось под крышкой гроба. Теплый октябрь превратился в золотое украшение, которое бабушка никогда не носила, а её смерть была похожа на кадры из советского кино с самой плохой развязкой. Я была отрицательным персонажем в жизни человека, который оставлял после себя лишь боль и разруху и говорил плохие вещи с красивой улыбкой на устах. — Ты украла золото и деньги — я знаю. Найдется кто-то, кому моя история будет важна и ты услышишь шаги за своей спиной — я буду там с ножом, на острие которого будет истина.       Я хотела спать и плакать. Я ненавидела себя, потому что хотелось рыдать из-за усталости, несправедливости и воспоминаний, а не из-за того, что бабушка умерла. Смерть каждого из нас лишь вопрос времени и в наших руках то, как мы это время потратим. Ранее утро, я ехала на другой конец города, чтобы спасти того, кто не хотел спасения и ожидала благодарности — наивная идиотка, полагающая, что все хорошее воздается вдвойне.       Дождь назойливо стучал по стеклу, пока в моем кармане было то, что я спасла во имя памяти. Однако, не было доказательств, что при этом я осталась хорошим человеком. Ноябрь грустил вместе со мной, и все кошмары казались явью. Я писала то, что никогда бы не сказала вслух: Был тёплый день, когда ты ушла. И будто не было тех ссор, когда в мой адрес звучали ужасные слова. И словно я никогда и не говорила, что не хочу с тобой общаться. Наверное, по факту смерти ясно лишь одно: прости и отпусти. Я знаю, что все неоднозначно, знаю, что ты хотела бы другого, но жизнь — это не те цветы, которые ты сажала по весне. И ты ушла, прихватив с собой слова, которые мне так и не сказала. И, наверное, ты действительно меня любила — во всяком случае, так мне говорят. Я не хочу хранить обиды и не хочу грустить. И, может, мы еще встретимся однажды, когда твои цветы зацветут по весне. Может, ты мне скажешь: «Здравствуй», а я молча обниму тебя. Я больше не услышу свое имя из твоих уст и ты не скажешь, что скучала. Я больше тебя никогда не обниму и больше не заплачу…       Никаких доказательств, что я хороший человек. Никаких обещаний, что смерть — это только начало. Ноябрьское небо было холодным и я словила себя на мысли, что не замечала оттенки голубого, пока не начала обращаться к Богу.       Бабушка приходила ко мне во сне и извинялась. Мы сидели на кухне и говорили о прошлом, будто у нас было будущее. Я смотрела в окно на её кухне в возрасте двадцати двух лет и переносилась во времена, когда мне было семь. Тогда я думала, что весь мир будет у моих ног — как опрометчиво. И все же, никакие её извинения во сне не смогли починить то, что было уже сломано. Ожидания, мечты и будущее казались призрачными и хрупкими, как и весь мир, который пылал. Собственные слабости я стала принимать как что-то родное и невосполнимое, как если бы забыла свой родной язык…       И на фоне смерти разбитое сердце уже не казалось концом света. Да и сама смерть не кажется такой уж сложной, если ты не знаешь, что чувствуешь. В один момент весь год пролетел у меня перед глазами: январь — моё пьянство, апрель — возвращение к прошлому, июль — тайные отношения, сентябрь — разбитое сердце. Время с октября летело… Собственный день рождения был не вечеринкой, а словно прощанием с прошлым. Я ожидала, что кто-то вот-вот нарушит свое молчание телефонным звонком. Я ожидала, что кто-то вот-вот оставит свои смешанные чувства в поезде — единственном, на который он успел…       Долгая дружба разбилась из-за крайностей. Пугающие подробности стали обыденностью — я не могла жить с мыслями о том, какой шаг она сделает дальше. Лучшая подруга вдруг стала чужой, названная сестра внезапно стала бедой… Я хранила ее секреты в тайне, в надежде на одобрение. Пытаясь спасти ее, я теряла себя и лишь отпустив поняла, что она никогда не держала меня: Тебе исполнилось шестнадцать, красивый торт и паспорт на руках. Ты думаешь, что мир — не западня, мечтаешь о карете с принцем. И это все прекрасно, но только вот… Родители лишь стареют, а ты покупаешь крем себе под глаза. Не радует ни первый снег, ни ёлка с яркими шарами. Перелив гирлянды уже не вызывает вздоха радости и удивления, в твоей душе лишь пустота. За годом год, очередная осень. Фейсбук предлагает посмотреть воспоминания, а ты и не заходил туда лет пять, в силу своего незнания. И смотришь ты на фото давних лет, когда мечтал о паспорте и вечеринках, когда не знал, что такое пустота, когда не знал, что бывают злыдни. Ты думал, что каждый рядом — хороший человек, и что у всех вокруг чистые намерения. Ты думал, что твой друг — лучший человек, и этот друг — твое отражение. За фоткой — фото. Твоя подруга поменяла цвет волос, а одна супружеская пара развелась, а ты гуляла на их свадьбе и мечтала о карете с принцем. Во взрослой жизни принцев нет, а твоя карета — поезд в никуда: пустой вагон, взгляд незнакомца, уставшие и грустные глаза. В отражении двери твой лучший друг — он незнакомец, как и ты. В шестнадцать покупаешь свечи для торта, за двадцать у свечей другое применение. Ты не считаешь дни до дня рождения: а когда? И новый год не кажется семейным, когда на кладбище ты ходишь в воскресенье. И мир одна сплошная западня, когда не можешь найти в нем свое место.В пустых глазах прохожих видишь боль и отчего-то она кажется знакомой, ведь в отражении зеркала ты видишь свой давно безликий образ — ты пустой. Отнюдь… И фейсбук кидает воспоминания с людьми, которые давно остались в прошлом. Ты думал: «Это мой человек», но оказался лишь прохожий. И спустя много лет, когда у тебя будет семья и дети, когда научишься прощать и отпускать, когда не встретишь принца на карете и перестанешь заполнять пустоту, когда увидишь в отражении друга, того, кому довериться сможешь без проблем, когда топор войны с самим собою зароешь ты в чужом саду, фейсбук пришлёт уведомление: «Воспоминаний больше нет… С этим человеком»       В итоге понимаешь, что у тебя есть только ты. И приходится самой себе посвящать стихи, чтобы не придумывать то, чего не существует, ведь денег на психолога нет.

И ты осторожно спускаешься по лестнице, наивно полагая, что он ждёт внизу. Но, дорогая, это лишь фантазии. Побереги себя — не верь ему. Ты не заходишь в вайбер, чтобы он скучал. И ты думаешь, что не заслужила ждать. О, конечно, дорогая, все так и есть: когда тебя не ценят — просто уходи. Его имя на экране телефона и вот, ты уже бежишь. Дорогой парфюм и новый свитер выглядят так глупо со стороны. Он расскажет, что все понял, но мы обе знаем, что это лишь слова. Не верь тому, кто тебе не доверяет — не позволяй ему растоптать тебя. Сегодня он, завтра — другой, ведь ничто не длится вечно, знаешь… Я полагаю, что нужно побыть одному, чтобы понять, кто ты на самом деле.

      Я спасла себя стихами, музыкой и разговорами с самыми близкими, переживая утрату, ненависть и назойливые звонки от мужчины, которому было нужно лишь мое тело. Драма преследовала меня повсеместно, а небо вдруг упало на землю. И внезапно, даже для самой себя, я заметила что загар — это ветер, а не солнце, а потом до меня дошло…       Плюшевый единорог оставался свидетелем моих слез и моего взросления. Он видел то, что не видел никто, и самое обидное то, что ни один человек в здравом уме не назовет его свидетелем того, что я хороший человек. Будучи сотканой из парадоксов, я прислушивалась к мнениям окружающих, но ни одна живая душа не знала, что в моей голове один вопрос: «А что делать дальше?»       И в самое худшее и неправильное по всем пунктам для этого время появился Гарри. Мне было скучно, и я не знала, что делать дальше. Жила мыслью, что мужчина решит все мои проблемы, хотя глубоко в душе знала, что мужчины их только создают. Я скучала на свиданиях и стремилась домой. В моем коконе было тепло и уютно — там я была хорошим человеком. Я спасала кого-то плохого и обречённого, пока Гарри спасал меня, но я не хотела быть спасённой — я хотела быть любимой. Я ловила себя на мысли, что он спасает меня только потому что давал клятву Гиппократа — в такие моменты мне было страшно.       Я смотрела в его глаза и видела там обожание — никто и никогда не смотрел так на меня. Что-то подсказывало мне, что это моя остановка, и самое время перестать бежать от себя и от чувств, которые я испытывала, но вместо принятия, я засмеялась, словно городская сумасшедшая, и сказала: «Подержи моё пиво — у меня есть история на эту тему», а после принялась рассказывать то, что обещала забыть.       И Гарри слушал мои сумасшедшие истории из прошлой жизни и принимал их. Он знал, что я пью чай без сахара, но ещё он знал, что это самая большая ложь в мире. Стайлс был первым мужчиной, которого не нужно было просить остаться — он оставался сам и готовил по утрам самый вкусный кофе. Мне не нужно было говорить о том, что я испытываю и, тем более, не нужно было угадывать его чувства — поступки говорили сами за себя.       Страх парализовал меня. Я боялась своих чувств и делала вид, будто мне все равно, но внезапно я стала ранимой и сентиментальной — репутация суки была уничтожена. Для Гарри я была хорошим человеком — я так хотела быть им. Он видел мои слезы и слышал мой смех, видел меня без косметики и слышал мою ругань — Стайлс знал меня, а не того хорошего человека, которым я так хотела быть.       В январе я была разбита и сломлена, в июле — влюблена, в октябре — парализована, а в ноябре я стала счастливой. Я перестала пытаться быть хорошей и я никогда не чувствовала себя такой живой. Во имя всего пережитого и пройденного, во имя каждой потери и каждого разочарования — счастье нашло меня и у него было имя. Гарри стал моей главной опорой. Моим домом. Моим храмом. На земле не было такого места, куда бы он пошел, а я за ним не последовала бы — я попалась и изо всех сил пыталась не бежать. И пока я опасалась чувств и последствий, Гарри действовал. «Я люблю тебя» — мое сердце забилось в сто раз сильнее. Я смотрела ему в затылок и думала, что сказать на это, но в голове была пустота.       Раньше я всегда оставляла после себя лишь выженную землю. Нарочно или случайно, но я делала больно тем, кто хотел меня спасти, пока плохие люди добивали меня и наносили удары, которые были несовместимы с жизнью. Раньше я думала, что все эти блестящие вещи важны. Мне казалось, что любовь невозможна без вспышек ревности и гнева, без эмоциональных качелей и манипуляций. Каждый мой роман был одной сплошной болезнью, и вскоре я покрылась синяками, которые оставляли после себя мои «любимые». Я болела, и никто не мог мне помочь. И лишь встретив Гарри я поняла, что такое настоящая любовь. Это спокойствие. Тебе не приходится угадывать его следующий шаг или играть в кошки-мышки. Рядом с ним я знаю, что будет завтра. Он не болел, и каким-то образом рядом с ним перестала болеть и я. Возможно, я просто заражалась от других… Если что-то в этой жизни я и сделала правильно, то только то, что из всех сумасшедших мужчин, которые были рядом со мной, я выбрала ментально здорового человека. Хорошего человека. — Я тоже тебя люблю, Гарри.       И я думаю, что, в отличие от всей пережитой боли, это навсегда.