Слабость богини

      Боль прошедшая по телу судорогой заставила девушку открыть глаза. Вместо привычной комнаты она увидела ярко-синий тронный зал сделанный как будто из хрусталя. Липкий холод прошёлся по спине. Шатенка испуганно вскочила, но споткнувшись о свою же ногу, с грохотом упала на живот. Это всё не было иллюзией — боль была настоящей.       Вздыхая, она подняла голову и только начала понимать: «Это всё правда. Я действительно…» — не успела додумать истину Моника, как к ней неспеша подлетела маленькая хрупкая девушка похожая на фею, именующая себя – Мурумуру

***

      Стоящей около иллюминатора обнаженной девушке земная сфера виделась настолько мизерной, что казалось будто она поднимет её двумя руками. Конечно, на расстоянии бесконечности, планеты, а в частности люди казались такими ничтожными и ненужными, что зеленоглазая лишь со скукой зевнула, отворачиваясь от родной Земли.  — Богиня… Богиня! — Внезапно раздался визгливый голос помощницы. Моника настолько свыклась с этим, что даже не вздрогнула. Склонив голову набок, она лишь печально рассматривала яркие, искрящиеся камни зала. Тяжело вздохнув она прошла к своему седалищу, абсолютно не обращая внимания на въедливый голосок Мурумуру. — Моника, ты вообще меня слышишь? — Вдруг раздался её голос рядом с ухом, заставив девушку отшатнутся и испуганно шикнуть. — Мурумуру… – угрожающе прошептала богиня, с вызовом посмотрев на надоедливую девушку. — Ваше Господство, ну что это такое? Вы опять обнажены! Я конечно понимаю, что кроме меня здесь никого нет, но имейте достоинство! — продолжала надоедать малявка, не переставая кружить вокруг богини.  — Следи за языком, Мурумуру. Мне так просто так комфортнее, – девушка блаженно подтянулась и грациозно развалилась на троне. – И я говорила, называй меня Моникой. Только Моникой. Тысячный раз повторяю...       Она могла привыкнуть к чему угодно: к неразделенной любви с Пратогонистом, к добровольному заточение в этом забытом месте наедине с Мурумуру, даже к безграничному времени, которое непонятно для чего ей было предоставлено. Но единственное к чему она никогда не привыкнет – это то, как её называют не по имени. Имя данное ей в игре. То самое имя, по которому обращался к ней ОН... — А я в тысячный раз заявляю: вам следует отказатся от своего имени! Я предлагала и предлагаю стереть себе память, дабы избавиться от людских привязанностей. Решайтесь! — Возбужденно пархала над ней «фея», сбивчиво предлагая свою безумную идею, постоянно отвергаюмую Моникой ранее. — Если вы избавитесь от всего ненужного, тобишь – старья, то сможете начать новую бесконечную жизнь самой прекрасной из богинь! – Её высокий голосок ударился о стенки замка, возвращаясь эхом.       «Мурумуру стала ещё навязчивее. Как всегда её проигнорировать уже не получится, надо ответить чётко и ясно, чтоб даже ей стало понятно!»       Медленно развернувшись к Мурумуру, Моника вздохнула и подбирая правильные слова пробормотала:  — Я не могу. Если я позволю тебе это сделать, я же потеряю… — девушка запнулась и уткнула свой взгляд в пол, — Потеряю… Навсегда потеряю любовь к нему!       Это жалобное высказывание казалось лишь мольбой о помощи которое так долго хранилось у неё в груди. Это не то, что ожидала от себя богиня. Не так она хотела объяснить всё, совершенно не так! От стыда её щеки загорелись и стали пунцовыми.       Мурумуру лишь сщурилась и с интересом начала разглядывать девушку. За всё ту бесконечность что она тут провела, это первый раз, когда она сомневалась в себе, а также так откровенничала. Или же просто показалось?        Стараясь не обращать внимания на её реакцию, девушка сбивчиво продолжала: — Лишь он… Он моя причина жить. Я никогда в жизни не удалю те прекрасные воспоминания о своей любви и я не хочу чтобы ты забирала их! Моё существование потеряет всякий смысл. – «Почему… Почему это звучит так жалко?! Это не то, что я хочу сказать».  — Что за вздор! — начала Мурумуру, издевательски улыбнувшись. — Вы серьёзно в это верите? Любви не существует, кому как не вам это знать! Люди просто придумали её, чтобы чувствовать себя одинокими и несчастными когда её нет. Они верят, что обретя истинную любовь их жизнь станет полноценной, но есть лишь одна истина – любви и привязанности как таковой не существует. Существует лишь зона комфорта! – А как же я?.. Я не отказываюсь от своих чувств, хоть он и не обращает на меня внимания. Это ли не любовь? – Это лишь твоя зона комфорта – ты любишь страдать и любишь унижение. Никто никогда не любил вас, Божество! Возможно вы не захотите в это верить, но это правда. Ведите себя более сдержанно. — посоветовала Мурумуру, отлетая от девушки на добрые пятнадцать метров, ибо из-за своей вспыльчивости та могла запросто и ударить её. Такое бывало уже несколько раз. — Это не правда! Не правда! — вскочила с трона Моника, нервно заламывая руки, — Я никогда не поверю в это!       «А она довольно забавна когда начинает спорить о том, что ей важно и к чему она причастна. Сколько бы я не пыталась упрекать её убийствами что она совершила – получала ноль реакции. А здесь, посмотри-ка, даже на крик перешла. Занятно, занятно…»       Моника же думала о своём. Ей отчаянно хотелось доказать этой зазнавшейся мелочи, как она не права. Её скептика ранила самые глубокие чувства и поэтому она не могла просто так это оставить.       Мурумуру же, как будто назло, с дьявольским оскалом продолжала давить на самое больное:  — Зачем вам продолжать страдать о нём? Он никогда не думал о вас всерьёз, вы были лишь его игрой! Знаете как называется жанр вашей игры? Ви-зу-аль-ная но-вел-ла. Игра для отаку. Вы понимаете, о чём я? – «Интересно, ей доставляет удовольствие говорить всё это?» — Ну и что?.. Ну и что?! Если я вызвала у него хотя бы какие-то эмоции, я уже счастлива… — продолжала цепляться, как утопающий за соломинку Моника.  — У кого именно? Про кого именно вы говорите? — Не успев подавить невовремя вырвавшись смешок, переспросила Мурумуру.       Моника замолчала. Ей нечем было возразить, поэтому она лишь обессиленно опустила голову.       «Что я ей отвечу? Она всё равно не поймёт меня, а признаваться богини в том, что она всего лишь хотела быть нужной – просто абсурд! Я любила его. И до сих пор люблю. Хочет Мурумуру этого или нет». — Если бы он симпатизировал вам, то никогда бы удалил вас, — прозвучал грозный голос Мурумуру и она вихрем поднялась к самому потолку, начиная аж светится от неудовлетворения.       Её голос вновь прозвучал, но теперь он был похож на раскат грома, гремевший в непогоду в открытом океане.  — Богиня… Любви не существует. Есть привязанность, расчёт, доверие, самообман – но никак не любовь. Повторю еще раз: он никогда не любил вас и никогда уже не полюбит. Глупо и наивно верить в то, что никогда не произойдёт. Ни один из ваших игроков не был влюблён в вас и ни один не пожертвовал бы собой ради вас. Вы должны были это понять, — с горькой усмешкой завершила Мурумуру. – «Интересно, долго ещё она будет настаивать на этой брехне? Так раздражает…» — А я… Верю! Верю, что кто-нибудь из них любил меня, даже находясь в другом мире! — упрямо, как рыба пойманная в сеть, билась за своё Моника.  — Да вы просто бредите, Госпожа, — злорадно улыбнулась Мурумуру, заставив шатенку вновь вздрогнуть. — Вспомните хотя бы пример Юны Гасай и Юкитеры Амано: после того, как он вернул её изначальную форму на Землю, она ни разу не думала о нём! Если бы она по-настоящему любила его, этого бы никогда не произошло. Как там у людей это называют? Красная нить судьбы, кажется. Да не важно. Если бы не я, он бы продолжил медленно гнить, страдая о моей любимице!  — Это… Другое! Юно заменилась на ту, которая не любила Амано! Той Юно Амано просто нравился. Это не то чувство, что испытываю я! – «Нашла с чем сравнить. Да, Юно убила ради парня намного больше народу чем я, но она похитила его и держала в заложниках! Это просто недопустимо — причинять вред тому, кого любишь. Я просто не могу сравнить свою любовь, с чьей-то ещё. Моя любовь на их фоне выглядит уж очень невинной.»       Моника решила продолжать упёрто стоять на своём, понимая бессмысленность этого, а также грядущее поражения.       Что она знала о любви? То, что она богиня не значит, что она всесильная и всезнающая. Ей не позволили даже иметь парня, не то чтобы влюбить в себя кого-то! Она была бессильна против Мурумуру, но также продолжала верить в себя и свои чувства, поэтому без тени сомнения с вызовом посмотрела на красноглазое исчадие ада, которое посмела давить ей на самое важное.       Наконец Мурумуру не выдержала. Прекратив светиться, она сжала губы и постепенно её глаза приняли прежний фиалковый цвет. Сложив руки в молитве, она вновь посмотрела на Монику, но уже иначе — этот взгляд показывал скорее заинтересованность, нежели враждебность. Конечно же, она не собиралась на неё молиться, просто такой жест означал её сосредоточенное раздумье, к которому так привыла Моника. Она начала смотреть на неё нервно покусывая губу в томительном ожидании. Тишина угнетала, но Моника не решалась её нарушить, боясь того, что может сказать ей Мурумуру.       Тем временем в маленькую прелестную головку пришла интригующая и довольно заманчивая идея. Улыбка, больше похожая на звериный оскал вновь засияла на её лице. Дыхание участилось, предвкушая новую забаву. — Б-боги... Кхэм, Моника, — еле сдерживаясь, тихо позвала она и её голос ударился о кристаллы, становясь всё выше.  — Чего тебе? — облизнув губу, настороженно поинтересовалась богиня, прикрыв левый глаз и скрещивая руки на груди в знак недовольства. — Моника, хочешь доказать свою божественную правоту? — медленно подлетая к девушке, приторно-сладко спросила темненькая.  — Что ты имеешь в виду? Как мне это сделать? — заинтересованно поддалась вперёд девушка.  — Всё очень просто, госпожа Божество, — на расстоянии меньше полуметра заявила Мурумуру и облизнулась, — Мы возьмём двух влюблённых — парня и девушку, и отправим в любой на ваш выбор мир. У вас будут два условия как у Божества, я же удосужусь одним…  — Не слишком ли это… Лояльно по отношению ко мне? — осевшим голосом поинтересовалась Моника, не ожидавшая такого.  — Вовсе нет, вы же всё-таки Богиня. Так как? — обволакивающе и маняще промурчала Мурумуру, протягивая Монике свою маленькую ручку.  — Согласна. — Девушка тут же пожала её. – «Что я делаю?! А если проиграю?.. Что со мной происходит? Почему же я стала такой несдержанной и импульсивной?»       Моника понимала почему, но не хотела этого признавать — если она выиграет, есть шанс встретить ЕГО. Мысль об этом прошлась очередной судорогой по её телу.  — Говори условия! — убирая руки за спину, не прекращая зрительного контакта с Моникой, громко приказала «фея». — Первое — людей, которых мы возьмём в тот мир выберу я, — сглотнув, предложила Моника. — Принято. — И второе — они будут жить в одном доме, — сказала Моника, а сама ужаснулась, – «Я могла придумать что нибудь получше, и что за ахинею я сейчас сказала?! На кон может быть поставлено всё что угодно, а я так беспечно раскидываюсь словами».  — Принято! Прелестно. Вы выберите, людей и мир, из которого вы их возьмёте, и оставите их жить в одном доме, тем самым увеличивая шансы вашей победы! — восторженно восклицала Мурумуру. — Года хватит на наш спор? – «Моника ещё сполна получит за свои беспечные слова, уж я об этом позабочусь».       Мурумуру вылетела ровно в середину комнаты, дабы сосредоточиться на своём условии.  — Предостаточно! — выбегая вслед за ней на середину зала, воодушевлённо ответила Моника.  — А теперь моё условие, — спустя какое-то время, подлетев к Монике, злорадно прошептала Мурумуру, — они будут находится в мире игры «Doki Doki Literature club!», а также ВЫ будете жить там в качестве Президента.  — Что… Н-нет, ты говорила одно условие, и вообще… Что это за нелепость?! Я не вернусь туда... — с ужасом прошептала Моника, отстраняясь от Мурумуру как можно дальше.  — Это и есть одно условие, содержащие два пункта, — лукаво ответила Мурумуру, — хоть вы и Божество, Моника, но спор есть спор. Да здравствует президент литературного клуба!  — Нет, нет, нет! Нет!!! Я не вернусь туда! Никогда не вернусь в этот клуб! — падая на колени от неожиданно навалившейся усталости и безнадежности, продолжала твердить богиня.  — А вот теперь твои слова точно не имеют смысла. Всё равно Протагониста там не будет. Или вы жаждали вернуться во время до фестиваля?  — Да-а… То есть нет! Конечно нет!!! Я хочу увидеть его. Но не так… Точно. Я не вернусь!.. — вновь устало вопила Моника, слабея с каждым криком всё больше и больше.  — Если вы победите, я верну вам его. Верну его навсегда и отправлю вас вместе в какой нибудь безопасный мирок, существовавший для вас двоих, — сказала ту фразу Мурумуру, за которую Моника поубивала бы ещё раз девушек из Литературного клуба, а может, и не только их.  — А если… проиграю? — поднимая изумрудно-зелёные бездонные глаза, в которых читались слабые лучики надежды, спросила богиня. Она всё-таки смогла найти в себе силы приподняться, когда на кону стояла такая огромная карта. Она просто обязана выиграть.       Мурумуру провела по её волосам рукой и даже улыбнулась, но затем резко отстранилась. Она уставилась на неё глазами, которые вновь залились алым цветом. У Моники аж перехватило дыхание.       «И кто теперь тут главный?» — А если проиграете — я удалю вашу память и вы будете моей марионеткой, — жестко отрезала Мурумуру, но затем потушила свои глаза и задумчиво произнесла, — хотя, возможно, я могу придумать что-нибудь ещё...  — Я... Согласна, — ещё раз повторила шатенка, помутнев рассудком от соблазна и испуганно протягивая вновь свою руку.  — Вот и славненько, — привычным детским визгливым голоском ответила Мурумуру и склонив голову набок мило улыбнулась.