Под прицелом объектива

      — Тэ, подожди! — Джин буквально выскочил из открытой двери как пробка из шампанского, при этом зацепившись рукавом за ручку уже как последний дебил, и Тэхен смог оценить это, потому что именно в этот момент он развернулся. — Чертовы ручки!       Джин дергал пальто, совершенно не заботясь о том, насколько болезненным для шерстяной ткани будет это освобождение.       — А вы, собственно, кто? — Тэхен подошел ближе, и Джин впервые за все время их знакомства, начиная со встречи, которая произошла четыре года назад, не увидел на его лице ничего приятного и обнадеживающего.       — Ну, перестань, я Джин. — Но он теперь совершенно растерялся.       — Джин? — Тэхен деланно задумался. — На сколько я знаю, причем, от самого Джина, он сейчас находится в своем очень большом драматическом театре и освободится только глубоким вечером. Настолько глубоким, что я успею вернуться домой и лечь спать.       — Тэ, прости, что я тебя обманул. — Джин решил, что теперь не самое лучшее время пользоваться расхожим «лучшая защита — это нападение» и вооружился самым крепким из всех его имеющихся щитов — очаровательным раскаянием. Искренним, и это было важно.       — А почему ты меня обманул? — Выражение лица все так же не менялось, и его абсолютно холодный взгляд и угрожающе опущенные уголки рта Джина тоже никак не могли обнадежить.       — Потому что я испугался. Знакомство с родственниками — это очень серьезное дело, а мы… — Джин говорил быстро не только потому, что нервничал, но и потому, что когда ты быстро говоришь, мозг твоего собеседника не успевает воспринимать все досконально, потому часть информации достраивает самостоятельно в соответствии со своими ожиданиями.       — Ты мог мне просто сказать об этом, Джин. Я взрослый и вполне адекватный человек, чтобы суметь воспринять отказ. Особенно, если бы ты объяснил мне его. Но ты решил меня обмануть, чтобы избежать того, в чем участвовать не хотел. Не очень взрослый подход. — Тэхен покачал головой, но уходить, кажется, не собирался, как будто надеясь услышать что-то, что сможет его успокоить и смягчить.       — Тэ, ну ты ведь понимаешь, что это мелочь, и что я не настолько провинился, чтобы теперь настолько чувствовать себя виноватым, а ты можешь мне поверить, что я действительно раскаиваюсь.       — Ты уж определись: мелочи это или дело серьезное. — Тэхен лишь раздраженно повел бровью, и Джин понял, что его надежды начали бесследно таять. — И раскаиваешься ты лишь потому, что был застигнут врасплох. А если бы обман не вскрылся? М? Вот, то-то же. Но мне пора. И… — Тэхен улыбнулся, но в этой улыбке не было ни намека на его фирменное, с ног до головы укутывающее очарованием дружелюбие. — Извини, что прервал вашу дружескую встречу.       Он повернулся, чтобы уйти, но сделал это не слишком решительно, потому у Джина вновь появился шанс.       — Куда ты теперь? — Кажется, или он не смог как следует им воспользоваться?..       — К брату, как и планировал. Потом приеду домой, а завтра устрою себе очень домашний и уютный вечер. Буду наряжать елку и пить глинтвейн. Или какао. У меня будет время выбрать.       — А как же я? — Джин буквально вскинул и без того удивленно, с досадой приподнятые брови.       — А ты очень занят в театре. — Тэхен быстро оглядел Джина с ног до головы, задержавшись на его лице, и Джин почувствовал, что его окатили ледяной водой. — Я позвоню тебе.       И вот теперь он удалился решительно, в то время как Джин…       — Ну, и как прошло? — встревоженный Юнги встревожено наблюдал за довольно трагически вернувшимся Джином.       — Ничего.       — Ничего в смысле ничего страшного, или ничего в смысле тлен и безысходность?       — Юнги, понимаешь, я просто испугался. Я никогда не знакомился с родственниками своих романтических увлечений, и теперь мне реально страшно. Я боюсь. А вдруг… — Джин, кинув ставшее вдруг ненавистным пальто на диван, который занимал до этого, устроился рядом.       — Насколько я знаю, единственное чего ты боишься — насекомые, но ожидать, что у кого-то из семьи Тэхена есть пять пар ног и крылья явно не приходится. Тогда в чем проблема? — Юнги задал этот вопрос, но по лицу Джина сразу понял, что ответа на него нет и не будет. — Что ты ему сказал?       — Что весь день буду занят в театре. А он сказал, что позвонит мне. Ну конечно. — Джин раздосадовано всплеснул руками, затем драматично запустив их в свои волосы. — Наверняка, он выключит телефон или просто перестанет мне отвечать, пока я буду сходить с ума. Вот смотри.       Он достал из кармана пальто свой смартфон и набрал номер, поставив его на громкую связь. В кабинете сразу раздались гудки.       — Я же тебе говорил. Все когда-то проходили это.       — Алло. — Знакомый голос раздался слишком внезапно, и прежде чем на лице Джина отразилась паника, он быстро нажал на сброс.       В кабинете главного директора повисло молчание, которое прервался сдавленным смехом, который раздавался со стороны Юнги.       — Господи, это было так по-идиотски, ты себе не представляешь!       — Спасибо за поддержку, друг. — Джин насупился, вместе с тем вдруг поняв, что у него есть реальный шанс на примирение. Ну, если только Тэхен не успел уже удалить его телефон и взял теперь трубку лишь потому, что номер был неизвестен.       — Ты же говорил мне, что влюблен. Что у тебя это впервые. Что ты счастлив и воодушевлен. А теперь выясняется, что ты напуган до такой степени, что разучился говорить по телефону.       Джин размышлял, затем внезапно выдав.       — Разве это нормально знакомиться с родственниками в самом начале? Ну, даже до секса?       — Знаешь, раньше считалось зазорным заниматься сексом до свадьбы. И до знакомства с родственниками. И, уверен, в те времена это работало одинаково для всех видов отношений. Высокие моральные принципы. Возможно, это даже правильно.       — А вдруг… что-то не понравится? — Джин говорил настолько не уверенно, что Юнги показалось, что он теперь сомневался в собственной интеллектуальной состоятельности, вдруг прислушавшись к озвучиваемым мыслям.       — А вдруг понравится? Что вообще за мысли? Подожди… — Юнги вдруг серьезно задумался. — У вас с этим какие-то проблемы?       На этих словах глаза Джина не только возмущенно направились на лоб, но и округлились.       — С чего ты взял? Просто мы знакомы… Четыре года. — Джин вновь задумался. — Но поцеловались только неделю назад!       — И что? — Юнги смотрел на своего лучшего друга прямо и невозмутимо. — Тебе не хочется? Ему не хочется? А если обоим хочется, то… Господи, Джин, у меня ощущения, что ты теперь репетируешь роль в какой-то дебильной мыльной опере, где вся трагедия заключается в том, что главный герой не отличается умом и сообразительностью, при этом обладая явно скрученными моральными регуляторами. Ты создаешь проблемы там, где их быть не должно. — Затем Юнги смягчился. — Но если это твое первое чувство, тебе простительно. И ты все равно знаешь, что делать, я уверен. И знаешь, что он тебя простит при первом же удобном случае. Тебе просто нужно ему этот случай быстрее «подвернуть».       Джин внимательно смотрел на Юнги, но явно его не видел, глубоко погрузившись в раздумья. А затем на его лице появилась улыбка.       — Чтобы я без тебя делал…       — Иди и возвращай своего рыцаря всеми доступными средствами!

***

      — Тэтэ, золотко, что с твоим настроением? — Сынби, мягкий и певучий голосок которой до сих немного брутально скрипел, присела на подлокотник кресла, на котором задумчиво устроился Тэхен, запустив свои тонкие пальчики в его волосы. — Это из-за того, что твоя любовь не смогла к нам прийти?       — Он обманул меня. — Тэхен сказал это вслух и снова вернулся к мысли о том, что несмотря ни на что, скучает.       — Обманул? Как? — Намджун появился в гостиной в подносом в руках, и Сынби тут же встала, чтобы предотвратить возможно готовящуюся катастрофу, заметив, что одна из тарелок слишком ненадежно заходит на край деревянного подноса.       — Сказал, что не может прийти, потому что занят, а оказалось, что он не занят. И я узнал об это совершенно случайно. — Тэхен нахмурился, но его брови быстро расправились, когда он увидел приготовящегося давать мудрый и беспристрастный совет старшего брата, который уселся на диване, скрестив на коленях руки.       — Есть два варианта. Первый: он не хочет знакомиться с твоей семьей, потому что относится к тебе пока не на столько серьезно. Второй: он до этого никогда не заходил так далеко в своих романтических отношениях и теперь просто боится. Боится и потому избегает.       — Да, Тэтэ, твой брат как никто другой знает, что такое избегать встречи с родственниками. — Сынби хитро улыбнулась, посмотрев на покрасневшего от смущения Намджуна.       — Не начинай. Ты же знаешь, что у меня были уважительные причины. — Намджун нахмурился, и девушка тут же оказалась на его коленях, мягко обняв его за плечи и убедившись, что его большая и красивая рука опустилась на ее бедро.       — Да, сначала, работа. А потом он просто сослался на плохое самочувствие.       — У меня действительно болел живот! — Намджун возмущенно нахмурил брови, и Сынби тут же чмокнула его в нос.       — Да, это называется «медвежья болезнь». Возможно, твоя любовь тоже боится. И это совершенно не значит, что он относится к тебе хуже, чем ты к нему. Это просто значит, что у него есть свои веские причины откладывать это знакомство. И мы не обижаемся на этот счет.       — Нисколько. — Намджун, обрадованный, что разговор ушел в другое русло, согласно кивал.       — А вдруг он просто несерьезно ко мне относится? — Тэхен сказал и это, и сам не поверил этому, но сомнение… Даже если оно размером с инфузорию туфельку, его невозможно игнорировать.       — Расскажи нам о нем побольше. То, что считаешь нужным. Краткий экскурс. И мы с Джуном подумаем, серьезно или несерьезно. Хотя, ты итак знаешь ответ. Но…. — девушка мягко улыбнулась, а затем в ее глазах блеснул дьявольский огонек. — Честно сказать, мне очень любопытно!       — Мы познакомились четыре года назад, когда я выполнял задание и должен был снять для него портфолио. Он актер. — Тэхен улыбнулся, гадая, как бы отреагировала Сынби, если бы узнала, как зовут этого актера и какая роль есть в его репертуаре. — Я уже тогда чувствовал, что эта встреча не была случайна, но не мог понять, что конкретно чувствовал. Это была влюбленность, но она не успела обрести ясные очертания, потому что мы не успели как следует продолжить знакомство. Но те четыре встречи, что у нас были, я до сих пор помню в мельчайших подробностях.       — Тебе не следует делать многозначительную паузу.– Сынби уже с предвкушением ждала продолжение.       — Мы встретились недавно. Я увидел его на сцене, а он — заметил меня в зрительном зале.       — Подожди, ты ходил в театр без меня или… — На лице Намджуна тут же отразилось недоумение, помешанное с сомнением, и Тэхен улыбнулся.       — Это не столь важно. В общем, он вспомнил меня, а я понял, что все это время был влюблен, потому что… Как будто не было этих четырех лет. Я испытывал все те же эмоции, которые по прошествии четырех лет просто обрели более ясную форму. А может я просто повзрослел, не знаю… Но это было сильно. Он сказал, что в его портфолио до сих пор были лишь те фотографии, что сделал я, а у меня, в свою очередь, были только его снимки.       — Господи, это так романтично! — Сынби крепче схватилась за плечо Намджуна, склонив к нему голову и прикрыв глаза, которые в следующее же мгновение открыла. — А почему я никогда не видела твое портфолио? Ты же работал с нашим брендом тогда.       — Потому что не ты нанимала меня на работу. — Тэхен улыбнулся.       — Точно. — Девушка тут же смирилась с ответом. — Подолжай.       — Я предложил сделать ему новые фотографии и пригласил к себе домой, потому что у меня есть место для профессиональной съемки.       — Да, отец ее смонтировал, когда уверился, что Тэхен слишком решительно настроен стать фотографом. — Намджун улыбнулся.       — Точно. — И Тэхен улыбнулся в ответ. — Я фотографировал его и понимал, что не смотря на все мои съемки, никогда не встречал людей красивее и очаровательнее. Он правда волшебный. Уникальный. И тогда… Мы просто пили чай и разговаривали, сидя на диване в моей гостиной. Он сразу стал мне близок, и я также, как четыре года назад, ощутил острую потребность о нем заботиться. Потому что совершенно уверился в своих чувствах.       — А он? — Сынби нетерпеливо подалась вперед, как будто это могло ускорить ответ Тэхена на заданный вопрос.       — Мне кажется, что он ощутил то же самое, что и я. Я не могу объяснить это словами или дать этому логичное обоснование, но… Я просто все видел в его глазах.       — Тэтэ, ты такой романтик… — Глаза девушки заблестели, и Намджун поторопился покрепче прижать ее к себя, мягко обнимая за талию.       — Наверное. — Тэхен смущенно улыбнулся, затем вдруг став серьезнее. — А теперь он меня обманул.       — Этот обман разве смог перечеркнуть все твои чувства? — Сынби взволнованно смотрела на задумавшегося Тэхена. — Ты дал ему возможность объясниться?       — Разумеется. Но он не смог сказать ничего внятного, хотя я изо всех сил надеялся и уже был готов все забыть.       — Он просто растерялся. — Хрупкая, сидяшая на коленях девушка звучала слишком решительно. — Уверена, что он сможет тебе все объяснить и что у него не было никакого злого умысла.       — Ты просто оптимистка, милая. — Намджун, кажется, не до конца разделял мнение своей будущей супруги.       — Причем, конченая. — Сынби чуть самодовольно улыбнулась, как будто это было ее самое большое достоинство, затем вновь ее выражение лица стало серьезным. — Но это дело не меняет. Ему нужно дать возможность поговорить с тобой. Ты не должен его избегать.       — Я не собираюсь его избегать.       — Отлично. Значит, если он действительно влюблен, он с блеском выйдет из этой ситуации.       — А если нет? — Намджун с сомнением смотрел на уверенно рассуждавшую невесту.       — А за «если нет», Ким Намджун, ты будешь неделю мыть посуду руками, и мне все равно, сколько тарелок пострадает, потому что ты все возместишь. — Девушка забавно пригрозила жениху пальцем, затем вновь вернув внимание Тэхену. — Не думай о том, что будет если. Не нужно заранее готовится к плохому, потому что если в итоге все разрешится хорошо, ты окажешься дураком, но ты, мой милый Тэтэ, вовсе не дурак. Потому… Нужно немного подождать.       — Крошка, ты мудрее, чем мой брат. — Тэхен благодарно улыбался смущенной от внезапной похвалы девушке. — Хотя, вы друг друга стоите.       — Тэ! Пока не забыла! Ты уже нарядил елку? — Девушка мигом вскочила с колен Намджуна.       — Завтра собираюсь. — Вспомнив о своем намерении наряжать елку в одиночестве, Тэхен погрустнел.       — У нас осталась гирлянда, и мы готовы отдать ее тебе. В счет твоего счастливого Рождества, которое ты обязательно проведешь так, как планировал до этого. — Девушка многозначительно улыбнулась, затем скрывшись из виду и вернувшись с небольшой картонной коробкой. — Вот, заберешь домой. А пока нам уже стоит приступить к чаю и кофе, пока все совсем безнадежно не остыло!

***

      У Тэхена не было настроения. У него была елка, были игрушки для нее и огоньки, но не было самого главного — праздничного настроения, которое и должно было стать главным украшением. Но его не было, и Тэхен даже не пытался его искать. Точнее, пытался, каждый раз проверяя экран своего смартфона, но там настроения не было. Как не было и сообщений от Джина, который со вчерашнего дня, после своего, очевидно, случайного звонка, так и не объявился. Тэхен не хотел думать, что ему плевать, надеясь лишь на то, что Джин на самом деле знает, что делать, и сделает в ближайшее время. Однако, Тэхен вновь себя остановил на мысли о том, что любой обман — это плохо, и им нужно будет выяснить этот вопрос хорошенько.       Интересно, когда он последний раз ложился спать в девять часов вечера… В начальной школе? Это было странное чувство — после душа облачаться сразу в пижаму, целенаправленно следуя в кровать, а не на диван в гостиную, чтобы почитать или посмотреть кино или просто послушать музыку с чашкой теплого молока наперевес. В общем, заняться чем-то умиротворяющим и гармонизирующим. Но не теперь.       Хотя Тэхен знал наверняка, что как только он положит голову на подушку, даже самые легкие намеки на сон тут же выпарятся из его организма, а не поможет даже волшебный аромат лаванды, который источало его постельное белье после использования нового кондиционера и эфирного спрея для наволочек. Все это было приятно, но теперь вряд ли эффективно.       Он надел одну из своих любимых клетчатых пижам, выключил телефон и уже откинул одеяло, до этого освободил его от покрывала, как раздался звонок в дверь. Неожиданно, потому что он действительно никого не ждал. Точнее, он ждал, но было бы слишком самонадеянно теперь полагать, что его ожидания так легко, после целого дня молчания, могут оправдаться. Тем не менее, он направился к входной двери.       — Привет. Извини, что так поздно. Просто я хотел наверняка застать тебя дома, потому что у меня с собой много всего важного и жизненно необходимого для праздничного настроения. — Джин тараторил и смотрел Тэхену под ноги, при этом в руках держа увесистый картонный пакет. — Я купил вино, апельсины, корицу и гвоздику для глинтвейна, а еще первоклассный порошок какао, с которым получится отличный… Какао. А ты уже собираешься ложиться спать? А как же елка? Или это пижамная вечеринка?       Тэхен освободил проход, жестом приглашая Джина хотя бы переступить порог.       — Тэ, а ты рад меня видеть? — На его очаровательно взволнованном лице была нетерпеливая и немного отчаянная надежда на утвердительный ответ.       — Я дам тебе пижаму, чтобы ты мог пройти дресс-код. И даже уступлю свою кровать, если вдруг вечеринка затянется.       Тэхен молча протянул руку за пакетом, и Джин, все еще не имея возможности разглядеть на его лице что-то очень обнадеживающее, это обнадеживающее явно успел расслышать.       — Проходи и располагайся. Сейчас я найду для тебя что-нибудь подходящее по случаю.       Джин сразу успел порадоваться нескольким вещам: тому, что он догадался принять душ, прежде чем ехать в гости (хотя это было сделано исключительно от волнения, в слабой попытке смыть с себя мягко скребущееся беспокойство); тому, что Тэхен явно не настроен забывать его на всю оставшуюся жизнь и, наконец, тому, что привез ингредиенты для глинтвейна, потому что только глинтвейн мог притупить волнение и чувство самосохранения. А главное — поддержать ту волшебную атмосферу, которая вот-вот должна была установиться. Как только на елке появится первая игрушка...        Джин выдохнул. Что ж, начало положено.