Под прицелом объектива

      Джин стоял напротив открытого холодильника и очень сосредоточенно соображал, что именно он может приготовить на завтрак, затем только планируя посетить душ. И, уже после, надеясь немного посмотреть на заспанную, очаровательно припухшую мордашку Тэхена, который сопел, зарывшись в одеяло тогда, когда Джин бесшумно вылез из постели, на ходу надевая подобранные с пола пижамные штаны.       — Что ты тут делаешь? — Джин дернулся, услышав за спиной низкий, с милой сонной хрипотцой голос.       — Смотрю, что можно приготовить поесть. — Он закрыл дверцу холодильника и уже было собирался обернуться, но Тэхен ловко и крепко обнял его сзади, прижавшись всем телом, и Джин только теперь смог заметить, что он был совершенно голым, но с накинутым на плечи одеялом.       — Мы идем досыпать. — Тэхен медленно, но верно направлял Джина обратно в спальню, то и дело утыкаясь носом в его волосы.       — Тэ… — Джин улыбнулся в момент, когда они перешли порог комнаты, встав напротив кровати с художественно сбившейся простыней. — Что ты делаешь?       — В мою постель нельзя в одежде. — Тэхен нетерпеливо стаскивал с Джина пижамные штаны, крепко держась за их резинку. — А теперь сам.       Джин послушно, с помощью стоп, стянул опустившиеся на пол штанины, окончательно от них избавившись. Убедившись, что штаны остались в прошлом, Тэхен быстро устроился на кровати, откинув одеяло, демонстрируя приготовленное для Джина место, которое он занял. И Джин убедился, что принял правильное решение, согласившись на эту провокацию, в тот момент, когда вновь ощутил еще не отпустившее сонное тепло голое, тесно прижимавшееся кожей к коже тело.       — Ты вчера так быстро уснул, что я даже не успел поинтересоваться, как все прошло? — Тэхен говорил сквозь то и дело останавливающиеся на плечах губы, которые, соприкасаясь с кожей, тут же дополнялись мягким и деликатным языком. — Это удивительно, но ты реально сладкий на вкус...       — Все прошло… — Джин задумался, затем развернувшись к Тэхену. — Тебе было хорошо?       — Я бы не мог определить это как просто хорошо. — Тэхен смотрел Джину в глаза, и в его взгляде, который до сих пор был слегка припорошен сном, блеснул хищный огонек, который тут же заслонился трепетным обожанием. — Наверное, это потому, что я люблю тебя.       Джин замер, ощутив, как сердце лихо подпрыгнуло из груди, несколько раз споткнувшись о кадык. Он хитро улыбнулся.       — Странно, я думал, что это я тебя люблю… — Джин невозмутимо перевернулся на другой бок, воспользовавшись взволнованным замешательством Тэхена, и теперь находился к нему лицом.       И Тэхен тут же сгреб его в охапку, для верности закинув сверху одну ногу и с жаром впившись в уже растянутые в улыбке пухлые губы. Он целовал настолько вдохновенно, что Джин невольно начал ощущать, что кровь, до этого спокойно циркулирующая по всему организму, стала потихоньку приливать к до этого спокойному и еще приятно уставшему после ночи члену.       — Тэ, пора вставать. — Джин мягко отстранился и взял красивое лицо с закрытыми глазами в свои ладони.       Тэхен переместил свою руку, которая до этого крепко держалась за талию, к его пояснице, заставив Джина непроизвольно чуть выгнуться ему навстречу, затем пальцами игриво потянувшись к мягким ягодицам.       — Ты уже встал. — Он открыл глаза, и Джин сразу разглядел в них легкое, интригующее самодовольство. — Как и я, впрочем.       Он слегка повел бедрами, и Джин тут же убедился в том, что они оба успели «встать», правда, это «встать» никак не было связано с необходимостью подняться и покинуть кровать.       — Тэ, я хотел съездить к Юнги на выставку. — Он стал дышать немного быстрее, когда Тэхен убрал с него свою ногу, вместо это крепко взявшись за бедро Джина, которое приподнял и прижал к своему бедру.       — И я хотел. И мы обязательно съездим, после того… — Тэхен сделал ловкое движение, оказавшись сверху и сразу слишком удачно и тесно соединив уже совершенно окрепшие члены воспользовавшись своим выгодным положением между добровольно раздвинутых ног. — После того, как немного поиграем.       — Тэ… — Джин улыбнулся и обнял Тэхен за шею, без слишком долгих церемоний увлекая в полный любви, глубины и желания поцелуй.

***

      Юнги сразу заметил расположившуюся напротив самой большой фотографии коллекции пару, и сразу распознал, что бережно державшая широкоплечую фигуру за талию рука принадлежала Ким Тэхену.       — Ну, что скажете? — Юнги встал рядом с Джином, и тот тут же покровительственно опустил ему на плечо руку.       — Знаешь, могло бы быть и лучше. Несмотря на то, что здесь собралось много народу, мне кажется, что все-таки не хватает праздничного настроения. — Джин пытался выглядеть и звучать скучающе и равнодушно, но на его лице играла слишком красноречиво выдающая восхищение улыбка.       — А если прикрыть свое фонтанирующее остроумие?       Джин крепче прижал недовольно надувшегося Юнги к себе.       — Ты большой молодец, и я тобой горжусь!       — Даже несмотря на то, что Тэхен нашел всех этих фотохудожников? — в голосе Юнги было осторожное сомнение, и Тэхен тут же наклонился вперед, чтобы иметь возможность на него посмотреть.       — Я просто предложил друзьям заняться чем-то приятным и полезным, а именно — расчехлить свои камеры и выйти погулять по праздничным улицам. Хотя… — Тэхен чуть наклонился к табличке. — Бэн Мёрфи предпочел лес. Кстати, на этой работе нет никакого фотошопа — я сам видел, как он выстраивает кадры, пользуясь лишь своими умениями и знаниями о фокусном расстоянии.       — И белка настоящая? — Джин с полными удивления глазами повернулся к Тэхену, который решил не отказывать себе в удовольствии и быстро чмокнул приоткрытые от недавно заданного вопроса губы, побудив их сложиться в улыбку.       — Настоящая. Он просто правильно подгадал момент. Вообще, Бэн очень востребованный фэшнфотограф, но, кажется, он уже успел устать от красивых лиц, если так самоотверженно взялся за зимнюю природу, явно не один час просидев в снегу.       — На этот снимок уже очень много заявок. — Юнги указал на находящийся рядом с портретом небольшой прозрачный ящик, где находилось много бумажек. — Подготовка к аукциону.       — Юнги, а когда ты планируешь отправиться домой? Мы с Тэ и дядей Далмором хотели устроить тебе именины души и немного тебя расслабить. Ты ведь улетаешь завтра?       — Да, в 10 утра, чтобы успеть составить братцу компанию под Рождественской елкой и что-нибудь положить в его носок. Хотя, я бы предпочел заполнить его черепную коробку. — Юнги быстро посмотрел на часы. – Если мы отправимся прямо сейчас, то у меня будет часа три на дядю Далмора, часа два на сборы и десять часов на здоровый сон. Только вам нужно будет меня совсем чуть-чуть подождать — мне нужно дать кое какие распоряжения.       — Ни в чем себе не отказывай. — Джин отпустил своего лучшего друга, напутствуя его спокойной, полной безотчетной любви и взаимопонимания улыбкой.       Как только Юнги торопливо удалился, по дороге поймав и уведя за собой одного из смотрителей зала, Джин полностью развернулся к Тэхену, пальцами теперь взявшись за затейливо выглядывающий из вязаного жилета воротничок его флисовой рубашки.       — Тэ, у меня появилась идея. И ты должен знать, что она пришла ко мне в голову добровольно, меня никогда не подговаривал и мой замысел никак не связан с тем чувством вины, что я недавно испытывал.       — Судя по долгому предисловию, это какой-то очень рискованное и грандиозное дело, да? — Тэхен мягко улыбнулся, быстро клюнув Джина в щеку, и Джину тут же стало спокойнее.       — Почти. На самом деле, оно очень рискованное, потому что… Это будет сюрприз.

***

      — Джун, пожалуйста, аккуратнее! Надень перчатку и придерживай дверцу. — Сынби, торопливо стягивающая с себя фартук, который слишком вероломно прикрывал ее простое, но идеально подчеркивающее миниатюрную фигурку красное в крупную зеленую клетку платье со спускающейся ниже колена юбкой-солнце, не могла отвести взгляд от кухни. — Ты точно справишься? Может лучше ты открой Тэхену?       — Дорогая, я что, ребен… Черт! — Намджун всегда сдерживал свои матерные позывы в присутствии невесты, потому теперь, растерянно смотря на обожженный палец, матерился внутрь себя.       — Так, ничего не трогай, я сейчас. — Девушка уже потянулась открывать дверь, все смотря в сторону пострадавшего в бою с кухонной утварью жениха. — Подставь палец под холодную воду!       Она внимательно наблюдала за нерасторопно кинувшимся к раковине Намджуном, не глядя раскрывая свои объятия, уже зная о том, кто должен в них оказаться.       — Что, Джун опять пытается себя убить на кухне?       Руки девушки сомкнули на мужской шее, но она сразу почувствовала неладное, услышав незнакомый запах парфюма и, что главное, распознав знакомый голос явно не у собственного уха, где теперь примерно должны были находиться губы Тэхена. Она осторожно, как будто опасаясь увидеть что-то неприятное или попросту шокирующее, отстранялась, смотря прямо перед собой на скрытую под светло-серым шерстяным пальто грудь, и широкие плечи. Очень эффектно широкие плечи. Она помнила, что у Тэхена плечи тоже были не узкие, но эти… Она подняла глаза.       — Джун, палец обжог ты, а умерла я? — Сынби, не спуская глаз со своего гостя, которого только что крепко прижимала к себе, обращалась к Намджуну, который тут же оказался возле нее.       — Я ж тебе говорил, что получится эффектно. — Тэхен тут же взял очаровательно улыбающегося Джина за талию, с особенным удовольствием наблюдаю отпечатавшийся на лицах напротив шок. — Принца Даниэля заказывали? Сынби, крошка, он отказывался оставаться под твоей елкой. Только если ты угостишь его своим фирменным пудингом.       — Очень приятно познакомиться, Джин. — Принц Даниэль протягивал свою руку, в то время как девушка все еще пыталась собраться с мыслями, смотря на него широко открытыми глазами.       — Сынби. Но… Как? — Девушка протянула свою маленькую ручку в ответ, ощутив мягкое деликатное рукопожатие.       — Так сложилась судьба, которая свела нас с ним четыре года назад. — Тэхен быстро поцеловал Джина в висок, затем обратившись к старшему брату, который также пожимал руку Джину, во всю щеголяя своими смущенными ямочками. — Это к нему на встречу я пошел тогда после спектакля. Он узнал меня среди зрителей, и, а узнал его на сцене.       — И теперь вы вместе? Господи, как я рада, что у вас все разрешилось! — Девушка, явно испытав облегчение и отпустив шок и удивление, прикрыла глаза, затем торопливо, но аккуратно взяла Джина за рукав и потянула внутрь, наконец, приглашая избавиться от верхней одежды. — Я так переживала после того, что нам рассказал Тэтэ. Он был так расстроен… Но я почему-то знала, что все закончится хорошо. Я же говорила тебе, Джун, а ты все «а если вдруг», «а если вдруг»...       — Дорогая, кажется, у тебя в духовке пудинг. — Намджун улыбнулся, уже зная, какая за этим последует реакция.       — Забыла! — девушка тут же метнулась в сторону кухни, оставив Намджуна ухаживать за гостями.       — Я рад, что вы все-таки решились нас посетить. — На щеках Намджуна вновь проявились ямочки, и Джин сразу понял, что ему не стоило отказываться в первый раз, потому что, очевидно, родственники Тэхена были слишком приветливы и дружелюбны, чтобы можно было их опасаться. — Уверен, нас ждет приятный вечер.       И у Джина на этот раз не было ни капли сомнения.

***

      — Тэтэ. — Джин сидел у Тэхена под боком, в темной, освещенной лишь мягко подсвечиваемой гирляндой елкой, на диване, поджав под себя ноги и перебирая в руках длинные, идеальные, любимые пальцы.       — Да? — Тэхен пытался думать о чем-то, но все, о чем он теперь мог думать — мягкие, отдающие морской солью пушистые волосы на макушке Джина и его прикрытое мягким джемпером из ангоры плечо. И в этом было столько простого и непонятного счастья, что он не мог перестать улыбаться.       — У тебя замечательный брат. А у брата — потрясающая невеста. И они оба составляют очень гармоничную, очаровательную пару. — Джин потянул пальцы к губам, отдав им теперь все свое внимание.       — Ты тоже им понравился. Так что, мы можем считать, что справили Рождество очень удачно. — Тэхен вновь и вновь зарывался носом в светлые волосы, буквально кожей чувствуя то, насколько все в Джине вдруг стало для него родным и неизменно откликающимся где-то глубоко внутри.       — Наше Рождество еще продолжается. И мы теперь должны решить, как продолжим его. — Джин наблюдал за тем, как идеально переплетались их пальцы.       — Может, пойдем, погуляем? Кажется, обещали снегопад. Потом зайдем в какое-нибудь ярко украшенное заведение и выберем горячий шоколад, в котором будут медленно таять маленькие ванильные зефирки, оставляя после себя сладкую пенку. — Тэхен быстро притянул их сцепленные руки к своим губам.       — Мне нравится твой план, но я настаиваю на том, что сварю горячий шоколад дома. Правда, для этого нам придется зайти в бакалейный магазин, потому что кое-чего не хватает, но… С этим нет проблем? — Джин повернулся к Тэхену, который до сих пор держали их руки у своих губ.       — Нет. Никаких проблем. Только я и ты. — Пальцы Тэхена, которые до этого были на плече Джина, теперь расположились на его шее, приятно и деликатно касаясь чувствительной кожи.       — Знаешь, я всегда избегал на сцене играть влюбленности, потому что они всегда слишком приторные и неправдоподобно романтичные. Или трагичные. А я никогда не питал страсти ни к тому, ни к другому. А теперь… — Джин смотрел в глаза Тэхена, в которых теперь совершенно точно отдавался блеск цветной гирлянды. — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — Как и ты, собственно. До сих пор иногда не могу поверить, что нам посчастливилось вновь встретиться. — Длинные пальцы теперь игрались с волосами на затылке, и Джин отчетливо слышал в бархатном тембре игривые интонации, как будто Тэхен надеялся на то, что Джин захочет его окончательно и бесповоротно убедить.       И Джин решил оправдать его ожидания, с чувством и всей доступной его губам мягкостью инициировав поцелуй, который и должен был убедить Тэхена в том, что все реально. Магия Рождества, волшебство романтической атмосферы и случившаяся спустя четыре года любовь. Которой суждено было превратиться в красивую историю с непременной счастливым концом.