преступная жизнь

юнги руками упирается в чужую грудь, стараясь оттолкнуть, и смеётся, потому что его не отпускают. чонгук руками шарит по телу омеги, игнорирует красивый костюм, трогает ягодицы и тонкую талию, тычась носом в чужую щёку. — чонгук, отпусти, — хихикает мин и пытается увернуться, — нас же ждут! — потерпят, — чонгук целует грубо, припечатывает юнги к стене и языком проникает в чужой рот, ловя чужие стоны и вздохи, — боже, ты такой красивый. я не могу насмотреться. — у тебя ещё будет время, — омега клацает зубами, не даёт чужому языку снова проникнуть в рот, вызывая стон у чона, — давай. сегодня наша свадьба и всё должно пройти идеально, — мин руками цепляет чужой галстук, поправляя, а после оставляет ладони на твёрдой груди, поглаживая через рубашку. — детка, этот день в любом случае будет самым идеальным, даю тебе слово.

***

по дому разносится очередной крик и чонгук нервно дёргается, продолжая забрасывать в сумку всё необходимое. пелёнки, детский костюмчик, домашняя одежда юнги и ещё прочая фигня, необходимая в больнице. — если у нас родится такой же медленный ребёнок, как его отец, я подам на развод, — кричит омега, хватаясь за большой живот, — да что ты там возишься? он же не дождётся и вылезет из меня прямо сейчас! — уже иду, детка, — чонгук выбегает из комнаты и подхватывает мужа одной рукой за талию, помогая подняться, — кто же виноват, что он планирует увидеть нас раньше срока, — бурчит альфа, но быстро забрасывает сумку в машину и садит туда юнги, — потерпи, милый. машина подъезжает к зданию больницы и чонгук первым делом передаёт омегу в руки врачей, и только потом скатывается по стене вниз, дрожащими руками набирая всех знакомых. он волнуется? это ещё мягко сказано. до академии он и подумать не мог, что у него будет муж и ребёнок, но вот он здесь: с кольцом на пальце и рожающим омегой за дверью. приоритеты поменялись, ведь когда-то чонгук думал, что будет женат на работе и только. не думал, что кто-то осмелится забрать его сердце и терпеливо ждать с тарелкой какой-нибудь похлёбки, но юнги переплюнул все его мечты, потому что по приходу домой чонгук видит накрытый стол, готовый сломаться из-за большого количества еды на нём, а после того, как альфа сходит в душ, юнги обязательно уложит его в кровать, прижмёт к своей груди и будет массировать напряжённые плечи, пока его возлюбленный не расслабится. и пусть чон выбрал омегу не за что-то, это было приятным дополнением. юнги нужно любить просто так. за то, что он есть, за то, что он дышит, улыбается и заставляет чонгука влюбляться в него с каждым днём всё сильнее и сильнее. и мысль о том, что ему придётся делить мужа с кем-то сначала пугала, пока этим «кем-то» не оказался его собственный ребёнок. когда омега сообщил о пополнении, чонгук сразу попросил его уменьшить количество часов работы и побольше отдыхать, ну, а после конечно же расцеловал лицо и худой животик. не радоваться он не мог. мысль о том, что в чужом животе растёт их сын толкает его на безумные поступки. например он никогда не любил арбузы, но ел их с мужем, смешивая с мясом и это было отвратительно., но юнги нравилось. и это главное. а всё остальное не имеет значения. ни погодные условия, ни недовольные браком родители, ни, никому не говорите, но иногда, даже работа. и чонгук уверен на сто процентов, держа на руках только что родившегося сына-альфу, что любой, кто посмеет хоть как-то навредить его семье — умрёт.

***

его явно забавляло поведение сотрудников участка, когда он зашёл в помещение, попивая горячий чай из термоса, что так заботливо впихнул ему юнги. альфы, омеги и беты носились из угла в угол, кому-то звонили, эмоционально махали руками и что-то кричали, но причину этого чонгук не знал, поэтому оставив термос на своём столе, пошёл к инспектору. — что происходит? — чонгук смотрит на намджуна, игнорируя его тяжёлый взгляд, и садится напротив, на мягкое кресло, — почему в участке все так возбуждены? — юнги и ёнджи дома? — какое это имеет значение? — они там одни? — намджун, чёрт возьми, объясни мне всё. инспектор выдыхает и откидывается на спинку стула, прикрывая глаза. — на конвой напали и маска сбежал. нам доложили пять минут назад. я…не знаю, у меня появились мысли, что он может посягнуть на юнги и ёнджи, потому что ты — — потому что я его посадил, — договаривает чонгук, чувствуя как весь воздух заканчивается, — нам…намджун, мне надо домой. альфа, не оглядываясь, выскакивает из кабинета, а после из участка. он не помнил, как добрался до дома, но помнил, как дрожали колени, когда он увидел открытую дверь. ступив в коридор, под тяжёлыми ботинками захрустело разбитое стекло, дальше лежал сломанный стул, в некоторых местах в стенах чон нашёл пули. игрушки разбросаны по детской, вся посуда разбита, а постели раскиданы. телевизоры и компьютеры с проломанными экранами и с каждым шагом чонгуку становилось всё тяжелее и тяжелее. в тот момент у него появился страх: найти юнги и ёнджи мёртвыми. — боже, — шепчет чонгук и падает на пол, игнорируя стекло, впившееся в колени. он тычется лицом в пол и тихо воет, потому что ни маленького альфы, ни омеги дома нет. что если он забрал их? у чона в голове сразу воспроизводится плач ёнджи и крики юнги, когда их разделяют. воспроизводится то, как на них наставляют пистолеты и воспроизводится то, как мёртвые тела лежат на холодном полу в каком-нибудь амбаре далеко от сеула. когда в коридоре слышатся шаги, чонгук медленно поворачивает голову, игнорируя текущие по лицу слёзы, а когда доносится детский лепет, вскакивает и несётся на звук, натыкаясь на испуганные глаза юнги. — вы здесь, — чонгук руками хватает двух самых любимых людей и прижимает к себе, поочерёдно целуя в мягкие щёки, — боже мой, юнги, где вы были? куда вы ушли? — у нас молоко закончилось, а ёнджи из-за этого стал капризничать, — отстранённо шепчет юнги, ошарашенно осматривая повреждения, — чонгуки, что происходит? — слушай меня внимательно, — альфа опускает руки на чужое лицо, поглаживая его и наклоняется, тычась лбом в чужой, — сегодня, первым же рейсом, вы улетите в калифорнию к чимину и тэхёну, в сопровождении нескольких сотрудников полиции и пробудете там столько, сколько нужно. — что ты такое говоришь? — юнги поправляет сына, сидящего у него на руках, и той, что свободна, цепляется за рукав мужа, — зачем? что-то случилось? — это всё ради вашей безопасности, понимаешь, любимый? вам нужно уехать подальше отсюда. — а как же ты? — я заберу вас сразу же, как разберусь с кое-кем. я тебе клянусь, я сделаю всё, чтобы вас защитить. мне лишь нужно знать, что пока я буду здесь, вы будете далеко.

***

юнги сжимает в кулаках ткань чужой формы и отказывается уходить, сильнее прижимаясь к чонгуку. — я без тебя не поеду, — омега отрицательно качает головой, пачкая своими слезами белую рубашку мужа, — давай ёнджи уедет с сокджином к тэ и чимину, а я останусь с тобой? — ни в коем случае, — чонгук с трудом отцепляет чужие руки от своей одежды и смотрит в слезящиеся глаза, нервно улыбаясь, — ты можешь пострадать, находясь рядом со мной. ты и ёнджи то, без чего я не смогу жить, юнги. и я не позволю кому-то отобрать вас у меня. дай мне время, умоляю. последи за нашим сыном. я поймаю его и всему придёт конец. мы снова заживём как семья и я увезу вас куда-нибудь далеко, на море, чтобы мы смогли отдохнуть от всего этого, согласен? — но я не, — юнги заикается и шмыгает носом, чувствуя подступающую истерику, — я не могу оставить тебя здесь.а что если ты пострадаешь? — тогда вы останетесь у чимина и тэхёна. они помогут вам обустроиться и если надо будет — помогут. — почему ты так просто говоришь об этом? почему вообще рассматриваешь свою смерть как один из исходов? ты не понимаешь, чонгук. ты мой муж, слышишь? — юнги зарывается руками в чужих, мягких волосах, притягивая к себе, — ты отец нашего ребёнка. мы же…мы же не сможем без тебя. — юнги, — мягко шепчет чонгук, а у самого голос дрожит. он пальцами стирает слёзы с любимого лица и целует в щёку, — я должен. понимаешь? в том-то и дело, что в первую очередь я отец и муж. мой долг: защитить вас. — и вернуться к нам, — отчаянно скулит омега и целует альфу в губы. он обнимает его за шею, вдыхает, стараясь удержать любимый запах в лёгких и плачет, сжимая чужие волосы в руках, — если ты не вернёшься, я лягу в землю с тобой. — ты не оставишь нашего сына, — чон улыбается, а после тянется к рукам в волосах, медленно убирая их, — я больше не поцелую тебя. — почему? — потому что я сделаю это, когда приеду за вами. и поверь, чтобы получить его, я горы сверну и высушу все океаны.

***

агура-хиллз встретил юнги и ёнджи тёплыми лучами и объятиями лучших друзей. чимин был впечатлён щеками маленького альфы, радуясь, что хоть у кого-то они больше, чем у него из-за чего получил лёгких подзатыльник от тэхёна, а после заботливый поцелуй в макушку. несмотря на сложившуюся ситуацию, парни пытались отвлечь юнги от всех мыслей, которые хоть как-то касаются чонгука и сеула, и, честно говоря, иногда у них это получалось. и юнги стыдился этого. потому что он не имел права лежать у бассейна большого особняка и пить вкусный сок, пока его сын с чимином и тэхёном плескался в воде. он не имел права кушать вкусную еду, пока чонгук наверняка питался обычным рамёном. он не имел права быть здесь, отдыхать и веселиться, пока его муж защищал его и сына, рискуя своей жизнью. юнги даже не имел права свободно дышать, потому что его любимый наверняка вдыхал запах пороха в этот самый момент. сколько бы дней ни прошло, сколько бы юнги ни ждал чужого звонка, всё, что он получал, это слова ким сокджина, одного из полицейских, что чонгук приставил к ним, в которых не было никакой ценной информации. потому что от чонгука нет никаких новостей и он даже не появляется в участке, скидывая всю свою письменную работу на других сотрудников. и это пугало больше всего… неизвестность. неизвестность, из-за которой юнги просыпался по ночам и прижимал к себе годовалого сына. неизвестность, из-за которой он продолжает набирать чужой номер, уже зная, что ему не ответят. неизвестность, из-за которой омежье сердце стало таким хрупким, что один звонок, содержащий информацию о смерти (чонгука) сразу разобьёт его. постепенно даже еда в горло не лезла, вырывало даже от воды, а ночные сны превратились в кошмары. эти два месяца самые ужасные.

***

юнги всхлипывает в чужих объятиях, прижимаясь к животу чимина и чувствуя его пальцы в своих волосах. его трясёт и он громко плачет, не стыдясь вытирать сопли рукавом рубашки. — я уверен, у него есть причины не звонить, — шепчет пак, убирая светлые волосы с влажного лба друга, — ты же знаешь, что он всегда будет возвращаться к тебе. — что если не в этот раз? — шутишь? вспомни, как быстро он встал на ноги после ранения, хотя врачи поголовно говорили, что ему больше не ходить, потому что ты мечтал о том, чтобы во время медового месяца тебя носили на руках? это была сложная операция, но он выкарабкался, потому что ты ждал его. или когда он участвовал в погоне и преступник врезался в его машину, задев голову? он впал в кому и мог умереть, но он вернулся. почему? потому что в этот раз его ждал не только ты, но и альфа в твоём животике. юнги, поверь мне, он найдёт путь домой, к вам, даже если оставить его на противоположной стороне земли. — н-но его так долг-го нет. — значит так надо. ваша безопасность для него самое главное. он любит вас, милый. любит и защищает. я понимаю, что тебе больно и страшно, но ты должен перетерпеть ради него и ради сына. чонгук далеко, но я уверен, даже на таком расстоянии он чувствует вашу любовь и поддержку. — я люблю его. — я знаю. и он тоже. — но я люблю его…

***

— я тебя умоляю, намджун, гони, гони, гони. — я не могу. слишком много машин, — ким касается рукой влажного, от пота лба, и нервно поглядывает на чонгука, сидящего справа, — чёрт возьми, мы не успеваем. — ты не понимаешь. он же доберётся до них. я не позволю, нет, — чон открывает дверь и вываливается из машины, игнорируя намджуновские крики. он выбегает на тротуар, несётся в сторону аэропорта, чувствуя как внутри обрываются последние нити, сдерживающие его сердце на месте. маска. маска, маска, маска. был замечен в аэропорту, рейс калифорния, агура-хиллз. рейс юнги и ёнджи. он не позволит, не допустит этого, спасёт, защитит, заберёт. надо будет — зубами разорвёт того, кто навредит его любимым.

***

когда в особняке гаснет свет, юнги резко подрывается, хватая на руки ёнджи. он выходит из комнаты, нервно вглядывается в темноту, а после слышит выстрелы снаружи. ребёнок на руках дёргается, завывая. — чшш, — юнги покачивает его из стороны в сторону и вслепую идёт по коридору, другой рукой щупая стены, — чимин! чимин, где ты? — я здесь, — мин оборачивается и чувствует тёплую ладонь на своём плече, — надо спрятаться. — кто это? боже, чимин, что там происходит? — я не знаю. послушай, эй, я уже позвонил тэхёну. он уже едет. полиция тоже. я выглянул в окно, но там никого нет. я имею в виду, вообще никого. ни сокджина, ни кого-то другого. — о боже, — юнги шмыгает носом, говоря тише. он ногтями жмётся в запястье друга, чувствуя нарастающую панику, — это он. чимин, это он. он пришёл за нами, о господи. он…ч-чонгук, он убил его? чимин, ч-чими — пак вырывает из дрожащих рук ёнджи, сразу же прижимая к себе юнги и ведя в свою комнату. они проходят мимо окон, пригибаясь, и закрывают за собой дверь сразу же, как достигают нужной комнаты. — пожалуйста, — чимин опускает ёнджи на кровать и садит рядом омегу, обхватив его плечи руками, — всё будет хорошо. полиция и тэхён скоро будут. нам с тобой просто надо продержаться. — он убьёт нас, — юнги сжимает руки в кулаки, ногтями впиваясь в ладонь, и покачивается из стороны в сторону, — он убьёт ёнджи. убьёт, чимин, уб- — соберись, — рявкнул пак и встряхнул друга, — чёрт возьми, не убьёт! хватай ёнджи и ползи под кровать. я выйду его отвлекать. понял? — н — нет, ты не можешь. — могу, чёрт возьми. могу! надо будет — под пули встану, но не подпущу его к вам, понял меня? только попробуй высунуться. чимин смотрит в глаза друга, на секунду замирает, а после обнимает, будто в последний раз. он бросает взгляд на маленького альфу, улыбаясь, и выбегает из комнаты, закрыв за собой дверь, пока окончательно не разрыдался. он должен помочь своему другу.

***

— тшш, мой маленький, — юнги прикрывает рот ёнджи рукой, стараясь хоть как-то успокоить сына. под кроватью места мало, тесно до ужаса, но другого выбора нет, — малыш, давай же. нас не должны найти, слышишь? забудь всё, что говорил папа, твой отец жив и наверняка спасёт нас, веришь мне? — при упоминании чонгука альфа замолкает, большими глазами смотря на юнги, — вот так, молодец. тишина пугает. с первого этажа не доносится ни звука и это подозрительно, страшно, непонятно. ёнджи в руках медленно засыпает, пуская слюни на папину рубашку, а юнги ногти грызёт от волнения и страха, стирая слёзы с лица. его сердце бешено бьётся и он понимает, что на волоске от истерики. потому что он всё ещё не знает, что с чонгуком. потому что ему и его сыну грозит опасность. потому что чимин там один. голова болит от переполняющих эмоций и юнги скулит. он аккуратно укладывает ёнджи на стянутую с постели простынь, суёт одну подушку под голову, другую, что поменьше, в руки вместо игрушки, а после выползает из-под кровати. колени дрожат, еле держат, но он медленно идёт к двери, касаясь её ручки. когда с первого этажа доносится выстрел, он нажимает на неё и вылетает в коридор, за секунду добежав до лестницы и спустившись. — чимин, — мин падает на пол, рядом с другом и нервно смотрит на кровь, стекающую из его бедра. — придурок, что ты тут делаешь? боже, сзади! — чимин хватает рядом стоящую вазу и бросает в стену. юнги оборачивается и видит тень, сиганувшую за большое кресло, — уходи, чёрт возьми, проваливай. омега дрожащими руками зажимает чужую рану рукой, а после стаскивает с себя рубашку, оставаясь в белой футболке. он постоянно осматривает гостиную, нервно перематывает чужую ногу и резко дышит, игнорируя крики друга. когда он слышит чужие шаги, то вскакивает с пола и сразу натыкается на безумные глаза, смотрящие на него с конца комнаты. мужчина был крупным. с широкими плечами и длинными ногами. юнги рядом с ним выглядел бы нелепо. в его руках были пистолет и нож, что заставило омегу сглотнуть и встать перед чимином, закрывая собой. — отойди, отойди, юнги, — вопит младший, рукой хватая чужие ноги и воя от боли в бедре, — беги с ёнджи, слышишь? юнги, пожалуйста. — если чонгук не вернётся, вырасти моего сына. мин бросается за диван, когда мимо пролетает пуля, попадая в стену, и шипит, когда на коленях остаются покраснения из-за удара. выстрелы продолжаются и юнги завороженно наблюдает за тем, как в спинке дивана появляются дыры. чонгук как-то говорил, что маска плох в обращении с пистолетом, потому что его главным оружием был нож. скольких бы ни убил этот мужчина, у него были слабые места и это радовало. но, честно говоря, страшно. страшно до безумия. юнги медлительный, слабый, он против маски — никто. мышь, наступив на которую можно легко переломать ей позвоночник. он не дрался никогда, а тут хочет выйти один на один с тем, кто убьёт его одно шальной пулей или взмахом ножа. юнги бросает взгляд в сторону, видит как чимин заползает за кресло, оставляя после себя след крови, и смотрит в ответ, шевеля губами. мин не понимает, что тот говорит, но настораживается, когда в гостиной становится тихо. слышится резкий щелчок и юнги широко раскрывает глаза. пули. он вставил новые пули на места закончившихся. у него беретта 93. двадцать патронов. юнги в панике смотрит на друга, жадно глотает воздух и всхлипывает, когда снова слышит шаги. он выбегает из своего укрытия, уворачивается от одной пули, которая попадает в вазу, и встаёт за другую стену. чёрт возьми, он хочет домой. хочет в свою постель, в которой он проснётся, а чонгук обнимет его. а в кроватке рядом будет спать ёнджи. он хочет, чтобы всё было как раньше. — я убью твоего сына быстро, если ты покажешься, — юнги вздрагивает от хриплого голоса, — я даю тебе один шанс, потом не кричи и не умоляй. стук, хруст, стук, стук, — большие ботинки ступают по полу в сторону юнги. мин хватает с рядом стоящей полки книги. много книг. и когда из-за угла выглядывает пистолет, быстро бросает их в него, выбивая. неопытность преступника сегодня сыграла на руку, но это не значило, что так будет всё время. маска всё ещё больше и свирепее, и пускай юнги папа, пытающийся спасти сына, адреналин, который он испытывает, ему не поможет. на выбитый пистолет маска не реагирует. он крепче сжимает нож в руке и надвигается на юнги, с наслаждением наблюдая за тем, как омега боязливо жмётся к стене, дрожа всем телом. — если бы ты был одним из моих жертв, твоё лицо висело бы на самом видном месте, а рисунки вокруг твоего тела были бы самыми красивыми, — шепчет маска, большим пальцем надавливая на чужой подбородок, — малыш, как тебе не повезло с альфой. к его лбу сразу же подставляют нож и мин вздрагивает, когда маска делает надрез. он бьётся в чужих руках, бьётся головой о стену, стараясь выключиться и не чувствовать боль, но преступник подставляет руку, мешая. юнги воет от боли и безысходности. в лёгких кончается воздух и он начинает задыхаться. вторая рука мужчины легла на его лебединую шею, прикрывая доступ к кислороду. маска продолжает выводить контур, по которому срежет кожу, наслаждаясь чужими дрыганиями и улыбаясь. его это забавляло. забавляло то, как отчаянно юнги боролся за свою жизнь и за своего друга. зря, наверное. — отойди от него, — чимин хватает пистолет и целится в маску, выстреливая в правое плечо. нож выскакивает из рук и юнги отпускают. он скатывается по стене вниз, хватается за шею и пытается отдышаться, но перед глазами звёзды летают и всё кружится. маска отшатывается, левой рукой подбирает нож и идёт к чимину, который пытается отползти. он уворачивается от пуль, а после выбивает пистолет, ловя омегу прямо за раненую ногу. тащит на себя, игнорируя брызнувшие слёзы и крики. его рука ложится на рану, сжимает сильно, из-за чего пак дёргается и снова кричит, выгибаясь. он мечется по полу, старается оттолкнуть маску, но его прижимают к полу и выбивают из груди воздух, давя на шею. юнги паникует, он ничего не видит из-за слёз, шарит по полу вслепую, в поисках чего-то, что могло бы помочь и…находит… беретта 93 осталось девять пуль. — подними руки вверх и отойди от него, — юнги касается пистолетом спины мужчины, — пока я не продырявил тебя. маска хрипло смеётся, но поднимает руки и медленно встаёт. — к стене, живо. — ты поймал меня, малыш, поймал, — мило щебечет альфа, подходя к стене, — я хоть и плох в обращении с пистолетом, но простое правило знаю. никогда не прижимай пистолет вплотную… маска резко оборачивается, одной рукой хватая юнги за запястье, второй забирая пистолет, а после резко дёргает омегу на себя, приставляя оружие к виску. — боже, как же ты пахнешь, — судорожно шепчет мужчина, слизывая пот с чужой щеки, — само совершенство. твоему альфе очень повезло, но понимаешь, у нас с ним кое-какие тёрки и я не могу оставить тебя в живых. я бы с радостью забрал тебя, но он должен страдать. выстрел.

***

— нет, не хочу, отпустите, — истерит чимин, отталкивая руки врачей от себя, — тэхён. где тэхён? я хочу к нему. он громко кричит, когда очередной врач хватает его за запястье, а после кусает бету, отталкивая. по лицу стекают слёзы и ему никак не могут перевязать бедро, потому что омега бунтует. — я здесь, эй, чимини, всё хорошо, я тут, — ким тут же подлетает к каталке, убирая волосы с влажного лба. он целует обе щеки, нос и губы, стараясь хоть как-то успокоить парня, — мне жаль. мне жаль, что это произошло. боже, чимин, мне так жаль. — юнги, — задыхается омега, — ю-юнги и ён-нджи, — он громко всхлипывает, позволяет альфе обнять его и плачет навзрыд. — они в безопасности. чонгук с ними, малыш. всё хорошо. — он…он вытащил пули перед тем, как угро-угрожать маске. я т-так испугался, что он заметит, н-но…т-тэхён, я-я… — тихо, тихо. ты знаешь какой ты смелый? юнги рассказал мне, как ты пошёл отвлекать маску. но также ты очень и очень глупый. я бы не смог без тебя, понимаешь? я люблю тебя, чимини.

***

— т-ты…я тебя н-ненавижу, ты слышишь меня? — всхлипывает юнги, через каждое слово прижимаясь к чужим губам, — это всё ты и твоя дерьмовая работа. он находится в заботливых руках альфы, что поглаживает его бока и не отпускает. чонгук продолжает часто дышать, не вытирает слёзы с лица и старается даже не думать о том, что было бы, если бы юнги не вытащил пули и чонгук не успел бы к этому моменту. альфа лишь знал, что сломался бы, что его бы никто не смог удержать и тело убийцы никто бы не узнал, потому что чон совершил бы с ним любые виды пыток, потому что тот должен был настрадаться. юнги живой. ёнджи спит на руках намджуна. чонгук приехал спасти их. — я люблю тебя, — шепчет альфа, после того, как тирада мужа заканчивается, — я чуть с ума не сошёл, когда увидел пистолет у твоего виска. ты — моя жизнь. ёнджи — моя душа. где бы вы ни были, я всегда найду дорогу домой, где вы будете ждать меня. и поверь мин юнги, любой, кто коснётся тебя или ёнджи, будет лежать в холодной земле.