Christmas Carols

— Я спрашиваю в последний раз: кто слопал печенье для Санты?! Шерлок — сама невинность! — поднял голову. Пожалуй, окажись на месте Джона Молли, она бы простила и отпустила ему все грехи. Джон проигнорировал круглые глаза, симметрично вскинутые брови, умилительно встрёпанные кудряшки и всё, на что полагается вестись.  — Не знаю, — невозмутимо ответил Шерлок, не отводя взгляда и даже не моргая. Он сидел на полу под ёлкой, сгорбившись, как садовый гном, и набирал что-то в планшете со скоростью миссис Хадсон за рулём. — Возможно, Санта?  — Детектив из вас не очень, мистер Холмс, — разозлившись, Джон ударился в неуместный официоз. Печенья было не так много, а он! — Все улики указывают на тебя!  — Ну надо же, и какие?  — Крошки под губой. Шерлок провёл тыльной стороной ладони по подбородку и, как ни в чём не бывало опустив голову, изрёк:  — Хо-хо-хо, Джон.

***

 — Ты не поверишь, — возбуждённо шептала миссис Хадсон, ухватив Мэри за локоть. Куда деваться! Задержавшись на лестнице, Мэри вежливо наклонила голову и прислушалась.  — Что такое? Они не поделили ёлку или подрались, поспорив, существует ли Санта-Клаус?  — А вот и нет! — хозяйка лучилась каким-то лукавым восторгом, будто она лично посодействовала приходу Рождества. — Третий час тихо, как на кладбище, только изредка что-то стучало — тюк-тюк, тюк-тюк, вот так, — она изобразила пресловутый тюк, легонько ударив каблуком по ступеньке. — Я боюсь сглазить, но, кажется, они просто наряжают ёлку. Решила не мешать…  — Постараюсь не спугнуть, — заверила Мэри. Сомнения брали, что мальчики тюкают именно в таком ключе. Толкнув дверь, она проскользнула в гостиную, первым делом оценив ёлку. Обдававшее хвойным запахом древо было наряжено лишь частично — ну, наверху красовался непристойного вида пузатый ангел: он качался и похотливо смотрел на Мэри. Мэри показала язык и отвернулась к камину. В креслах друг напротив друга дрыхли Джон и Шерлок.  — Повесили одну игрушку и умаялись? Ну-ну, — пробормотала она, критически оглядывая поле боя. По всему ковру валялись обломки от полосатых карамельных тростей.  — Я не сплю, — невнятно проворчал Джон, когда его чмокнули в лоб, и распахнул глаза. — Ты уже приехала?! А мы тут…  — Фехтовали, — буркнул Шерлок, не разлепляя век. — О, Мэри, если тебе интересно — я победил.

***

Шерлок пилил скрипку нежно, умиротворённо. Это-то и напрягало.  — Я думал, мы ждём Майкрофта, — заметил Джон, борясь с особо упрямым ёлочным шаром. Шар не хотел вешаться. Хотя доктор осуждал склонность к суициду, в данном случае его такая позиция решительно не устраивала.  — Нет, — почти ласково отозвался Шерлок и снова приник к инструменту. — Мы не ждём Майкрофта. Ну и ладно, проблем-то. Джон пожал плечами и продолжил колоть пальцы об иголки, морщась и хмуря лоб — со стороны и не скажешь, что человек радостно готовится к Рождеству. Без Майкрофта так без Майкрофта, плакать никто не будет. Хотя, конечно, нехорошо… Семья всё-таки! Раз уж в этом году поездка в родительский дом была отложена, может, они хоть сделают вид, что терпят друг друга?  — Скажи, твой вклад в украшение дома ограничится скрипичным стоном или всё-таки нет?  — Я создаю рождественское настроение, — пояснил детектив. В самом деле, он был в привычном костюме и в разноцветной гирлянде, накинутой на манер шарфа. — Тебе ведь это помогает?  — Нет, — соврал Джон. — Мешаешь и только.  — Спасибо, что солгал, я очень тронут. Скрипка вновь запела, наполняя комнату и дом рождественскими мелодиями. Шерлок не выразил недовольства, когда за окном припарковалась дорогущая машина, когда постучали и вошли в дверь. Даже когда на лестнице многообещающе зацокала трость, он не дёрнулся.  — Гм, Шерлок…  — Не-а, — крутанулся по комнате со своей скрипкой и был таков. — Это не он. У меня всё под контролем, Джон.  — Шерлок Холмс! — последняя дверь на пути гостя распахнулась, и на пороге предстал Майкрофт, надменно и недовольно опиравшийся на трость. Столько убийственной язвительности в его голосе Джон ещё не слышал. — Сколько раз говорить тебе: я не злой дух, и венок из омелы на входе от меня не поможет! Шерлок обернулся, театрально выронив смычок. На лице его был написан первородный ужас вкупе с культурным шоком.  — Не может быть…

***

 — Фильм про Лестрейда, — устало повторил Джон, прячась на кухне. На него выжидательно уставились озадаченная Мэри, удивлённая домоправительница и слегка растерянная Молли. — Что? Я тоже не знаю, о чём он. Шерлок не заметил отсутствия доктора — было бы удивительно, случись наоборот: видать, время праздничных чудес ещё не настало. Они остались в общей комнате спорить с Майкрофтом. Более самозабвенной ругани Джон в жизни не слыхал: казалось, оба знают, что в конечном счёте не выиграет никто, но забрасывают друг друга высокоинтеллектуальными оскорблениями с таким упоением, что и не разберёшь, грядёт кровопролитие или всего лишь милая братская перепалка. Не то чтобы Джона искренне умиляли братья Холмсы, просто сегодня они были в новогодних шапочках.  — Шерлок битый час не может вспомнить фильм. Да-да, наша феноменальная машина снова «удалила» лишнее! И зачем я ему всё это показывал? — сетовал доктор. — Нет, Шерлок и телевизор — это весело только со стороны. Посади ребёнка — не отлипнет…  — Неужели у его брата такие же проблемы с ящиком? — недоверчиво фыркнула Мэри. За дверью перешли на повышенные тона.  — Насколько помню, я ставил одни комедии, вряд ли Майкрофт такое смотрит. Меньше, чем комедии, ему подходят только любовные мелодрамы, — с полной уверенностью заявил Джон. — И Шерлок сломался… Нет, не всерьёз — Молли, не роняй нож!.. Твердит всё время — фильм про Лестрейда, который что-то спёр. Не понимаю, при чём тут Лестрейд…  — Славный парень, когда не вламывается в наш дом с наручниками наперевес, — прощебетала миссис Хадсон. — Я всё поражаюсь, как Шерлок до сих пор не выучил его имя. Что может быть проще! Джон замер, склонив голову к плечу, будто прислушивался к гомону за дверью; на самом деле, он прислушивался к своим мыслям, которые внезапно защекотали услужливую память. Что-то такое было в словах хозяйки, что заставило его…  — Джон, что с тобой, Джон?! Доктор Ватсон не ответил — хохот душил настолько сильно, что он едва мог дышать. Когда его наконец отпоили чаем заинтригованные дамы, удалось разобрать одно-единственное слово: «Гринч».

***

Индейка с каштанами, мясные и яблочные пироги, горы печенья, море пунша — стол ломился от яств, казалось, им это не съесть вовек. Народу набилось ровно столько, сколько нужно для неизбежного конфликта, однако всё шло на редкость мирно: миссис Хадсон весело загружала Молли интимными биографическими фактами из своей бурной молодости, Майкрофт стоически боролся с глядящими прямо на него сладостями. Забежавший на огонёк Грег пытался понять, почему все его называют Гринчем — смущённому этим обстоятельством полицейскому никто не смог ответить.  — Скажи ему.  — Почему я?  — Потому что, — видя, что воспитательная беседа с мужем выдалась не очень, Мэри махнула на него рукой и потянулась к печенью. — Ты догадался первым, да и должна же тут хоть у кого-то быть совесть, верно?  — Грег не Шерлок, с ним кто угодно может поговорить, — возразил Джон. Детектив был помянут не просто так: после долгих уговоров он покинул насиженное с утра местечко под ёлкой и передислоцировался в кресло, но к социуму так и не примкнул. Даже его высокомерный братец постепенно сдавался под напором праздничной атмосферы — они с миссис Хадсон сквозь зубы пытались договориться о том, может ли охрана Майкрофта зайти в дом и выпить пунша или нет. Мысль о том, что могло что-то стрястись, Джон отбросил сразу. Будь это так, они бы не дрались с утра на карамельных палочках.  — Шерлок, — он решительно подвинул своё кресло и получил ответ, не закончив вопроса.  — Я знаю, что ты сейчас скажешь, Джон, — монотонно завёл шарманку детектив. Он продолжал уделять больше внимания своим гаджетам, чем людям за столом, и не поднял глаз на возмущённого Грега, которому выдали страшную тайну Гринча. — Рождество, праздник, гости, люди, — на последних двух пунктах Шерлок ожил, чтобы скривить губу. — Надо веселиться…  — Тебе не весело? — таким тоном Джон привык обращаться к пациентам, когда они не хотели принимать лекарства.  — Не занудствуй, мне просто замечательно. Эй! — ему пришлось проявить некоторую физическую активность, чтобы увернуться от вероломного захвата. — Не лезь в мой планшет.  — И это сказал человек, без спросу заимствующий мой компьютер?! Что там, работа? Шерлок не ответил, загадочно и торжествующе поиграв бровями. Прежде чем Джон заподозрил неладное, в комнате что-то произошло: у всех разом тренькнули телефоны, оповещая о новом сообщении.  — Твои штучки, брат мой? — снисходительно поинтересовался Майкрофт, первым опуская нос в экран. Его лицо изменилось, выразив нечто среднее между вежливым интересом и сдержанным изумлением. — «В грядущем году вы наконец-то сбросите вес», это угроза или приказ?  — Это пожелание, правительство вы наше британское! — воскликнула домоправительница, демонстрируя всем сообщение со скрытого номера: «в грядущем году вас перестанет беспокоить бедро и вы избавитесь от любовника (кстати, он вам изменяет)». Правительство криво усмехнулось и запихнуло телефон в чехол. — Но кто из них мне изменяет, Шерлок, дорогой?..  — «В грядущем году вы наконец смените помаду на более удачную», — запнувшись, зачитала Молли и густо покраснела.  — «…перестанете быть идиотом», — громко прочёл Грег и закатил глаза. — Нет, вы слышали?!  — «…встретитесь со старыми друзьями», — пробормотала Мэри и настороженно свела брови.  — Ты же говорила, что у тебя никого не осталось, — припомнил Джон, роясь в поисках своего мобильного.  — Вот именно… Шерлок!  — Что? — только теперь он отозвался, обратившись к Мэри с видом только что разбуженного человека. — Это не я.  — А кто, Санта-Клаус? — хором воскликнула гостиная. Утвердительный кивок и улыбка во все тридцать два — не сработало. — Ей-богу, Шерлок, только ты мог в качестве новогоднего пожелания проехаться по больным мозолям и задеть каждого! Джон не мог с ними поспорить. Его сообщение гласило — «в грядущем году вы узнаете что-то неприглядное о своей жене и научитесь наблюдать, а не только видеть (не гарантированно)». Боже, Шерлок действительно провернул свой запланированный трюк, как какую-то военную операцию.  — Что, плохо? — вполголоса спросил детектив. Джон обернулся: он чуть не ответил «плохо, конечно, просто ужасно!» или «в грядущем году ты научишься разговаривать с людьми (не гарантированно)», но замер с приоткрытым ртом. Вообще по Шерлоку не поймёшь, если он действительно расстроен — это о всякой ерунде вроде инфантильной скуки он сообщает лично. Джон как-то понял.  — Да нет, — нелепица какая, очевидно же, что он врёт. — Это очень даже… мило с твоей стороны. Знаешь, есть такие китайские печенья с предсказаниями…  — Да, они меня и вдохновили.  — И у тебя отлично получилось, — проглотив «что ты там про мою жену начал?», сказал Джон. Как мог честно, хотя лгать он не умел. Чёрт возьми, этот упрямый социопат с самого утра программировал свои предсказания, не говоря уж о том, что согласился отпраздновать со всеми и даже вынул замороженную голову из холодильника! Как сумел — так и поздравил… — Правда, — повторил доктор и с вызовом оглядел гостиную: оказывается, все смотрели на них. — Мне понравилось! Оригинально и… метко.  — В самом деле, — миссис Хадсон не выглядела огорчённой с самого начала, — в твоём духе, Шерлок.  — В порядке исключения соглашусь, — процедил Майкрофт. Джон оценил, что британское правительство честно начало улыбаться, пока не наткнулось на укоризненный взгляд хозяйки. А так ли они привирают? Можно подумать, никто из присутствующих до сих пор не привык!.. Шерлок выслушал благодарности, больше похожие на нервное принуждённое согласие, и ухмыльнулся, довольный собой. Нет, сам себя не похвалишь — других хвалить заставишь! Джон всё равно не мог отделаться от мысли, что перед ним ребёнок, нелепо, но искренне пытающийся обрадовать людей. По-своему, конечно…

***

Глубоко за полночь раздался истошный визг на всю Бейкер-стрит: замороженная голова попалась то ли Молли, то ли Майкрофту, причём с учётом работы в морге второе вероятнее. Шерлок сдержал слово и переложил её из холодильника в морозильник, куда — он почему-то так решил — никто не полезет. На голову покойника была натянута шапочка Санты, а к уху прицеплена записка: «на случай, если кое-кому захочется втайне поесть мороженого. Счастливого Рождества!»