Одиссея современных ведьм

Жизнь молодой и независимой девушки не легка… ладно, полунезависимой, поскольку я все еще живу со своими родителями. Я зарылась лицом в подушку и то ли замычала, то ли зарычала от расстройства. Это так несправедливо! Я только начала осваиваться на новой работе, после всех мелких и крупных перебранок случившихся в процессе, как внезапно жизнь изменилась. Но, возможно мне стоит начать с самого начала. Мое имя Аманда Морган, высокая, рыжеволосая 23 летняя очаровательная девушка. Черт, наверное, надо было лучше подготовиться к вступительной речи. Путь к самопознанию, включающий в себя становление ассистентом мистера Вилки, соучастия в преступлении вместе с лучшей подругой, и, конечно же, бумажная работа, чертова тонна бумажной работы, привнесли полнейший хаос в мою размеренную и спокойную жизнь. Это не было легкое плаванье, начиная с серых и невзрачных стен "Дейли Сан" и заканчивая той ночью в подвале, перевернувшей всю мою жизнь. Взрослеть невесело. В моем представление взросление ассоциировалось с окончанием веселых деньков, с изменяющем жизнь падением в кроличью нору, прямиком в ад. Вместо Алисы, попавшей в волшебный мир, я упала в мир роботов, одетых в одинаковые костюмы, для которых единственной целью в жизни было поболтать у фонтанчика с питьевой водой и благополучно дожить до своей пенсии. Смотря на все это со стороны, не удивительно, что взросление не стояло первым пунктом в моем списке предпочтений. С Хани и Эрикой мы познакомились в третьем классе, и с тех пор не разлучались. С Эрикой мы жили в одном районе, а Хани, в долбаной версии диснеевского поместья в северной части города. Когда мы перешли в старшие классы, словно началась гонка на взросление, каждый старался доказать окружающим свою независимость. Во всяком случае это касалось, прежде всего, меня и Эрики, Хани же жила, да и почему собственно жила, до сих пор живет в сказочном мирке, под крылышком своих богатых родителей не ведая забот. Будучи подростком у меня была подработка после школы, и я сама заплатила за своего собственного зеленого маленького "Жука". Вообще то, в первую очередь мне хотелось собаку, хотя нет, в первую очередь мне хотелось брата. Я готова была пойти на компромисс в виде собаки, но, как и ожидалось, в ответ слышала лишь мамины отговорки "Нет, нет, нет, ни какой шерсти в моем доме" и саркастическое "Ты ведь не любишь просыпаться рано, неужели я должна буду выгуливать животное вместо тебя?" Мне стукнуло восемнадцать, и началась взрослая жизнь с попытками выбить для себя стипендию, подовая чертову кучу заявок, надеясь на то, что хоть кто то увидит, что я достойна учиться в их университете. Внезапно мне снова захотелось стать маленьким ребенком, никакой ответственности, никаких счетов, и скучной учебы. Мне хотелось вновь играть в мяч, спорить с мамой по поводу моих нарядов и позволять заплетать мне косички. Мы с мамой очень похожи, у обеих темно рыжие волосы, хотя у нее они вьются мелким бесом, а мои ровным водопадом спадают на плечи, и это единственная часть которая мне в себе нравится. У нас обеих светлая кожа с веснушками на носу, которые я так ненавижу, и которые так нравятся маме. Она часто говорила мне не принимать вещи близко к сердцу, а научиться принимать себя и просто наслаждаться тем, что может предложить мне детство, и взрослая жизнь. Поэтому я лазила по деревьям, в удобных и потому любимых штанах. Мы готовили пироги из грязи, и предлагали их папе, притворяясь, будто они сделаны из шоколада. Я была несуразным, с растрепанными волосами, вечно в чем-то перепачканным, свободным маленьким сорванцом. Мама работает в столичном американском банке финансовым консультантом, она любит свою работу, что является для меня примером, к чему нужно стремиться в жизни. Папа полная ее противоположность, он психолог, и просто обожает готовить. Обязанность накормить нас целиком и полностью ложится на его плечи, нам же он категорически запрещает даже приближаться к плите. Папа загорелый и высокий, он строг, саркастичен и откровенен. Когда я была растеряна и стояла на распутье в выборе профессии, он посоветовал идти на журналиста. Мне идея понравилась, я думала, что смогу изменить, что то в обществе благодаря своим статьям. Что ж, это одно из тех решений, о котором я сожалею до сих пор. Я сносно говорю на немецком и могу послать на испанском. У меня не хватает терпения или интереса анализировать и суммировать не интересующую меня информацию. Передать ее своему боссу и повторять процесс снова и снова, пока я не урежу параграф на пол страницы. В итоге выпущу в свет крохотную заметку, об очередной никому ненужной распродаже или о гребаном соревновании садоводов. Я творческая личность, и могу преподнести даже самую дерьмовую статейку в выгодном свете, но не этого я ожидала, становясь журналистом. Я предполагала, что буду писать о таинственных военных проектах, сексуальных шпионах и коррумпированных сенаторах. На худой конец я даже согласилась бы на посетивших нашу землю пришельцев… мда. Не могу поверить, что застряла с этим дерьмом, в то время как Эрика, так же ставшая журналисткой тусуется с модельерами и бывает на всех крупных модных показах. Я всегда металась из крайности в крайность, не особо задумываясь, кто я и чего хочу. Все что я знала, так это то, что у меня вырисовывается весьма туманное будущее. Люди с таким воодушевлением стараются начать свою жизнь, закончить учебу, и на практике применить полученные ими знания. Но я воспринимала это не как начало чего-то нового и лучшего, скорей наоборот, конец моим устоям, веселью и свободе. Как ни крути, но "Дэйли Сан" меньше всего походило на "приключение всей моей жизни", скорее на " твою мать, эта работа, когда ни - будь кончиться?" по большей части, так как у меня еще не было должного опыта в работе, меня посылали на сбор информации, а иногда в помощь к редакторам статей. Но я выстою. Я так просто не сдамся. Мой бывший начальник был сущим дьяволом. Чарльз, "зовите меня Чарли" Вилка, являлся тем еще ублюдком, и для меня все еще остается загадкой, как он сумел подняться на столь высокий пост. И он посмел, да, да, посмел уволить меня после двух лет совместной работы, когда я, будучи его ассистентом была вынуждена терпеть его причуды и выполнять за него большую часть бумажной работы. Он действительно думал что "требования компании" прокатят со мной. Но почему? У меня ведь такой огромный потенциал… где то скрытый в глубине меня, и лишь ждущий подходящего момента, я в этом не сомневаюсь. Но я не собиралась просто так сдаваться, после колоссального труда вложенного в эту работу. Я прикурила сигарету, успокоилась и, набравшись храбрости, ворвалась в офис своего нового босса, я естественно была возмущена. Но как только открыла дверь, замерла. Представшая передо мной женщина была невероятно розовой, с ног до головы. Силия Холрон была одета в розовый строгий костюм, в тон ему туфли на десятисантиметровых каблуках. Темно розовая помада на губах, и светло розовые тени. Ее длинные волосы, сероватые на корнях, медленно переходили в ярко розовый. Не поймите меня неправильно, она не была похожа на подростка бунтаря, у нее строгие голубые глаза и лицо монахини средних лет, хотя это и трудно было определить, потому что ее лицо казалось каменным, без единого признака морщин. Я взяла себя в руки, и попыталась улыбнуться, хотя улыбка походила больше на гримасу, и представила себя и свои скромные достижения в области журналистики. Она выслушала меня с высоко поднятой бровью, и сказала, что ценит мою инициативу и любовь к организованности, и готова предоставить мне работу в качестве своего личного помощника. И не дав мне, опомниться тут же поручила перебрать кучу нераспечатанных писем, и заказать в офис что ни будь из вегетарианской кухни. И немедленно. Когда меня вежливо выставили за дверь, я поняла, что возможно должна была обдумать все как следует, прежде чем требовать назад свою работу. Не поймите меня превратно, я конечно же предпочитала Силию Вилке, по крайней мере, она говорит со мной, а не с моей грудью, и не дает ненавистные прозвища как это делал он. Силия просто чокнутая модница, помешанная на постоянно меняющихся модных трендов, не особо заботящаяся о личной жизни своих подчиненных. А затем, в мою жизнь ворвалась моя дорогая, любимая Хани перевернувшая все с ног на голову.