Ночью надо спать, а не...

      Не то чтобы Сугавара действительно хотел кого-то наказать. Это была всего лишь шутка. Шутка, которую восприняли всерьез. Шутка, которая превратилась в пошлость. Ойкава уже думал, что соблазнить Сугу невозможно (по крайней мере, пока тот сам того не захочет). Потому что как только у него выдавался свободный вечер, что говорил Коуши? Работа. И Тоору хотел искренне возненавидеть эту «работу». Очередной вечер, очередные разговоры о работе. И брошенная вскользь фраза: — Я тебя накажу. Нет, Ойкава не сделал ничего плохого (по его мнению), просто долго не мог улечься в кровать, чтобы поспать. Он не считал себя мазохистом, которому понравилось бы быть наказанным. Однако в голове эта фраза звучала пошло. Не нужно было смотреть так много порнушки на выходных. — И как же ты меня накажешь? — Тоору усмехнулся, чем на мгновение сбил Сугавару с толку. Коуши не сразу понял, к чему клонит Ойкава. — В угол поставлю, — в голосе едва различалось сомнение, потому что Сугавара не был готов к такому вопросу. Ведь именно так наказывают непослушных детишек, верно? — На колени? — и, наконец, до Сугавары дошло. Тоору хихикнул, на мгновение прикрыв глаза, представляя самые эротичные сцены. Как бы ему хотелось на самом деле воплотить что-то такое, чтобы не было всех этих «завтра на работу», «неугомонный», «ночью спать надо, а не трахаться». — Суга-чан, ну признайся, тебе ведь тоже хочется, — все же хмыкнул Ойкава, прикусывая губу и снова посмотрев на Коуши. И услышал вздох. — Тебе правда хочется быть наказанным, Тоору-чан? Ты ведь не мазохист, — Сугавара приподнял бровь и скрестил руки на груди. — А ты будь со мной немного нежнее! — почти моментально вставил Тоору, из-за чего Суга закатил глаза.       Шаг навстречу, и он положил руку на плечо Тоору, склонившись к самому его уху: — И что же ты готов сделать на коленях, Тоору-чан? Рука сжалась на плече Ойкавы, надавливая, а Ойкава почувствовал, как сердце забилось чаще, потому что черт, как же он хотел этого парня! Прямо сейчас, к черту сон и работу, он не хотел больше ждать. — Я отсосу тебе, Суга-чан, — Тоору сглотнул, осознавая, как сильно ему хочется поддаться, опуститься, почувствовать себя… подчиненным? Может, это действительно мазохизм? Он не дождался ответа Сугавары, провел руками по бокам, медленно и осторожно опускаясь, надеясь, что его не оттолкнут. Сугавара опустил взгляд — смотреть на Тоору сверху вниз было непривычно, и отчего-то очень приятно. Он не оттолкнул Тоору — в конце концов, это должно быть приятно? Он поддался на этот соблазн. Почему Ойкава Тоору подчиняется, а чувство подчинения у Сугавары? Ведь пусть внизу был Тоору, именно Сугавару соблазняют. И, к черту все, это приятно.       Ойкава игрив — не часто ему так просто удаётся уговорить Сугу на секс. Он смотрит наверх, пошло облизывается — ну как у него это получается? Штаны Тоору приспускает руками, а вот трусы снимать не спешит, тыкаясь в них носом, как извращенец. Облизывает, возбуждая Сугавару медленно, чтобы тот точно не смог устоять. И лучше бы он сразу спустил трусы, потому что теперь они мокрые и неприятно мешаются. И надо будет в любом случае менять белье. Суга не замечает, как и сам закусывает нижнюю губу, наблюдая сверху. Почему это так возбуждает? Просто из-за того что он смотрит сверху? Член еще не затвердел от возбуждения, но Тоору уже прихватывает зубами противные боксеры, потянув их вниз. Он помог себе рукой, невесомо касаясь яичек, погладив. Это движение было таким осторожным, таким… сексуальным. Тоору снова облизывается, прежде чем поцеловать лобок, совсем рядом с основанием, дразнясь. Дурак. Сугавара понимает, что попался в эти проклятые сети. Разве не он должен был наказать Тоору? Коуши наконец сдается, опуская руку на кудрявую макушку, зарываясь в волосы, сжимая их немного сильнее, чем нужно, потому что черт возьми, делай, раз сам предложил. И наконец Ойкава подчиняется. Он облизывает длину только один раз, совсем ненадолго остановившись на головке, почти сразу опускаясь, беря в рот член. Он замирает, подавив все рефлексы, прикрывая глаза и вот теперь старательно облизывает, сжимая губы так, чтобы не цеплять больно зубами. Дыхание на мгновение перехватывает, и от этого он шумно тянет воздух носом, пытаясь вернуть себе самообладание. Движение назад и снова вперед, снова назад и задержаться — ласкать языком саму крайнюю плоть, уретру, пытаясь вызвать дрожь где-то в коленях. Бедра Сугавары напрягаются, он тянет Ойкаву за волосы ближе, желая проникнуть глубже. Он действительно хочет Тоору, он хочет этого несносного мерзкого парня, потому что это сексуально. Потому что он тоже человек, испытывающий желание заниматься сексом. Потому что он долго отказывал Тоору, слишком долго. Ойкава снова шумно выдыхает и поддается движениям Сугавары, позволяя направлять себя. Старается расслабиться. Искусственно стонет, чтобы вибрации его голоса прошлись по члену Суги, ведь он такой чувствительный. Но Сугавара от этого лишь злится — не любит фальшь даже в стонах — и дергает Тоору на себя, заставляя уткнуться носом в лобок. Теперь стон не фальшивый. Теперь у Тоору заслезился глаз и он жмурится, потому что не успел расслабиться, но Сугавара толкнулся в само горло, рефлекс подавить не удается, Тоору давится. Теперь это действительно похоже на наказание. Пара рваных вдохов, и Тоору наконец приходит в себя. Времени хватает и Сугаваре, — он больше не дает Тоору возможности своевольничать, он держит его за волосы на макушке одной рукой, второй придерживает затылок. Направляет, иногда буквально тянет Тоору, иногда не сдерживается и вместе с этим толкается бедрами. Потому что Тоору хотел наказания, так пусть подавится им. «А в голове это звучало лучше, ха».       Сугавара тянет, и позволяет себе побыть грубым, потому что знает, что сегодня Тоору не против. Ему нравится слышать эти звуки — как Тоору мычит то ли от удовольствия, то ли от дискомфорта, как его слюна хлюпает, когда лицо снова утыкается в пах. Как Тоору пытается не закашляться, как сглатывает слюну прямо с членом во рту, потому что Сугавара не позволяет оторваться. И Коуши сам стонет, да, это приятно. Иногда этого так не хватает. Как бы не хотел Ойкава растянуть этот процесс, Сугавара давно не занимался сексом, и он хочет кончить. Снова нос Тоору вжат в лобок, Сугавара толкается как можно глубже, не сдерживаясь. Он не думал, что когда-нибудь захочет кончить кому-то в горло. Тем более Ойкаве. Но тут горячо и влажно, и пусть горло не сжимает член так же сильно, как задница, это чертовски приятно. Тоору жмурится, но это не помогает остановить заслезившиеся глаза, ему очень хочется откашляться, он давится, и на самом деле очень радуется, когда Сугавара позволяет отстраниться. По привычке сглатывает слюну, забывая, что во рту сейчас далеко не только слюна, немного морщится. Никто не говорил, что вкус у спермы приятный. Он тяжело дышит, теперь уже ртом, потому что сдался, он падает еще ниже, облокачиваясь на руки, стоять на коленях уже тяжело. Он не сразу понимает, почему так тяжело двинуть бедрами — он, кажется, сам кончил от того, как его отымел Сугавара. Не сняв своих штанов и трусов, ни разу не коснувшись своего члена. Он кончил просто от осознания того, как им владеет Сугавара. Тоору поднял взгляд на Коуши и как будто бы впервые увидел на его лице такую дьявольски-милую улыбку. Такая улыбка говорила о том, что Суга все же стесняется того, что произошло. А еще она говорила о том, что Сугаваре понравилось. — Ты все еще думаешь поздно ложиться в кровать, Тоору-чан?