Воля случая

Как же, оказывается, сильна воля случая. Никто, даже популярный рок-музыкант, не в силах предположить, насколько всё может кардинально измениться, будь это угодно судьбе...

***

Рок-группа под интригующим названием «Багровый Фантомас» состояла всего из двух человек – солиста и гитариста Розы-Робота, а также барабанщика Яши по кличке Шершняга. Молодая пара экстравагантных и харизматичных музыкантов стремительно захватывала внимание молодежи, гастролировала по всей стране и устраивала выступления с необычным реквизитом. Но ни Роза, ни замкнутый в стенах собственного разума Яков не могли предположить, что сделанный из пенопласта гроб может действительно пригодиться где-либо, кроме как будучи подвешенным к потолку концертного зала в качестве украшения. Ледяной дождь и пробирающий до костей холод сражали Розу-Робота, заставляли останавливаться и совершать тщетные попытки согреться, дыша на онемевшие руки. -Ну что ты поник, Шершень? Я же вытащил тебя уже, - проговорил гитарист с привычной манерой в голосе, в который раз остановившись у стены мрачной панельной хрущевки. Прокрадываться надо было тихо и незаметно, ведь длинноволосый блондин, облачённый в черный свитшот и несущий на руках завернутое в белую простынь тело мог легко вызвать подозрения у окружающих. Да, у этой пары была удивительная способность впутываться в различные неприятности и находить из них самый неординарный выход. -Всё, Шершняга, пора бы тебе просыпаться, блин, - проговорил Роза с неким раздражением в голосе. Холод, усталость и тяжесть тела друга, которое ему приходилось нести, в совокупности сильно действовали гитаристу на нервы. Он вновь сделал остановку рядом с трубой, проходящей вдоль стены здания и поочерёдно приложил к неё руки. Тепло обожгло заледеневшие пальцы Розы-Робота с короткой задержкой, и тот тут же отдернул их. -Жилин сказал, что наркоманов в армию не берут, блин, у них теперь тема такая. А я думал, что хоть на год от твоего хренового присутствия отдохну, блин. Незамысловатыми и странными шутками гитарист пытался отогнать сгущающееся волнение. На ум приходили разные мысли. Способен ли Шершень разыграть его? Есть ли у него, вообще, чувство юмора? Или Яша просто уснул, одурманенный алкоголем, выпитым накануне? Каждый пройденный метр впивался в кожу морозным ветром. Наконец, впереди показался знакомый подъезд. Фигуры кота и мужчины с усами, выстроенные собственноручно Розой и Шершнем из металлолома и претендующие на звание памятника постмодерну, покрылись инеем, приобрели жуткие очертания гранёном отчётливом свете фонарей и внушали ужас. Роза-Робот высвободил руку и, придерживая замотанное в ткань тело Якова, открыл дверь. Подъём по лестнице выдался особенно утомительным для уставших мышц гитариста. Надо отметить, что Шершняга отличался худобой, вызванной алкоголизмом и тягой к наркотикам, но Роза был настолько утомлён безумными событиями угасающего дня и так сильно промёрз на холоде, в спешке спасти друга позабыв надеть курку, что устал бы от любого физического труда. -Блин, может пора уже своими ножками в наглаженных брючках идти, Шершень? А то, если упадёшь, всех соседей своими костяшками гремящими хрустящими разбудишь, - проворчал Роза-Робот, медленно преодолевая каждую ступеньку. И вот, он вновь дома. Всё было в таком же разрозненном состоянии, когда гитарист в спешке покидал квартиру. Посреди небольшой комнаты лежал кое-как смотанный изолентой и скотчем пенопластовый гроб. На табурете стояла опустошённая бутылка и отбрасывала на пол блики, вызванные преломлением желтого света уличных фонарей. -Ну всё, Шершень, пора бы уже это самое, - произнёс Роза, медленно укладывая завернутое, словно упакованный на фабрике манекен, тело на старый местами порванный и испачканный диван. -Ты задохнулся там, что ли? Или оглох? – гитарист вконец рассердился и, полный ярости, вызванной усталостью, сорвал с тела Шершняги простыню. Худые руки раскинулись в сторону, голова была неестественно запрокинута, огненно-рыжие волосы рассыпались по дивану, а фирменная кожаная шапочка сползла с подушки. -Шершень, блин, - пробормотал Роза, отпрянув и в недоумении бросая на тело испуганные взгляды. Гитарист бросился на грудь мертвого товарища и прижался к ней ухом. Пульса и дыхания не было, и чтобы понять это, не обязательно было быть медиком. -Шершень, Шершень, - драгоценное имя слетало с губ гитариста, постепенно утихая и превращаясь в неразборчивый шепот. Последние надежды тлели в уголках души и обращались в черные, сморщенные угли. Роза-Робот склонился над бездыханным трупом, словно над живым, и принялся гладить его холодные щеки, шею и ключицы, выглядывающие из-за ворота футболки. Слезы текли по бледным щекам, белоснежные пряди ниспадали на грудь мертвого. -Не покидай меня, Шершень, блин… А как же наш альбом? Наши песни? Наша… - слова обратились в крики, а затем в неутихаемые рыдания. Роза был безутешен. Как этот глупый случай с армией мог стать последним воспоминанием о живом, настоящем Шершняге, а не о похолодевшем безжизненном его подобии? Гитарист больше не мог сдерживать эмоции. Он уткнулся в грудную клетку мертвеца и рыдал так неумолимо и беспрерывно, словно собирался выплакать всю скопившуюся тревожность и невыносимую боль вместе с солёными потоками слёз. -Я ведь любил тебя. Любил, Яшенька... И ни одна малышка мне тебя не заменит, - Роза прижал свои губы к похолодевшим губам мертвеца, но подобие поцелуя не вызвало в его душе ничего, кроме новой волны губительной боли. Он пролежал на груди мертвого возлюбленного несколько часов. Видимо, слёзы действительно помогли ему хоть немного загасить боль, так как Роза нашёл в себе силы, чтобы встать и направится на кухню за стаканом воды и таблеткой успокоительного. Покидая комнату, гитарист оглянулся и вновь увидел лежащее на диване тело. Новые потоки слёз подступили к глазам. Наполненный яростью на случайность, Роза-Робот замахнулся и сбросил на пол пустую бутылку. По ламинату разлетелись мелкие стеклянные осколки, словно невозвратно разбившееся сердце Розы. У Якова Шершанского остановилось сердце, и вновь его уже никак не запустишь, как и омрачившиеся чувства его обожателя и друга.