te choisir

Когда Ёнджун входит в здание, до начала его рабочего дня остаётся три минуты. Глядя на очередь у турникета и лифтов, он предполагает, что рабочий день начнётся позже минут на пятнадцать, не меньше. Ёнджун, впрочем, не торопится: Суён встретит его у турникета ровно в восемь — так, во всяком случае, ему сказали — потому что его пропуск будет готов к концу недели. В лучшем, конечно, случае, но мужчина надеется, что Суён надоест бегать за ним дольше, так что уж хотя бы она похлопочет за его независимость. Ёнджун кланяется охраннику, но в очередь не встаёт, сказав, что за ним придут. Сам же он рассматривает толпу у лифтов: когда-то вот так, в толкучке, он встретил Джису. Она упиралась ему острым плечом куда в подмышку в тесном лифте с первого по восьмой этаж и смущённо улыбалась: подвинуться было некуда. Ёнджун встряхивает головой, отгоняя мысли. Джису была его первой любовью, но прошло уже порядком времени. Бомгю всегда говорил, что он не умеет двигаться дальше — вероятно, так оно и было. — Ёнджун-ши? Мужчина быстро кланяется, выныривая из своих мыслей. По взгляду девушки видно: не узнала. Оно и неудивительно: их тут таких, как Ёнджун, много, приходят и уходят. Кажется, собеседования тут были масштабными, так что мужчина её не винит. — Да, спасибо, что спустились за мной. Суён кивает и просит охранника пропустить Ёнджуна. Вопреки ожиданиям, девушка спокойно проходит мимо лифтов, цокая каблучками, и заворачивает к лестнице. Изо рта вырывается раньше, чем Ёнджун успевает остановить себя: — Одиннадцатый этаж? Суён оборачивается через плечо и давит смешок: — Вызовем лифт на втором: будет быстрее. Ёнджун думает, что обязательно воспользуется этим методом, когда получит свой пропуск. Если, конечно, снова не решит заняться поисками своей любви в забитой до предела кабине лифта. — Ваше место, Ёнджун-ши. Пароль от вай-фая прикреплён к монитору вашего компьютера. Через двадцать минут директор ждёт Вас у себя. Помните дверь? Мужчина кивает, поблагодарив девушку, и Суён, сказав обращаться за помощью при необходимости к ней, уходит, цокая каблучками, в другой конец коридора. Вероятно, к своему столу. В кабинете начальника светло и чисто, на столе аккуратно сложены папки с бумагами, блокнот раскрыт на чистой странице, ручка рядом — Ёнджуна всегда восхищала организованность других людей, у него-то на столе вечный бардак, в котором разобраться может разве что он сам, но не всё ли равно, как обустроено его рабочее место, если ему удобно за ним работать? Ёнджун мысленно делает пометку расспросить у новых коллег про начальника потом побольше. Ким Намджун быстро окидывает его взглядом через очки поверх монитора своего компьютера. — А, Ёнджун-ши… Рад, что Вы зашли. Ёнджун удивляется — как будто он мог не зайти, — но директор, кажется, говорит искренне. Он кратко перечисляет Ёнджуну его обязанности, в двух словах объясняет, чем ему предстоит заняться сегодня (Ёнджуну нравится — чётко и по делу, без лишней трепотни) и подытоживает: — Если будут вопросы — а они будут — спроси у Субина. Вот, кстати, и он. Ёнджун оборачивается на звук открывающейся двери. — Вызывали? Молодой мужчина в костюме кланяется директору, на Ёнджуна едва ли кидает взгляд — он интересует его вряд ли больше, чем настольная лампа на столе начальника. Ёнджун же, напротив, смотрит с интересом: мужчине, скорее всего, нет и тридцати, он выше Ёнджуна на целую голову и костюм сидит на нём идеально. Встреть Ёнджун такого на улице, непременно решил бы, что это айдол или актёр — красивый и выглядит на пять звёзд. — Это наш новенький, Ёнджун. Будь добр, введи его в курс дела. — Но… Директор качает головой, и Субин сразу же замолкает. — Он на тебе. Можете идти. Оба. Мужчины кланяются и выходят из кабинета. — Чхве Ёнджун. Субин наконец-то кидает на него быстрый взгляд сбоку: — Знаю. И просто идёт дальше по коридору. Ёнджун фыркает: — Мне к тебе на «эй» что ли обращаться? Мужчина поворачивается, на лице читается тень раздражения: — Уверен, ты слышал моё имя. Чхве Субин. «Ладненько, — мысленно вздыхает Ёнджун. — Может, у него просто день плохой». Он быстро догоняет мужчину, чтобы идти вровень. — Слушай, а наш босс…какой он? — Обыкновенный. Очень плохой день. — То есть мудак? — пытается пошутить Ёнджун. Субин резко останавливается прямо посреди коридора и поворачивается к нему лицом, несколько мгновений просто смотрит с каменным лицом, а потом говорит: — Зависит от тебя. Больше Ёнджун заговорить с ним не пытается. Когда они доходят до ёнджунова стола, Субин оборачивается через плечо: — Что тебя просили сделать? Ёнджун отвечает, и мужчина говорит: — Я скину тебе образец. Если ты не тупой, а ты, скорее всего, не тупой, раз уж попал сюда, то разберёшься сам. Ёнджун мысленно закатывает глаза: вот уж спасибочки, так высоко его умственных способностей ещё не в одной фирме не оценивали. Будет, что рассказать потом Бомгю. Когда Субин уже отходит от его стола, Ёнджун окликает: — Эй! Мужчина поворачивается, уже даже не пытаясь скрыть раздражения, но молча ждёт его слов, и Ёнджун произносит, возвращаясь к их коридорному разговору: — Это называется «справедливый». Что ж, справедливый босс — это, пожалуй, очень даже неплохо. — Ты не обижайся, Субин-хён вообще-то хороший, просто с ним надо только по делу, он не очень любит…просто, ну, болтать на работе. Я, кстати, Хюнин Кай. Уже четыре месяца здесь! Мальчишка (иначе назвать его Ёнджун не может) за соседним столом приветливо улыбается, протягивая ладонь, и мужчина её с удовольствием пожимает. — Чхве Ёнджун. Первая работа? Спрашивает не насмешливо, просто интересуется, хотя ответ очевиден: тот совсем ещё зелёный, полон энтузиазма и говорит о работе с гордостью. Ёнджун тоже таким был. Лет пять назад. Коллега бесцеремонно заглядывает через плечо и сообщает: — О, я такое тоже делал, так что если вдруг… ну…запутаешься…ты не подумай, что я тебя обидеть хочу, просто с кем ведь не бывает, да? — тараторит ему мальчишка. — Ну ты, в общем, спрашивай, если, что. Я это умею. Ёнджун давит смешок: — Спасибо. — А когда будет перерыв, я тебе тут всё покажу. Не удержавшись, Ёнджун треплет его по волосам. Хорошие коллеги — ключ к хорошей работе. Его затылок прожигает чужой взгляд. Ёнджун оборачивается — через несколько рядов прямо на него нечитаемо смотрит Субин. Во время перерыва Нини, как зовёт его теперь Ёнджун, показывает ему все жизненно важные места: туалет и кофемашину, а ещё, чуть покраснев, говорит, что курилку ему лучше покажет кто-нибудь другой, потому что «аллергия на дым, хён». — Ничего, я не курю. Экран чужого телефона загорается от входящего сообщения. — Твоя девушка? Милая. Ёнджун не лукавит, но сделал бы это, если нужно: горящие глаза напротив говорят за себя. — Ага, год уже вместе. Ёнджун присвистывает: недурно, они с Джису не были вместе так долго. — Из-за неё пошёл сюда работать? Нини кивает, быстро печатая в телефоне ответ. — У нас почти все встречаются с кем-то или женаты. Ну, а ты? Ёнджун качает головой: — Мы с моим парнем расстались несколько месяцев назад. Ну да, конечно, несколько месяцев. Полгода. Ёнджун даже не сразу соображает, что сказал слишком поспешно, не прощупав почву, но парнишка напротив только моргает слегка удивлённо, но быстро берёт себя в руки и говорит: — Мой дядя тоже по мужчинам, так что всё- — Стоп-стоп, тут притормози-ка, — улыбается ему Ёнджун. — Просто чтобы не было недоразумений: я не по мужчинам, я бисексуален. — Значит, и девушки у тебя тоже были? Ну, это здорово, — мигом откликается Нини. — В два раза больше возможностей. — И в два раза больше проблем, — посмеивается мужчина. Нини косится куда-то вбок и говорит почти шёпотом: — Ты только при Суён не говори. Её парень ушёл от неё…к парню. Так что она не очень любит…ну, ты понимаешь… Ёнджун устало вздыхает: куда уж понятнее. К проблемам ни привыкать. — Значит, почти все в отношениях? Что насчёт Субина? Мальчишка пожимает плечами: — Он не разговаривает с нами о личной жизни на работе. Кто бы сомневался, Ёнджун, кто бы сомневался. Делать таблицу Ёнджун заканчивает ещё до обеденного перерыва: задание мало чем отличается от того, чем он занимался на предыдущей работе. Он лениво распечатывает листы и подходит к Суён: — Я закончил с этим. Что- — Отнесите Субину на проверку и спросите у него, что Вам делать дальше. Он курирует Вас, Ёнджун-ши, не я. Ёнджун благодарит девушку и отходит к другому столу, аккуратно кладя листы бумаги на край. У Субина такой же порядок, как у их директора, нет даже фотографий или дурацких магнитиков с котами (такие любит собирать Бомгю): всего лишь заполненный держатель для канцелярских принадлежностей, календарь без картинок, ежедневник и какие-то бумаги, которые Субин резкими движениями перечёркивает. «Даже телефон на столе не держит. Не удивлюсь, если ещё и отключает его в рабочее время», — мысленно закатывает глаза Ёнджун. — Закончил? — Субин вскользь мажет глазами по его распечаткам. — Я выверю их позже. Надеюсь, ты нигде не облажался. Ёнджун скрипит зубами, но мужчина невозмутимо продолжает: — Сейчас скину тебе на почту пару документов, сдай их мне до конца дня. — Конечно, Субин-ши. Ёнджун резко плюхается в кресло, откидывая голову назад и выдыхая. — Слушай, Нини, когда ты пришёл на это место, тебя тоже курировал Субин? Мальчишка качает головой: — Нет, меня курировала Суён. Как я понял, обычно новеньких давали ей или кому-то — Нини делает кавычки пальцами, — рангом пониже. Странно, что тебя приставили к нему. У Ёнджуна на этот счёт свои мысли. Вечером они сталкиваются с Субином на парковке, и Ёнджун не сдерживается: — Эй! Субин не останавливается, даже не оборачивается, но всё же отвечает: — Ещё раз назовёшь меня на «эй», и я не стану реагировать на тебя. Он доходит до своей машины, Ёнджун идёт прямо за его спиной. — Чего тебе? Ёнджун всё ещё помнит фактически собственные слова насчёт справедливости начальника. — Чем ты так провинился, что меня приставили к тебе? — Слишком много хочешь знать, а не того. Направь своё любопытство на что-нибудь важное. Субин садится в машину, заводя её, и Ёнджуну приходится отойти. Он отвечает уже медленно удаляющемуся номерному знаку: — Но я не считаю это неважным. *** Приходить на работу заранее нет никакого смысла: Суён всё равно не спустится за ним раньше восьми, но Ёнджун приходит. Очередь у турникета не стала меньше — скоро придётся вставать на добрых двадцать минут раньше или сразу же прослыть так себе работником. К своему удивлению, у турникета он сталкивается с Субином — по его мнению, коллега должен сидеть на рабочем месте минут за тридцать до начала рабочего дня, судя по тому, какой он…принципиальный. Субин сухо кивает и говорит: — Можешь пройти со мной сегодня. Хмыкнув, Ёнджун благодарит его — велика честь, но от предложения не отказывается только из-за Суён, которой не придётся теперь бежать за ним на первый этаж. Субин проходит мимо лифта к лестнице, Ёнджун идёт за ним, мысленно приговаривая: «Интересно, он вызовет лифт на втором или потащиться пешком до одиннадцатого? С него ведь станется». Субин ведёт плечом: — Ты прошёл лифт. — Вызову на втором. Субин неопределённо хмыкает на это, и он почему-то решает пояснить: — Так делает Суён. — Угадай, кто её научил. Значит, всё-таки на втором. Болтливости Ёнджуну не занимать, и хотя собеседник из Субина так себе, он всё же спрашивает: — Так ты здесь дольше всех? — Дольше всех здесь директор, — сухо отвечает ему мужчина. — Боже мой, ты такой…зануда. — Ещё одно слово, и я пожалею, что взял тебя с собой. Ёнджун не сдерживает фырканья: — Ну пожалеешь, и что дальше? Я-то уже здесь. На счастье их обоих, в этот момент открываются двери лифта, и Субин первым входит в кабину. Ёнджун едва видит возможность протиснуться следом. После примерно пятого этажа его подбородок фактически лежит на плече Субина, и он не обнаруживает ни малейшей возможности сдвинуться, так что просто посылает всё к чёрту и устало прикрывает глаза. Лифт — явно не лучшее место для поисков любви. На следующее утро он получает свой пропуск. — У тебя же нет никаких планов на пятницу? — спрашивает его Нини за обедом. — В пятницу я- — Потому что в пятницу твоё посвящение! Ёнджун слегка теряется в первую секунду. — Моё…что? Нини, кажется, готов просветить его со всем своим энтузиазмом: — Мы будем праздновать твоё присоединение к фирме. Ёнджун мысленно чертыхается: если он отменит их встречу, Бомгю его убьёт. Придётся заплатить за всю его выпивку, когда они всё-таки увидятся, и Ёнджун надеется, что этого хватит, чтобы умаслить друга. Бомгю всегда был редкостным скрягой, или, как говорит он сам, «просто очень экономным человеком», или, как называли его уже бывшие товарищи по университетской скамье, «натуральным халявщиком». Когда Ёнджун включается обратно в диалог, Нини как раз вещает, что будет весь офис, а пойдут они «ну в очень крутой ресторан», который любит Намджун. Ёнджун может легко поладить с каждым (или почти каждым) и без этого, но всё же понимает, для чего делаются такие вещи. Хорошие отношения с коллективом — залог приятной работы. При условии отличной зарплаты и подходящего графика, конечно же. Но коллектив не выбирают, под него подстраиваются. Ёнджун задумывается, смог бы он поладить с коллективом, если бы он состоял из одних только вот таких «субинов», но быстро отмахивается от идиотской мысли. Коллега появляется в его голове с завидной частотой, и это начинает мужчину напрягать, потому что ни одной причины он, если честно, не видит. Нини не соврал, ресторан и правда «ну очень крутой», и бутылок соджу, кажется, намного больше, чем нужно. Ёнджун не пьёт много: достаточно, чтобы сойти за «своего» и поддерживать непринуждённую атмосферу веселья; недостаточно, чтобы потерять лицо. Когда знаешь свою норму (спасибо множеству их с Бомгю бурных попоек времён универа) — это легко. Помимо почти не пьют ещё два человека — директор и, кто бы сомневался, Субин. Ну конечно, Субин. Ёнджуна заставляют спеть какую-то сопливо-популярную песенку, следом за ним Суён подвывает (по-другому Ёнджун назвать это не может: ни слуха, ни голоса) про разбитое сердце, после чего изрядно выпивший Джэхван берёт инициативу на себя, старательно пытаясь исполнить трот. Шумно, пьяно, но чертовски ненапряжно и даже весело. Ёнджун довольно откидывается на диван и оставшуюся часть вечера следит, чтобы Нини не перебрал настолько, чтобы в понедельник было стыдно: ему двадцать два, а у зелёных границ ещё нет. Расходятся ближе к полуночи, директор рассаживает по такси всех, кто не в состоянии добраться до дома сам. Ответственность — хорошая черта. Чёрта с два, но Субин соврал ему: их начальник совсем не «обыкновенный». Субин или никогда не менял место работы, или ему очень везло. Ёнджун хмыкает и ищет коллегу взглядом, чтобы немедленно сообщить ему об этом. Немедленно, правда, не выходит: тот отошёл уже на приличное расстояние, и Ёнджуну, наскоро попрощавшись с директором и заверив, что он абсолютно точно без проблем доберётся домой сам, приходится почти бежать. На удивление, в нужную ему сторону. — Эй, Субин, погоди! Нам в одну сторону. Мужчина оборачивается, не замедляя шага: — Я дойду пешком. — Значит, я тоже дойду пешком. Часа полтора тащиться до дома? Пф, подумаешь. — И далеко тебе идти? — Нормально. Ёнджун закатывает глаза, лениво плетясь позади. Да уж, отличный из Субина собеседник, действительно. — А что, дома тебя никто не ждёт? Подружка? Друг? Родители? Кот? То, что на Субине нет кольца, Ёнджун заметил ещё в первый день. Впрочем, какое ему дело до того, встречается ли с кем-то его коллега или… — Рыбки в аквариуме. Я живу один, а ты опять спрашиваешь много ненужного. — Я не считаю это ненужным. Как по мне, чтобы хорошо работалось — нужно ладить со своими коллегами, а чтобы ладить — надо о них знать. Что, некому даже побеспокоиться о том, что ты так поздно вернёшься домой? Ни с кем не встречаешься? Логическая цепочка выстраивается безупречно, Субину должно понравиться. Ёнджун ловит краем глаза чужую улыбку. — Если я зануда, то кто тогда ты? — Уверен, ты уже подобрал целый список определений. И всё же? — Я один, — чуть помедлив, отвечает ему Субин. — Липучка. «Это хорошо», — думает Ёнджун. Вот только не знает, к какой части субинова ответа его мысль относится. *** Субботу он проводит с капризным Бомгю. Пить два дня подряд — решение так себе, но иначе увидеться с другом не получится раньше следующей недели, так что Ёнджун решает, что один стакан пива ему не слишком повредит. Он старательно расписывает Бомгю шефа и новых коллег, травит накопившиеся за неделю байки, потом выслушивает новости с предыдущего места работы, где остался друг, и на десерт оставляет главное. — Ты знаешь, я всё думал, почему мне в мысли так влип этот Субин, а сегодня утром в ду́ше вдруг понял- Бомгю начинает хрипло смеяться, играя бровями: — И каким же это способом тебя в ду́ше посетила светлая мысль? Ёнджун закатывает глаза: — Придурок. Ладно, давай серьёзно. Я думаю, он похож на Тэхёна. Не могу понять, чем именно, повадками своими что ли, но… Лицо Бомгю сразу мрачнеет: — А вот этого тебе не надо. Слушай, Ёнджун, — он кладёт ладонь ему на плечо. — Прошло уже полгода. Я знаю, тебе всё ещё больно, но перестань искать во всех Тэхёна. Это плохая идея. — Расслабься, я не собираюсь встречаться с ним или типа того. Просто…это трудно. Бомгю кивает: — Знаю. Просто постарайся понять: как бы они ни были похожи, это не Тэхён. Он другой человек, не проецируй. Ёнджун кивает, скорее, механически. Бомгю, конечно, прав. Ему не нужны проблемы. Правда, проблемы об этом никогда не спрашивают. *** — Кофе — это благословение богов всему человечеству. Суён блаженно выдыхает, прикрывая глаза, пока Ёнджун делает чашку себе. Он посмеивается, но не может не согласиться: — Жизнь без кофе была бы отстоем. — А работа без порции кофеина была бы невозможной. Не представляю, как живёт Субин. — Он не пьёт кофе? А ведь и правда: за неделю Ёнджун не может вспомнить ни одного раза, когда видел бы того у кофемашины или с чашкой в руках. Суён качает головой: — Аллергия или…что-то. Субина он находит на своём рабочем месте, и это в обеденный-то перерыв: офис почти пустует и обнаружить его не составляет труда. — Итак, ты приходишь на работу за двадцать минут до начала рабочего дня, никогда не ходишь обедать с остальными и продолжаешь работать даже во время перерыва. Дай угадаю: ты или вампир, или трудоголик, но в первых я как-то не верю, а значит… — У тебя что, своей жизни нет? — Сказал человек, который только и занят своими бумажками. Это у тебя- Субин обрывает его резко: — Это и есть моя жизнь, Ёнджун-ши. Кроме того, ты ничего не знаешь обо мне вне работы. Ёнджун вздыхает, плюхаясь в чьё-то кресло напротив мужчины, и подпирает щёку кулаком, принимая расстроенный вид: — Конечно, не знаю, ты ведь ничего об этом и не рассказываешь. — И не стану. А теперь уходи, пожалуйста, ты мешаешь мне работать. Перерыв всё равно почти закончен. — Зануда, — отбрасывает ему Ёнджун. Субин поднимает голову и смотрит прямо в глаза: — Если я такой занудный, чего ж ты никак не отвяжешься? Потому что ты жуть как похож на моего бывшего парня, который разбил мне сердце, и мне больно, а Бомгю сказал мне осознать, что ты — не он, вот я и пытаюсь найти в тебе тебя. Было бы слишком ответить так для второй недели совместной работы. Ёнджун улыбается: — Я думал, я уже говорил. Ну и потом, — мужчина играет бровями, — я ведь липучка. Коллега качает головой: — Я пришлю тебе побольше таблиц и отчётов на проверку, раз уж тебе настолько нечем заняться. — Ты просто не хочешь признать, что я невероятно способный и быстро справляюсь со своей работой. А кстати, — выражение лица Ёнджуна меняется на серьёзное. — Как долго я буду под твоим…кураторством? — Не больше месяца. Хотя, должен признать, оно тебе уже абсолютно не нужно. Думаю, этот вопрос можно выставить на повестку на нашем следующем совещании. Кстати, оно в эту среду, так что подготовься. Ёнджун шутливо салютует и отправляется на своё место. На почте его ждут пятнадцать писем с файлами от Субина. — Серьёзно? Ёнджун обречённо стонет. Что ж, до конца рабочего дня остаётся ещё четыре часа, и они явно будут весёлыми. Ёнджун не любит совещания. Совещания без Бомгю он не любит вдвойне. Ему трудно сосредотачивать внимание на всех этих докладах, половина из которых к нему даже не относится, а теперь даже не с кем обсудить в катоке разноцветные носки Дэхвана, которые он заметил, пялясь на чужие ноги под столом от нечего делать; или ужасные пробки, из-за которых он почти опоздал сегодня, хотя выехал на работу аж на полчаса раньше; или планы на выходные… Ужасно скучно. Он слушает всего два доклада: Субина (конечно, это только потому что он его куратор) и Намджуна (потому что самое важное всё равно скажет именно он). Ёнджун потягивается, выходя, наконец, из душного кабинета. Рядом на своё место валится Нини. — Пойду сделаю кофе. Принести тебе тоже? Младший благодарно мычит что-то не слишком разборчивое в ответ, Ёнджун посмеивается про себя. На обратном пути останавливается у стола Субина и спрашивает: — Слушай, Субин. Какие рыбки у тебя дома? Субин, кажется, впервые по-настоящему удивлён. — За- — Нет, нет, нет, — быстро перебивает его Ёнджун. — Сейчас ты снова спросишь, зачем мне это знать, а я снова буду отвечать тебе одно и то же, потом мы обменяемся колкостями, но я всё равно не отстану, так что ты, в любом случае, скажешь мне, только перед этим мы потратим добрых пятнадцать минут твоего рабочего времени, так что давай просто опустим вот это всё и перейдём к части с твоим ответом. Он видит чужую улыбку, которая появляется всего на мгновение, но всё же появляется. Это прогресс. — Золотые, Ёнджун. У меня дома две золотые рыбки. — Это отлично, — кивает мужчина. — Просто отлично. Спасибо, я рад. Передавай рыбкам привет. Субин наверняка считает его ненормальным, но этого ничего. Спонтанная идея того стоит, Ёнджун уверен. На следующее утро Субин обнаруживает на своём столе рядом с монитором совершенно дурацкую статуэтку золотой рыбки, под которой лежит свёрнутый вдвое листок. «Это чтобы ты не скучал по своим рыбкам на работе». *** Ёнджун лениво плетётся к зданию компании: он не выспался, потому что встал на целый час раньше, чтобы приехать прежде, чем придёт Субин, и оставить ему эту рыбку. Потом пришлось срочно идти в кофейню через дорогу, потому что ему нужен был действительно крепкий кофе, а не жалкий латте из офиса. Отстояв гигантскую утреннюю очередь, от которой у него заболела поясница, он получил на выходе кофе, пару тычков локтями под рёбра, настроение, близкое к плохому, и шестиминутное опоздание на работу. Он думает, что если сейчас выльет чёртов кофе на кого-нибудь в лифте, то просто уйдёт домой или уволится, но всё же с опаской заходит в кабинку, тихо бубня под нос: «Когда в следующий раз захочу сменить работу — выберу офис на первом этаже». Проходя мимо субинова стола, краем глаза он замечает передвинутую к дальнему краю рыбку и не может сдержать быстрой улыбки: по крайней мере, Субин её не убрал. Пожалуй, это можно считать успехом. К понедельнику нужно быть готовым к какой-то невероятно важной сделке, поэтому работы у их отдела резко прибавляется. Субин скидывает ему столько документов, что Ёнджун не понимает, как раньше он справлялся один. Хотя, вероятно, он разделял часть своих обязанностей с тем, на чьё место Ёнджун и пришёл. Так или иначе, Ёнджун уходит сегодня с работы одним из последних наряду с Субином, который наверняка всё ещё делает бо́льшую часть работы. Дольше них остаётся только сам Намджун, так что когда Ёнджун выключает компьютер, уже порядком темнеет. Он не любит задерживаться на работе, но иначе придётся брать её на дом и работать на выходных, а это нравится мужчине ещё меньше. Да и Субина ему просто по-человечески жалко: оставлять кипы бумаг ему одному было бы нехорошо. Ёнджун потягивается, поднимаясь из-за стола, Субин встаёт тоже. Они вместе молча идут к лифту, молча едут вниз, прощаются у турникета с охранником, который желает им хорошей дороги, доходят до парковки, и Ёнджун уже собирается прощаться, но Субин говорит: — Идём. — Куда? — Ёнджун слегка теряется. Мужчина оборачивается на него через плечо: — Поздороваешься с моими рыбками сам. Субин целуется просто отпадно, Ёнджун хочет ещё и побольше. Последний раз его целовали с таким желанием, наверное, когда они впервые занялись сексом с Тэхёном, а это почти год назад. Впрочем, Ёнджун решает, что к чёрту Тэхёна — Субин целуется лучше. А ещё он выше, так что не надо наклонять голову, Ёнджун недооценивал этого преимущества раньше. — Блять, если бы я знал, я бы покатался на своём дилдо сегодня перед работой. Субин пропускает смешок: — Не волнуйся, я тебя растяну. Надеюсь, ты ничего не имеешь против… — он прерывается, подбирая с тумбочки смазку и быстро пробегаясь по ней глазами, — …дыни. Ёнджун смеётся, стягивая с себя рубашку. В проёме гостиной виднеется аквариум. — Твои рыбки? — он улыбается. — Ага, Чохи и Гонпо, — Субин расстёгивает ремень на своих штанах и притягивает Ёнджуна ближе. — У Гонпо ужасный характер. На этот раз Ёнджун целует его первым. У Субина удобная кровать: мягко, но не проваливаешься, пока стоишь коленями и насаживаешься на чужие пальцы. Кровать в спальне Джису была чересчур мягкой, он помнит даже спустя добрых восемь лет, как устали тогда ноги, потому что опоры будто не было вовсе, почти как трахаться на батуте. Заниматься сексом в своей квартире Ёнджун не любит: его диван, напротив, слишком жёсткий, терпимо для десятиминутного перепихона, после начнут болеть колени и локти или же спина. Нужно будет спросить, где Субин покупал свою кровать, когда они закончат. — Ты нетерпеливый, — резюмирует Субин. Ёнджун коротко стонет. — Просто давно не трахался. Субин не торопится, пока растягивает его, целует спину и ягодицы, Ёнджун подаётся навстречу и просит: — Переверни меня. — Ты красивый. Ёнджун думает, что Субин тоже чертовски-чертовски красивый, когда такой: с растрёпанными глазами, раздетый и с живыми эмоциями на лице. — Ага, мне говорили. Поцелуй. Тэхён говорил, что Ёнджун в постели требовательный и капризный; Субина, кажется, всё устраивает. Он входит одним плавным толчком, двигается не спеша, придерживает Ёнджуна под коленями, позволяя расслабиться. Ёнджун стонет, прикрывая глаза — хорошо, и он не собирается этого прятать. Субин кусает его за плечо, не слишком сильно, следов не останется — они друг другу в этом смысле никто. Ёнджун тянется рукой к члену, но едва успевает начать дрочить, как Субин тянет его запястье обратно и лукаво улыбается: — Извини, но ты рановато. — Как скажете, Субин-ши. Мужчина рычит и толкается сильнее. Он всё ещё держит Ёнджуна за запястье, так что тот просит: — Отпусти. Хочу побыть сверху. Субин легко меняет их позиции, откидываясь спиной на постель и держа руками чужие бёдра. Ёнджун двигается размеренно, плавно, как нравится ему самому, запрокидывает голову. Чужие пальцы скользят по члену, и мужчина не может удержаться, чтобы не подразнить: — Кажется, ты хотел, чтобы я был медленнее. Субин подаётся бёдрами вверх, заставляя его заткнуться, и отвечает: — Я ведь могу и передумать. Ёнджун отдаётся ощущениям, он чувствует, что оргазм уже близко, держать устойчивый темп становится трудно, но Субин помогает, направляя его бёдра к своим и толкаясь навстречу. Ёнджун кончает первым, пачкая чужие пальцы, живот и, кажется, немного простыни; Субин — следом за ним. Ёнджун лениво скатывается обратно на кровать, и какое-то время они просто молча слушают дыхание друг друга, а потом Ёнджун говорит: — Не думал, что ты такой…страстный. Субин лениво хмыкает: — Я же говорил: ты ничего не знаешь обо мне. В пятницу они празднуют день рождения Джэхвана, который был вообще-то во вторник, но напиваться посреди рабочей недели, когда тебе уже за двадцать пять, сродни самоубийству. Ёнджун расслабленно сидит у барной стойки: по крайней мере, Джэхван платит за выпивку, а джин здесь неплохой. Он не знает, влияние это алкоголя или чего-то ещё, но спустя пару бокалов подходит к Субину и бросает: — Ты похож на моего бывшего парня. Слова, кажется, не производят на мужчину никакого эффекта (хотя что на него вообще способно произвести эффект в «рабочее» время?), он всего лишь пожимает плечами и говорит: — Что ж, это многое объясняет. — Эй, я спал с тобой не поэтому! Действительно ли не поэтому? Внутренний голосок ехидно пищит, Ёнджун качает головой, отгоняя непрошенную мысль. — Я рад, — Субин даже не пытается прикрыть сарказм в своём голосе. — Ну и чего ты хочешь теперь? В самом деле, чего? Ёнджун не знает ответа на этот вопрос. Субин сказал ему ещё в тот день, что они не пара, не друзья и даже не любовники — ему не нужны лишние проблемы, и Ёнджун легко согласился с ним. Секс был классным, они могли бы повторить, если представится случай, но он не собирался зацикливаться на одном только Субине: вокруг полно разных людей, найти кого-то на одну ночь никогда не составляло для Ёнджуна проблемы, если он сам этого хотел. Мужчина ещё раз качает головой, отвечая одними губами: «Ничего». Я ничего от тебя не хочу. Ёнджун разворачивается к Субину спиной и уходит. Ему хочется домой. *** Ёнджун лениво щёлкает мышью, выправляя недочёты в документе. Рядом нервно ёрзает младший, каждые пять минут поглядывая на телефон. — Ты чего, Нини? — не выдерживает мужчина. Младший мнётся и слегка краснеет: — Понимаешь, хён… У нас с Йерим сегодня…в общем, она хочет познакомить меня с родителями и- — Ладно, я понял. Иди уже, я тебя прикрою. Младший рассыпается в благодарностях, от которых Ёнджун, посмеиваясь, отмахивается: «Давай, давай, тащи свою задницу навстречу любви». В кружке заканчивается кофе, и мужчина идёт за новой порцией. Субин со своего места качает головой: он видел и слышал. — Ты его избалуешь, и он сядет тебе на шею. Нехорошо. — Не-а. Говоришь так, будто сам никогда не был влюблённой двадцатилеткой. Он ещё повзрослеет. В чём-то Субин, конечно, прав: когда идёшь работать в подобное место, надо понимать, какие на тебя возлагаются обязательства и ожидания, пренебрегать такими вещами не стоит, если хочешь обеспечить себя хорошее будущее, но Ёнджун хорошо помнит себя с Джису, чтобы не понимать. Кроме того, в жизни всё равно есть вещи, если не важнее работы, то хотя бы наравне с ней. Может быть, Нини потом заведёт семью со своей Йерим, у них появится куча детишек, и будут они жить вполне счастливо, а ради такого стоит однажды уйти с работы на часок раньше. Пускай повзрослеет чуточку позже. Субин не отвечает ему ничего, опуская взгляд к распечаткам в своих руках, которые он перечёркивает карандашом. Ёнджун стоит ещё около минуты, ожидая непонятно чего, потом всё же делает себе кофе. Оставшуюся часть дня он просто наблюдает из-за своей перегородки за субиновым лицом. Тот снова задерживается на работе, и Ёнджун задерживается вместе с ним, хотя свою часть сделал давно. Когда Субин уходит, в офисе обычно не остаётся никого кроме директора. — Ты хочешь занять место Намджуна? Мужчина кидает на него слегка удивлённый взгляд: — С чего ты взял? — С того, — Ёнджун разводит руками, показывая вокруг, — что тут никого. Всегда никого. Субин наклоняет голову: — Тогда что ты делаешь тут? Ёнджун бы тоже хотел знать ответ на этот вопрос. Они снова вместе собираются, молча едут в лифте, прощаются с охранником на выходе — у Ёнджуна дежавю. На этот раз Субин не зовёт его с собой. — Передавай привет рыбкам. Мужчина сухо кивает в ответ и садится в машину. Ёнджун лениво плетётся к своей, но уезжает с парковки не сразу. Вместо этого он достаёт мобильник и набирает сообщение Бомгю. «Я переспал с Субином». Поздновато сообщать об этом, и всё же. Ответ приходит почти сразу, и Ёнджуну не нужно даже открывать его, чтобы знать. «Идиот». Ёнджун соглашается, но не поэтому. Он долго кусает губу, держа палец над курсором, и, наконец, набирает: «Кажется, я влюбился в него». *** Едва Ёнджун доходит до своего места в офисе на следующий день, как на него набрасывается Нини, рассыпаясь в благодарностях за вчерашнее. Ёнджун треплет мальчишку по волосам и спрашивает, как всё прошло. На ум приходит, что он даже немного завидует Нини с его такой чистой первой любовью: когда-то у него тоже было такое с Джису, а уже потом появились все его тэхёны и субины, и всё покатилось по наклонной. Впрочем, как сказал ему однажды Бомгю: «Однажды тебе случайно разбили сердце, и теперь ты позволяешь играться людям с осколками, как им вздумается, чтобы посмотреть, кто способен разбить его сильнее». В одном он действительно прав: Ёнджун позволяет всё это сам, Субин с самого начала, кажется, ясно дал понять, что его всё это не особо интересует. Нини обещает угостить его хорошим обедом, и во время перерыва они идут в «офигительную лапшичную» на параллельной улице. Ёнджун отдаёт заведению должное: лапша здесь и правда хороша, горячий бульон бодрит не хуже кофе. Нини говорит, что это счастливое место, мол, после посещения обязательно случаются хорошие вещи. В двадцать шесть уже не веришь в чудеса, да и оптимизма становится меньше, но мужчина кивает в ответ: — Тогда, надеюсь, сегодня и со мной произойдёт что-нибудь хорошее. Вернувшись в офис, Ёнджун долго моет руки в туалете (больше смотрит, как по ним стекает вода), поправляет светлую чёлку перед зеркалом: она заметно отросла и лезет в глаза; мужчина решает, что пора бы зайти в парикмахерскую. Белая водолазка сдавливает горло, Ёнджун цепляет её двумя пальцами, слегка оттягивая. Из кабинки выходит Субин. Ёнджун краем глаза наблюдает, как тот закатывает рукава и расстёгивает пару верхних пуговиц на рубашке, чтобы не намочить её, а потом наклоняется к раковине и плещет себе в лицо водой. Ёнджун замечает небольшой засос у основания шеи и отворачивается. Конечно, у Субина может быть секс с другими людьми, никто никому ничего не обещал, да и Субин, кажется, ясно дал понять, что его всё это не интересует. Мужчина отводит взгляд, закрывая кран, и выходит. На Субина он больше не смотрит. Он не остаётся вечером, чтобы дождаться коллегу и вместе дойти до парковки: не за чем. И, в общем-то, так было всегда, кроме того единственного вечера, Ёнджун признаёт. Собственный дом встречает его тишиной и темнотой, мужчина разогревает ужин и включает телевизор на стене в гостиной. По дискавери крутят передачу про морских обитателей, Ёнджун застывает, глядя на золотых рыбок в кадре. Он не остаётся с Субином в офисе сегодня, но только чтобы через пару часов сесть за руль и отправиться к нему домой; он помнит адрес ещё с того раза. Часть его говорит, что Субина может и не быть дома — сегодня вечер пятницы; часть надеется, что так оно и будет. Он не знает, что скажет Субину, если тот окажется дома; он даже не знает, зачем вообще едет, но палец настойчиво давит на звонок: гори всё синим пламенем. Ёнджун видит через стёклышко дверного глазка, как загорается в прихожей свет, затем Субин щёлкает замком, открывая дверь, и просто смотрит. Не приглашает зайти, не спрашивает, какого чёрта Ёнджун здесь забыл, просто молча смотрит, и тогда Ёнджун начинает первым: — Ты совсем не Тэхён. Он знает, что должен сказать что-то ещё; что этого чертовски мало; что он должен рассказать Субину, что влюблён в него, и пускай даже это обернётся катастрофой вселенского масштаба, он уже выбрал его со всеми последствиями; но слова застревают где-то на выдохе, и Ёнджун не может произнести больше ни звука. Ты совсем не Тэхён. Субин хмыкает и, развернувшись, скрывается в глубине квартиры, бросая: — Мои рыбки скучали по тебе.