Даже когда все звезды с неба упадут

      Антон пиздец как любил зиму.       Любил сугробы и снегопады, любил холодные сумерки, легкий мороз, открытый каток в городском парке, пить горячий шоколад из пакетика, удобно устроившись на старом продуваемом балконе. А еще свою зимнюю куртку, которая в гардеробе была самая новая.       Честно, новых вещей у Антона было не так много. Точнее, вообще не было. На скудную зарплату официантки в провинциальном ресторане, где работала его мать, трудно было позволить себе обновки. Тем более, когда львиная доля этого заработка оставалась в том же ресторане или ближайшем вино-водочном. А на куртку Шастун себе сам заработал, летом сортируя письма на почте.       А зиму он и правда любил. Хоть в школу приходилось продираться в потемках и по колено в снегу, который к утру еще не успевали почистить. Зато какое предновогоднее настроение! И возможность отдохнуть от заебавшей школы.       Серьезно, токсичнее места он еще не встречал за свои 16 лет ни разу. Местная «золотая молодежь», чьим родителям удачно повезло с точкой на рынке, гопники из неблагополучных семей и тотально пофигистичные учителя создавали непередаваемую атмосферу школьной жизни. Ей Богу, сменил бы ее еще сто лет назад, если бы не было лень возиться с документами на бесплатные обеды. Хотя Антону, по сравнению с некоторыми одноклассниками, не на что было жаловаться.       Цеплялись к нему не часто и в драки вступать побаивались. Все-таки двухметровый, хоть и худощавый, Шастун внушал немного страха. Зато подколки про свою одежду, внешность и положение в обществе он слышал регулярно. Особенно, от богатеньких детишек, у которых купюры из всех щелей лезут. В частности, от банды одиннадцатиклассников во главе с Арсением сука Поповым, который уже совсем заебал Антона со своим звенящим «остроумием».       Шастун мотнул головой, отгоняя от себя негативные мысли и ускорился, чтобы не опоздать в школу. Сегодня последний день в этом году, поэтому, ради приличия, стоит поторопиться.       У класса уже собрались некоторые ребята, в том числе и подруга Антона, а по совместительству соседка по парте, Ира. Девушка откинула с плеча светлые волосы и радостно улыбнулась. — Сегодня даже без опозданий, Тоша, — она засмеялась и приобняла друга, как обычно делала при встрече. — И тебе привет, — Шастун перекинул старую сумку, увешанную значками, на другое плечо и облокотился на подоконник. — Что на Новый год делать будешь? — невзначай спросила она и присела рядом. Антон едва заметно вздохнул, но тут же натянул на лицо улыбку. Как, в прочем, и всегда. — Посидим с мамой вдвоем, — затараторил парень, — она торт испечь обещала. Может тетка приедет с малым, а может мы к ним первого, еще не решили. — Точно? — подозрительно спросила Ира, — а то я хотела тебя к нам на ужин позвать. Мои против не будут, ты же знаешь. — Точно, Кузя, не переживай. — Фу, не зови меня так, сколько раз просила! — девушка хлопнула Шастуна и наигранно надумалась.       По правде сказать, на Новый год Антон оставался совершенно один. Как и много лет подряд до этого.       Мать будет работать на новогоднем банкете, потом обязательно напьется с коллегами все в том же ресторане и дай Бог появится дома к вечеру второго января. С теткой она давно повздорила и та общалась с Шастунами редко и только при крайней необходимости. Других близких родственников у парня не было, поэтому выбирать не приходилось.       От предложений подруги он всегда отказывался, хоть ему и была приятна забота. Антон прекрасно знал, что родители Иры ему всегда рады, но такие праздники не для него. Кузнецовы обычно устраивали в своем большом частном доме целую вечеринку, звали коллег, друзей и родственников на пафосный банкет, где все наиграно смеялись и пили дорогущее шампанское. Шастун чувствовал себя там не в своей тарелке. Слишком грязным и бедным на фоне этих сверкающих от побрякушек людей. Его до сих пор удивляло, как Ира и ее родители оставались простыми в таком окружении.       Ну, а еще одной весомой причиной, почему Антон не ходил на праздники к Кузнецовым, был пресловутый Арсений Попов, который с семьей был завсегдатаем на таких праздниках. А Шастун уж точно не горел желанием пересекаться с ним где-то кроме школы. Да и в школе… — Классный свитер, Шастун! Да блять — И тебе доброго утра, пирожочек, — защебетал Антон, скорее оскалившись, чем улыбнувшись, и обернулся на голос.       За его спиной стоял Арсений со своими подпевалами. Как всегда, с шикарно уложенными волосами, в шикарных брюках, белой рубашке и с шикарной улыбкой на лице, вызывающем желание по нему заехать.       Шастун уже и не помнил, как началась эта война и почему Попов вообще к нему доебался и упорно не хотел отставать. Серьезно, все уже давно забили на то, какие у Антона странные уши и насколько старая одежда. Один Арсений с упорством горного козла каждый день старался всем об этом напомнить.       Красивое лицо Арсения перекосилось от «милого прозвища», а в холодных глазах полыхнул зловещий огонь. Шастун довольно хмыкнул, не прерывая зрительного контакта. Несколько лет назад он случайно стал свидетелем того, как мама Попова, который тогда уже учился в девятом классе, сюсюкает с ним, заставляя сына краснеть и воровато озираться, надеясь, что никто не услышит.       А зря. Антон вот услышал. И не побрезговал этим воспользоваться. — Я бы еще тут с тобой в гляделки поиграл, но знаешь, дела, дела, — протянул Антон и пошел к классу, не желая портит себе настроение от последнего учебного дня перепалкой с Поповым.

***

      На классном часе Валентина Федоровна – классный руководитель десятого Б и учительница алгебры и геометрии по совместительству – провела инструктаж о правилах безопасности на новогодних каникулах, выставила оценки, попричитала по поводу грядущего в недалеком будущем ЕГЭ и низкой успеваемости некоторых индивидуумов, но в итоге благословила своих любимых детей на хороший год и напомнила о праздничной дискотеке, что состоится завтра в спортзале. — Дорогие мои, нужно помочь одиннадцатому с украшением и перетаскать столы из нашего кабинета, — поправляя очки, сказала женщина, — давайте, не отлынивайте. Я проверю.       Антон даже не расстроился, что уйти из школы пораньше не выйдет. Он, в принципе, догадывался, что их припрягут сделать что-то для блага школы. А ради выстраданной пятерки по алгебре он был готов пострадать еще немного. Да и дома делать особо нечего.       Шастун с Ирой и остальными одноклассниками проследовал в спортзал, где старшие уже развешивали гирлянды и надували шары для фотозоны. Парень сразу заметил в углу прохлаждающихся дружков Попова, но самого героя своих страшных снов с ними не было. — Дарова, малой, — на плечо Антона упала тяжелая рука, заставив того пошатнуться. Он обернулся и увидел рядом с собой парня со смешным хвостиком и ростом минимум на голову ниже самого Шастуна.       Это был Серый. Сергей Матвиенко. Одиннадцатиклассник, а еще сосед и друг детства, с которым и гудрон пожевать можно и по гаражам побегать. Свой парень, в общем. — Нихао, Серега, — парни крепко пожали друг другу руки в знак приветствия. — Что на Новый год делаешь? — покачиваясь на пятках, спросил Матвиенко, — может к нам с Машкой завалишься? Она курицу приготовит, пальчики откусишь по самый локоть. — Так даже, — засмеялся Антон, — спасибо за приглашение, но мы с мамой хотим. Вместе. — А теть Люда разве не работает? — У них детский праздник, к одиннадцати придет, — наплел Шастун, отводя взгляд в сторону. Все-таки врать друзьям неприятно. — Ну, смотри сам, Шаст. Может хоть на пару часов к нам заскочишь. Машка не против будет, говорю. — Я поразмыслю, Серый, — кивнул парень и широко улыбнулся, — пошли парты таскать.

***

      Антон поставил последнюю парту у двери в спортзал и устало выдохнул. Он распрямил затекшую спину и провел по лбу рукой. Ира ушла репетировать с другими ребятами новогоднюю сказку для младшеклассников, поэтому он оглядел зал в поисках знакомых лиц. Отступая, парень случайно врезался в заходившего в двери и уже хотел извиниться, когда заметил на себе обжигающий холодный взгляд.       Арсений лишь гордо вздернул подбородок и толкнул Шастуна в сторону плечом, открывая дверь пошире. В спортзал вошла директриса в компании высокой блондинки средних лет в дорогом брючном костюме. Антон сразу узнал Марину Попову – местную знаменитость, меценатку, художницу, актрису и модель. А, ну еще мать Арсения.       Женщина помогала с организацией всех мероприятий в школе: от выпускных до спортивных эстафет и походов. На каждом последнем звонке пускала слезу, когда получала почетную грамоту, а потом толкал трогательную речь о «любимой школе, которую сама заканчивала, а теперь здесь учится ее гордость, ее любимый сыночек». «Лучший проект», — про себя думал Антон.       Ну и, естественно, Марина все это спонсировала. И вложения семьи Поповых в это заведение были действительно колоссальными. Новые окна, компьютерный класс, спортивная площадка – те немногие подарки для школы, что вспомнилось Антону сразу. Неудивительно, что директриса души не чаяла в Арсении и прощала ему буквально все.       Шастун присел на парту и посмотрел на эту компанию снова. Марина широко улыбалась и кивала на какие-то реплики директора. Каждое ее движения было до скрипа грациозным, даже не естественным, но казалось, что никто этого и не замечал. Или не хотел замечать. Жеманно похихикав, женщина притянула к себе сына и растрепала его уложенные волосы. Попов лишь зафыркал в ответ и поправил волосы, не отходя далеко от матери, словно верный телохранитель. Он сплел тонкие пальцы в замок и раскачивался на пятках туда-сюда, словно маятник и Антон залип. — Ну чо, Шаст, идем? — Серый избавился от ноши в виде двух стульев и поднял с пола свой портфель. — Ага, — парень поднялся на ноги, попрощался с несколькими одноклассниками и поплелся за Матвиенко к раздевалке.

***

      Дома, как и ожидалось, никого не было.       В кухонной раковине стояла грязная посуда, из холодильника пропал лоток с котлетами, значит мать можно было не ждать. Соорудив бутерброды из варенья и хлеба, Антон ушел на балкон и устроился на своем любимом месте.       Поежившись от холода, Шастун прислонился плечом к стеклу и без аппетита пожевал хлеб. Он так устал возвращаться туда, где его никто не ждет. В груди разрасталась огромная дыра, и с каждым днем она становилась все больше. Мальчик чувствовал тотальное одиночество каждой клеткой своего тела. Он не хотел навязываться, а тараканы в голове упорно внушали, что Антон никому не нужен.       И, казалось, это чувство въелось к нему в кожу навсегда.