Вальхалльские званые вечера

      Лив не переставала восхищаться местной музыкой. Как арфа могла контрастировать с барабанами, флейта сочетаться с никельхарпой и ещё целым залом со вкусом подобранных совершенно необычных инструментов.       Торжественные гуляния были в самом разгаре. Уже шестые, если не изменяет память, на этой неделе. Что касается праздников, то скандинавские божества и сущности не знали ни границ, ни усталости. Повсюду плясали души воинов, валькирии, боги и прочие жители и гости благословенной Вальхаллы. Мёд лился рекой. Песни сменяли одна другую, не повторяясь. Смех. Крики. Звон посуды. Уровень горячности и не думал снижаться.       Лив скучала по спокойным тихим вечерам, когда она в компании друзей отправлялась на совершенно обычные задания. Эти вылазки неизменно заканчивались как бравыми битвами, так и не менее отважными тактическими отступлениями, но никогда не давали заскучать. Валькирия не раз ловила себя на мысли, что чувствует себя гораздо лучше в чистом поле наперевес с мечом, чем в шикарном тонком платье в компании с очередным очаровательным незнакомцем. Или несколькими. Вот как сейчас.       Песня сменилась, и девица на помосте затянула протяжный, грустный мотив. Лив недовольно фыркнула, пряча кислое выражение за рукавом платья. Рядом воодушевлённо переговаривались молодые мужчины — обсуждали недавнюю вылазку, но ей не хотелось вливаться в общую беседу. Баллада навевала тоску. Лив поправила сползшую на глаза прядь и осмотрелась. Содержимое каменного кубка — золотисто-янтарное — напоминало о солнце и свободе. Пылающем жаром июле. Тёплом пламени кузницы. Кленовых листьях в октябре. Вдруг, чьи-то руки опустились к ней на плечи. Послышался шёпот. Валькирия вздрогнула от неожиданности, но всё же смогла мило улыбнуться. Убрала пальцы с кинжала, спрятанного на бедре, встала. Темноволосый «кавалер», который оказался быстрее других её поклонников, теперь настойчиво тащил Лив к танцевальной площадке, усыпанной цветами. Белым, синим, розовым горноцветом. Валькирия умело покружилась, сразу смешавшись с толпой, но мысли её были далеко. Опыт научил, что гораздо проще подчиниться и выйти в круг, чем пытаться усидеть весь вечер в тени, привлекая гораздо больше внимания и распаляя нездоровый интерес разгорячённой публики.       Шаг за шагом. Поворот. Прыжок. Руки. Ноги. Улыбающиеся лица. Лив не любила танцы. Терпеть не могла кем-то придуманные пируэты и ужимки, когда нужно было тесниться так близко, что сквозь собственную грудную клетку начинал вибрировать чужой ритм сердца. Когда он принадлежал не тому, с кем бы хотелось разделить такой момент, то сильно раздражал. Медленно выводил из себя. А держать хорошую мину при плохой игре ей стоило больших усилий. Терпеть крепкую ладонь на пояснице. Не сбиваться. Не отставать. Особенно, когда в толпе пляшущих пожаром в лесу мелькнула знакомая рыжая шевелюра. Локи.       Лив злилась. На него. На бессмысленные вечные пиры. На то, что добровольно ходила следом вместо того, чтобы остаться дома и кинуть пару-тройку партий в кости с Сагром. Но тот вариант был ещё хуже. Лив не чувствовала себя добропорядочной супругой не менее порядочного викинга, чтобы спокойно дожидаться мужа в родной обители, пока он сражается на войне. Во-первых, они не были женаты. Во-вторых, гуляния Локи затрагивали военную тематику в очень редких случаях, да и то, в свойственном ему стиле. Лив вполне могла представить ситуацию, когда он станет причиной очередного конфликта, но уже точно не могла вообразить трикстера в роли одного из безропотных солдат на любой баррикаде. В-третьих, он и добропорядочность были в доле уже сотни и тысячи лет, договорившись, что не будут друг друга беспокоить без нужды. А её и не было. Наличие постоянных отношений в виде бывшей-смертной, а нынче не-до-конца-тренированной-валькирии вряд ли внесло смуту в его привычный стиль жизни. Это раздражало.       Флейта переключилась на соло, заводя весёлый жизнерадостный мотив.       Локи нельзя доверять, даже встречаясь с ним. Валькирия кивнула своим мыслям, освобождаясь от пелены грусти. Нельзя позволять ядовитому коктейлю из вины и любви, зависти и ревности отравлять жизнь. Она сама согласилась на вечную игру. Лив это нравилось. Постоянный азарт. Адреналин. Выучить правила и держаться наравне — вот, что нужно. Возможно, даже победить. Однажды.       Поэтому, взяв себя в руки, Лив подняла хитрый взгляд на смущённого её неожиданным согласием кавалера. Придвинулась вплотную. Она старалась не глазеть по сторонам, не высматривать, заметил ли тот, с кем она играет, её спектакль. Конечно, он видел. В этом его природа.       Локи не нужно было непрестанно следить за своей валькирией, чтобы знать, насколько она прекрасна. Разумеется, он выбрал её наряд к шестому дню праздника сам, уговорил пойти — тоже. Ему нравилось смотреть, как Лив мучается, отбиваясь от светских разговоров и неумелых заигрываний. Было в этом что-то прекрасное. Но то, как валькирия вдруг охотно выгибалась в танце, смеялась с девами и строила глаза непутёвым юношам, едва получившим право прийти сюда… Было новым. Локи отвлёкся от собственной толпы слушателей, незаметно растворился среди остальных.       Весёлая флейта не унималась, ровно как и Лив. Она полностью абстрагировалась от окружающего мира. Довольная собой и своим планом, она воображала, что никого в зале больше нет. Только магическая флейта без музыканта. Она, больше не скучающая, и Локи, который заинтересован только ей. И собой, разумеется. Без этого никуда, даже в фантазиях. Погрузившись в иллюзии, Лив расслабилась, но песня не могла длиться вечно.       Ударил барабан, и пары резко поменялись партнёрами с теми, кто случайно оказался рядом. Ухмылка, узнавание. Оба сделали вид, что ничего особенного не произошло. В свете костров и свечей глаза Локи светились тем же золотом, что и нашивки листьев на его одежде. Миг. Её глоток свежего воздуха. Лив улыбнулась, прикидывая, какие бонусы она сможет вынести из сложившейся ситуации. Возможно, найдёт надоедливым танцам хорошее применение. После.       — Ревнуешь? — произнес бог хитрости одними губами и подмигнул. Валькирия понимала, что куда бы ни заманивал её рыжий шторм, она готова поддаться хоть сейчас. Словно прочитав мысли, он наклонился и прошептал на ухо, уставше-равнодушным тоном, блефуя, пряча настоящие эмоции. — Я тоже.