Кошмар

Холодно. Порывы ледяного ветра обдувают лицо парня, неприятно, словно колкой шерстяной тканью, проходя по щекам, на которых застыли дорожки от слёз. За спиной слышатся лишь крики и шум от взрывов, но хост не может повернуться, рвануть внутрь и помочь людям выбраться. Тело словно сковало тяжкими цепями, не давая даже шагу ступить. Крики все усиливаются, слёзы текут с новой силой, оставляя после себя неприятное липкое ощущение, как будто это и не слёзы вовсе, а вязкая смола, моментально застывающая на щеках. Из груди рвётся полный боли и отчаяния крик, но так и не достигает до слуха, превращаясь лишь в тихое, едва различимое хрипение. На грудь точно так же давят невидимые массивные цепи, которые словно пытаются сломать ребра, раскрошив их на мелкие кусочки. Перед глазами лишь чёрная бездна, пугающая настолько, что ноги начинают подкашивать только от мыслей об этой бесконечной темноте, уходящей далеко вниз. Голоса, молящие о помощи в душераздирающих криках, заставляют пробежать по всему телу табун мурашек. К горлу подкатывает неприятный ком, именно он и становится причиной, из-за которой парень начинает задыхаться, заходясь в приступах хриплого кашля. Только после этого оковы будто разрываются, наконец давая возможность хоть что-нибудь сделать. Но уже поздно… Резко разворачиваясь, парень с ужасом осознаёт, что уже не сможет никак помочь… Перед глазами стояла ужасающая картина, что заставляет кровь в жилах застыть, а сердце с трудом пропускать один слабый удар за другим. Единственное место, где он был счастлив, то что принадлежало ему, всё что у него осталось в этой жизни было уничтожено. Его дом был разрушен… Языки пламени танцевали в руинах здания, поглощая его последние обломки, что неспешно догорали, превращаясь в пепел. Криков, как и вообще хоть каких-либо звуков, больше не было. Бесполезно… Он ничего не может сделать. Ноги резко перестают держать парня и тот обессиленно падает на колени. Пустые, ничего не выражающие глаза утыкаться взглядом на сырую поверхность крыши пристройки, что лишь каким-то чудом уцелела. Кажется, недавно шёл дождь. Шум, отражающийся эхом в голове, начинает стихать, оставляя хоста ронять слёзы в полной тишине. Поверхность под ногами начинает расходится огромными трещинами, словно тонкий неокрепший лёд. Но парню плевать на это, как плевать и на то, что уже через несколько секунд он летит с огромной высоты. В светлых, почти серых, глазах отражается лишь горящее здание Небесного казино на фоне чёрного, беззвёздного неба. Вот ещё несколько мгновений и он разобьётся, но выражение на лице не отображает страх, вернее, оно вообще ничего не отображает. «Возможно, так будет даже лучше…» — мельком проскакивает в голове. Внезапно перед глазами появляется улыбающееся лицо блондина. Забавный, чуть съезжающий набок цилиндр и странная повязка-карта, с тремя чёрными бубнами очень дополняли его образ. Ехидный, желтоватый глаз смотрит с задорными искрами, так обычно смотрят дети, которые очень счастливы. В пустой, до этого момента, голове проносится его смех, такой звонкий, искренний, заразительный, от такого и самому хочется улыбатся, забывая о всех своих проблемах. На промокших от слёз щеках он буквально чувствует тёплые прикосновения родных рук, кончики пальцев, проходящие по линии скул, мягкие губы, что целуют собственные. В этот момент на лице как раз и проступает уже даже не страх, а настоящий ужас. Парень осознаёт, что если сейчас достигнет земли, то уже никогда не сможет увидеть Его улыбки, не сможет услышать Его смех, не сможет почувствовать Его прикосновений. Он резко поворачивает голову. До твёрдой, каменистой поверхности остаётся лететь какие-то жалкие десять секунд. Из груди снова рвётся истошный крик, вперемешку со сдавленным всхлипом. Крик, что так отчаянно зовёт любимого…

***

— Милый… Милый, прошу проснись… — до совсем ещё сонного сознания достигает обеспокоенный голос Гоголя. Вместе с тем он легко трясёт Сигму за плечи, пытаясь разбудить. Парень наконец открывает глаза, резко подскакивая с кровати. На глаза тут же набежали слёзы, а тело прошибла крупная дрожь. В ночной тишине отчётливо слышится частое дыхание и сдавленные всхлипы. Перед глазами лишь смутное очертание предметов, которые видно в тусклом свете луны… и обеспокоенный Николай, сидящий напротив. Блондин всё также держит Сигму за плечи, чувствуя, как тот сильно дрожит. Руки тут же скользнули к лицу, начиная стирать солёные дорожки. — Я рядом, милый… Всё хорошо, я с тобой… — тихо шепчет Гоголь, после крепко прижимая к себе, давая понять, что он рядом и не оставит парня. Тёплые руки зарываются в двухцветные волосы, спутанные и расстрёпанные. Родные губы покрывают заплаканное лицо нежными, успокаивающими поцелуями. Это не первая ночь, когда бывшему владельцу казино снится один и тот же кошмар. Не первый раз, когда находясь в сонном бреду он истошно кричит, зовя парня, а блондин просыпается посреди ночи, после ещё долгое время успокаивая его. И уж точно не в последний…