Я каждый раз загадывал тебя не потерять.

Рождественский канун - самое яркое и самое волшебное время даже для существ, в чьих венах течет это самое теплое волшебство, смешиваясь с невероятной силой, данной от рождения, или обретенной после смерти. Вот только для тех существ, которые его создают, все выглядит гораздо более прекрасно: серебряная россыпь резных снежинок, упавшая на волосы, светящиеся в ночном небосводе звезды, образующие млечные неисповедимые пути, вздернутые молочной дымкой блеклого тумана, пропитанный сладковатой свежестью воздух. Бессмертие открывает глаза на многие вещи, сокрытые при обыденной земной жизни, обнажает даже самые черствые души. Особенно в рождество, в самый канун волшебства. Школа почти пуста, а по коридорам гуляет лишь гулкое одинокое эхо, отражающееся от стен. Все, кто остался здесь, давно уже сидят в своих комнатах, даже не удосужившись поставить сверкающую множеством разноцветных огоньков елку, не пожелав собраться вместе. Избежать одиночества хотя бы в эту ночь. Вики печально разглядывает припорошенные снежком мраморные статуи и беседки, колонны, обычно обвитые роскошным плющом. Ее семья осталась на земле, с таким же печальным видом и раной на сердце, которая не затянется уже никогда. Точнее, одинокий и разбитый отец остался на земле, а мать, ослепленная жаждой власти, не хотела иметь с дочерью ничего общего. Непризнанные - не ровня могущественному серафиму. Мими с Ади улетели к родителям в ад, провести этот праздник в кругу семьи, а Вики лишь с легкой улыбкой отказалась составить им компанию. Ни к чему ей чувствовать себя неуютно в кругу абсолютно чужих бессмертных. Девушка присаживается на колени, чувствуя, как ноги с каждой секундой все больше и больше кусает холодный сверкающий в свете заката снег, вместе с тонкими пальчиками, которыми она с нежной улыбкой катает шарик по снежному полотну, собираясь сделать небольшого снеговика, совсем как когда-то в детстве на земле во дворе своего дома. Теплые воспоминания топят корку льда, которой невольно успело покрыться ее сердце от тоски за эти пару дней, и девушка совсем не чувствует пробирающего до самых костей холода, согревая кровь силой мысли. Как когда-то учил ее Люцифер на вершине самой высокой горы, где отрицательные температуры северных ветров достигают своего максимума, проникая под кожу. Люцифер, наверное, сейчас где-то, где так же холодно, как тогда. Блестящий белый шарик с каждой секундой становится все больше и больше, а Вики неосознанно напевает себе под нос какую-то веселую новогоднюю песенку, которую слышала еще на земле и слегка улыбается одними лишь уголками губ, в которых собрана небольшая тоска по дому, по друзьям, с которыми хотелось бы провести рождество. Приятная ностальгия, тянущаяся в голове словно старая пленка, не имеющая конца, а пальцы слегка немеют. Рождественская сказка Вики в этом году закончилась, так и не начавшись, разбилась о твердую гладь одиночества. Да и время здесь слишком эфемерно для того, чтобы многие бессмертные замечали такие мелочи, являющиеся для глупых людей праздниками каждый год. — Непризнанная? — сзади слышится тяжелый хруст снега под подошвой того, чей бархатистый баритон с нотками издевки и чего-то еще, совсем ей незнакомого, сродни беспокойству, она уже никогда ни с чем не перепутает, — не ожидал увидеть тебя в школе, думал, что ты опять убежишь на землю, пока никто не знает. Вики чуть зажмуривает веки, до сверкающих цветных фейерверков под ними, мысленно считая до десяти и надеясь, что Люцифер оставит ее в покое и уйдет, хотя бы сейчас не примется натягивать нить ее самообладания до предела, и изводить своими извечными насмешками. Видимо, она слишком рьяно желала видеть этого дьявола. Настолько, что он пришел, будто бы откликнувшись на зов ее души, будто бы почувствовав лаймовую энергию, тянущуюся от самой школы. Рождество действительно исполняет самые сокровенные желания. Спрятанные глубоко в душе, под толстым слоем пыли, или, возможно, льда. Вот только совсем не этого она желала. Девушке хотелось бы, чтобы Люцифер стал хоть слегка более открытым, чтобы позволил согреть себя и свою душу изнутри в это рождество, впустил в свой внутренний мир хоть немного магии. Хоть немного ее. — Как видишь, ты ошибся, — Вики даже не поворачивается в сторону демона, даже здесь чувствуя вишнево-винные сполохи сильной энергии проходящие будто сквозь самое нутро, чувствует, как его присутствие волнует кровь, разгоняя ее по тонким сплетениям вен. Рядом с Люцифером Уокер всегда теряется, до кончиков пальцев ощущая его безразличие и пренебрежение с момента, когда после суда его слова прошлись по самому сердцу, оставив там глубокие, болезненные до одури шрамы. Знает, что если обернется, то не сможет уйти от него сегодня, завтра, никогда, безжалостно упадет в опасный, но такой пленительный омут его рубиновых глаз, — ты что-то хотел, Люцифер? От нее сейчас веет таким холодом, как ни от кого более, гораздо более страшным и ужасающим, чем мороз на улице, гораздо более значимым, чем все остальное. Люцифер надеялся найти ее в их с Мими комнате, но та встретила мужчину с равнодушием сероватого мрамора, равно так же, как сейчас Уокер, обычно лучезарно улыбавшаяся, стоило их глазам встретиться. Уже который раз оттолкнув, Люцифер не смог ничем заполнить зияющую непроглядной пустотой дыру внутри себя, а Вики кажется сбила все свои прицелы, направленные в его сторону. Решила отпустить прямо сейчас, и в новом году быть счастливой с кем-то другим. Или одной. Разницы совсем нет, ведь счастье для него сегодня — это она. Мужчина долго собирается с мыслями, распутывая сплетения своих слов, так и не слетевших с губ в нужный момент, так и не дав ответа Вики, вглядывается в розоватое зарево заката, вздернутое брызгами жидкого золота в виде солнечных лучей и пушистыми облаками, разглядывает хоровод блестящих снежинок, кружащихся в небольших порывах ветра, и казалось бы слышит бешеный стук собственного сердца, бьющегося в тесной клетке ребер словно маленькая пташка. Слишком тяжело ему даются слова, не входящие в состав издевок или насмешек, режущих без ножа по живому. Но по ночам они душат демона и разъедают изнутри сознание так сильно, что теперь лишь Уокер его панацея. И рождество, ставшее новым началом, быть может. — Ну, на самом деле я искал тебя, Непризнанная, — демон расправляет бордовые крылья во всю длину, будто бы сейчас же улетит от девушки, так и не подойдя к сути, будто сказал то, о чем будет жалеть всю оставшуюся вечность, — я хотел предложить тебе, раз уж так сложилось, что все уехали, остаться сегодня со мной. Девушке кажется, что ее сердце на мгновение перестает биться вовсе, а дыхание спирает настолько, что, казалось бы, из легких выбивают весь воздух, обжигая дыхательные пути самым жгучим пожаром. Хочет поддаться, но вновь и вновь боится обжечься, словно маленький мотылек о пламя безжалостной свечи. Люцифер никогда не говорил ничего даже близко подобного, и всегда предпочитал гнетущее одиночество, в компании старых пыльных книг или кисловатого глифта, дурманящего сознание. А Вики иногда нарушала все его спокойствие, влетая словно вихрь, пыталась ластиться под боком, просила читать ей вслух, завороженно засыпая под приятный голос демона. И под напускной маской раздражения Люцифер всегда улыбался ей, пока приятное тепло растекалось в груди. — Только ли в этом дело? Люцифер перестал любить компанию себя любимого? — девушка поднимается со своего места, отряхивая красноватые от холода коленки и подходит к демону почти вплотную, чувствуя, какой от него исходит жар, все же неизбежно заглядывая в омут алых глаз, и почти сразу же в них утопая, без шанса на спасение, — ты что-то недоговариваешь, сын Сатаны, — ледяными пальчиками, которые уже почти не слушаются, касается татуировок на его затылке, заставляя тело мужчины покрыться мурашками и мягко шепчет, едва ли касаясь губами мочки уха. Не дотягивается, даже приподнимаясь на носочки. Люцифер почти на голову выше ее самой. — Только в этом, — отрезает демон, склоняясь к уху девушки, опаляя ее тонкую шею своим обжигающим дыханием, создает контраст с атмосферой, согревая почти изнутри. Вики чувствует каждой клеточкой своего тела, насколько явно он блефует, как не хочет открыться до конца, но лишь до небольшой боли закусывает пухлую губу, не отходя дальше ни на шаг. Слишком соблазнительна перспектива вывести Люцифера на чистую воду, чтобы ее упускать. Слишком далеко уже она успела зайти в этот день, чтобы отступать. Девушка чуть приподнимает бровь, вопросительно уставившись на демона, пока тот смотрит куда-то поверх ее головы, вдаль, где виднеется закат, все такой же красивый, как несколько секунд назад. Заставить себя отступиться от своих принципов циничного эгоистичного и обаятельного сына Сатаны слишком сложно, но Люцифер сейчас уже балансирует на грани, почти сдавшись ей, почти наплевав на все. Все маски падают, а нервы души оголяются. Пару секунд ничего не происходит, и Уокер уже успевает забыть, как нужно дышать, но мужчина резко падает в сугроб, прижав к себе Вики так резко, что та успевает только что есть силы вцепиться в его мускулистые плечи мертвой хваткой, а затем чувствует пушистые объятия обжигающего холодом снега, когда Люцифер нависает над ней, ехидно улыбаясь, и чуть смеется, словно кот, получивший желаемое. Люцифер слишком мастерски умеет подстраивать ситуацию под свои правила, извлекая нужную выгоду и оставляя легкий шлейф приторной недосказанности. Девушка лишь возмущенно приподнимает носик, готовясь выдать гневную тираду о том, как сильно он пожалеет об этом, но демон лишь сильнее прижимает ее к себе всем телом так, что все мысли улетучиваются в атмосферу. — Ты отлично уходишь от ответа, Люцифер, ничего не скажешь, — Вики пытается встать и собрать осколки мыслей в одну кучу, чтобы горделиво уйти в комнату, наплевав на самовлюбленного демона, воздвигающего между ними нерушимую стену раз за разом, когда на ней только начинает появляться небольшая паутинка трещинок. К черту, гораздо проще остаться сегодня одной, или действительно спуститься на землю, рассматривая, как люди запускают фейерверки, — но я хочу уйти, у меня скоро экзамены. Люцифер лишь скептично закатывает глаза, даже не думая разжать руки и отпустить девушку. Перья ее намокших тяжелых крыльев сейчас находятся где-то на уровне его лица и прилипают к замерзшим щекам, покрываясь блестящим инеем. Он уж точно не отпустит ее, пока не поймет, что все безвозвратно потеряно. Мужчина готов сегодня на многое, под влиянием немыслимого, иррационального, парадоксального порыва, который не мог объяснить ни одним законом логики, который знал. — Успокойся, Уокер, я помогу тебе, если ты настолько не уверена в себе, — демон укладывается рядом, разглядывая пушистые кучные облака на небосводе, и все же отпуская Вики. Если все же не примет его предложение, то пусть уходит: гордости им обоим не занимать, — я не ухожу от ответа, просто пока что не время. Одинаковые по сути своей, Вики и Люцифер, прежде, чем принять друг друга, успели возненавидеть, едва ли не уничтожить, а потом притянуть так же резко, как девушка появилась на небесах. Волшебное влечение, отдающее колющими звездами где-то в сердце, и бабочками в животе, раз за разом там порхающими. И Вики садится рядом, выискивая взглядом свой недоделанный маленький круглый снежок, который впоследствии должен был стать снеговиком. Кажется, сегодня у нее более грандиозные планы на Люцифера, чем он мог бы себе представить, и самые уголки губ на ее лице ехидно ползут вверх, пока в небесно-голубых глазках рождаются яркие искорки азарта. Дьявольская натура совсем не дремлет в хрупкой фигурке Вики Уокер, да и недавнее желание слепить снеговика все еще слишком велико и соблазнительно, чтобы от него отказаться. Люцифер оказался рядом слишком вовремя. — Ладно, я останусь, но ты слепишь со мной снеговика. Большого снеговика, Люци, — Вики дергает мужчину за руку, точно маленький ребенок и оглядывается по сторонам, ожидая, когда он встанет, что-то недовольно бурча себе под нос о том, как один из самых сильных демонов преисподней будет лепить снеговика с Непризнанной, — кажется у тебя где-то была шапка? Вики поднимает с земли ярко-алую шапку, которая успела упасть с черной шевелюры Люцифера, пока они отдыхали на перине из снежинок, и натягивает ее прямо на глаза мужчине, сразу же налившиеся опасным на первый взгляд свечением, заливисто хихикая под недовольный рокот из глубин души демона. Совсем не привык к таким развлечениям, но впервые в жизни, пожалуй, не противится, всеми силами стараясь понять девушку. И, кажется, только что Вики ненароком разбудила его внутреннего зверя, долго спавшего где-то в груди, и Люцифер обязательно возьмет реванш в виде нескольких брошенных снежков, врезавшихся в хрупкое тело Вики под ее смех, подобный переливу колокольчиков.

***

На земле Уокер бы никогда не могла подумать, что сможет попасть в сам кишащий опасными чертями ад, да еще и начать общаться с демонами, и уж тем более с сыном Сатаны, а сейчас она буквально идет рядом с ним, изо всех сил стараясь не схватить демона за руку, больше никогда не отпускать. Возможно, не столько от страха, слегка подающего свой голос на уровне подсознания, сколько от внезапного рвения быть рядом, еще ближе к нему, чувствовать тепло мужчины. В аду как всегда невозможно жарко, и приятное тепло начинает растекаться в груди, пока зацелованные морозом щечки начинает чуть покалывать от внезапной смены температуры. — Замерзла? — Люцифер скидывает вязанную шапочку, покрытую маленькими блестящими снежинками, словно россыпью серебра, которую напялила на него Вики перед выходом и кидает куда-то на резной стул, а следом и ярко-красный шарфик с курткой. Девушка лишь как-то сконфуженно переминается с ноги на ногу, дрожа, как осиновый листочек и смотрит на демона из-под опущенных пышных ресничек, отчего-то теперь не решаясь дерзить или диктовать свои условия. Ей становится едва ли не жарко под таким накалом эмоций, повисших в воздухе, а ее рождественская сказка, растекающаяся по тонким сплетениям вен и греющая сердце, вытесняла весь ощутимый мороз на улице, с каждой секундой только крепчавший. Чуть побелевшие уголки губ девушки как-то мягко ползут вверх в детской улыбке, а в глазах сияют маленькие яркие звездочки. Она никогда и подумать не могла, что Люцифер сможет обратить свое драгоценное внимание на нее более, чем на несколько секунд, и то на совместных заданиях, где ангел Фенцио считал своим священным долгом поставить их в пару, зная, как тяжело справиться с Люцифером. Невозможно, если быть точнее. Девушка искренне удивлялась, когда Люцифер позволял ей что-то вроде небольшой осечки, предоставлял первый шаг, ехидно наблюдая за ситуацией со стороны, как сущий дьявол. А потом все равно брал реванш, ломая ее победу на множество осколков. Преимущество всегда на его стороне. — Хотя зачем я спросил, когда ты похожа на большой сугроб. Грейся, сейчас камин разожжем, — Люцифер закатывает глаза, но все же та самая теплая улыбка передается ему словно по воздуху, когда его взгляд падает на слегка задумавшуюся о чем-то своем Вики, остановившуюся посередь комнаты. Мужчина подходит к большому камину в своей комнате, чуть вороша черные угольки и подкидывает пару поленьев, чтобы по щелчку пальцев разжечь переливающийся яркими красками огонь. — Может быть потому что это ты повалял меня в каждом сугробе, который только нашел во всей округе, — фыркает Вики, задирая носик и расправляя пепельные крылышки, чтобы по несколько блестящих снежинок упали с каждого перышка. Девушка скидывает с себя верхнюю одежду в виде легкой курточки, в которой она была уверена, что не замерзнет, и обнимает свои хрупкие плечи руками, нехотя заглядываясь на идеальный профиль сына Сатаны, на котором пляшут отблески языков пламени, переливаясь в игре света. Видит, как на дне его глаз эти блики попадают прямо в кровавую реку его души, поддерживают его не угасающие пожары. Зрелище завораживает, вот только крупная дрожь, берущая начало где-то у позвоночника и колотившая все тело, вплоть до тонких пальчиков, не давала сосредоточиться на острых скулах и чуть сведенных к переносице густых бровях. Вики хочется коснуться его, уже в который раз за эту небольшую вечность, проведенную в школе ангелов и демонов. Все, кто только мог, говорили девушке не влюбляться в сына Сатаны, говорили, что хуже его ненависти, может быть только обволакивающая алым бархатом любовь, но Уокер все равно упрямо тянулась к нему каждой клеточкой своей души, сдирая нежную кожу, пробираясь к Люциферу сквозь терновник. Он действительно выглядит как ядовитая и шипастая, но прекрасная роза, и является одним из самых сокровенных желаний Вики. Кажется, упавшая звезда исполнит желание в рождество. Действительно волшебство, не иначе. — Иди сюда, маленькое ты мое недоразумение, — как-то непривычно ласково, но все еще чуть раздраженно выдыхает Люцифер, устраиваясь на мягком бесформенном пуфике рядом с камином и открывает объятия, куда сразу же ныряет Вики, наплевав на свою гордость. К черту, она успеет еще показать ему свою непокорность, а в рождество, в которое они оба могли бы быть так одиноки, Уокер создаст самую настоящую сказку для того, кто никогда ее не видел. А внутри Люцифера бушует настоящий тайфун, завертевшийся в круговороте противоречий и дилемм, он прокручивает в голове каждую бессонную декабрьскую ночь, с мыслями о Вики Уокер, с яркими красочными снами о ней, пока она находилась в компании Мими, Ади и Сэми, играла в вагат, сплетничала, точно маленькая девчонка. Вопиющая несправедливость, но если бы не Сатана, знающий о своем сыне всё, и даже больше, то Вики уже давно стала бы его. Теперь демон действительно понимает, почему ураганы называют женскими именами: они уничтожают все принципы и устои, не дают вдохнуть без их присутствия и осознания, что она где-то, но не с тобой. — Что ты сейчас сказал? Ты умеешь быть ласковым? Ты точно Люцифер? — Вики устраивается поудобнее в согревающих объятиях, нервно ерзая на коленях демона, на ходу придумывая как сложить непослушные крылья, так не кстати сейчас норовившие пощекотать Люциферу нос, или попасть прямо в глаз. Всем телом прижимается к груди демона, обнимая за шею и блаженно прикрывает глаза, как будто бы намереваясь уснуть. Кожа демона, пахнущая дорогим одеколоном и терпкими сигаретами, почти обжигает, и Вики хочется льнуть к нему как можно ближе, касаться его шеи, щек, поцеловать его губы. Но девушка сразу же гонит от себя эти мысли, деловито поморщившись. Какая наглая фальшь, в которую она не верит даже сама. Именно целовать его ей сейчас и хочется, а все остальные мысли, даже самые тревожные, как назло сейчас улетучиваются в атмосферу, растворяясь в воздухе. — Нет, не умею, — безразлично пожимает плечами демон, притягивая Уокер чуть повыше и проводит пальцами меж влажных перышек девушки, вызывая волну крупных мурашек по всему телу, — просто... просто, когда ты не ведешь себя как тропическая язва и не дерзишь мне, то рядом с тобой очень спокойно, даже скорее хорошо и... Ох, черт, не бери в голову, глупость сказал. Сердце девушки замирает где-то в груди, так и норовит остановиться навсегда с каждым словом сына Сатаны. Люцифер слишком редко говорил что-то подобное, чтобы в это действительно поверить, но Вики ему верить хотелось, всем сердцем хотелось довериться, и будь что будет дальше. Даже если будет больно. Слишком много бессонных ночей она провела в холодной кровати, завернувшись в одеяло, представляя, как Люцифер пришел бы к ней и обнял, так же, как сейчас. Как сказал бы, что все вокруг ерунда, важна только она. Холодное одиночество с силой давит на любого, даже на бессмертного. Уокер сполна испила чашу чужого безразличия, когда собственная мать как-то насмешливо косилась в ее сторону, мечтая наконец избавиться от обузы в виде дочери, когда лучшая подруга сбегала от нее к своему парню, совсем потеряв от любви голову, когда все вокруг брезгливо обходили ее стороной. Девушке казалось, что она больше не выдержит, еще несколько мгновений и сгорит словно спичка. А для Люцифера оставаться наедине с собой было едва ли не привычно, не обыденно. Каждый день в его покоях начинался до безумия однообразно и уныло, за стопкой пыльных многолетних книг и бокалом глифта, чуть горчащего на языке противным привкусом, за кропотливыми конспектами, которые нужно сдать Геральду еще очень не скоро. После появления в его жизни пернатого недоразумения в лице Уокер, ему не хотелось видеть больше никого из дьяволиц, только ее. И каждый раз, на упавшую звезду он загадывал, чтобы она была рядом. Как забавно, в один из вечеров именно Вики и научила его этой глупости, что если падает звезда, то обязательно нужно загадывать желание. И он загадывал. Загадывал, даже до конца не веря в это. — Не глупость, продолжай, — девушка чуть хмурит пшеничные бровки, сводя их к переносице и пытается пронзительно заглянуть в глаза Люцифера, отвернувшегося к алому зареву заката, окропившего багровым цветом сугробы за окном. Демон ее будто бы не слышит, так и продолжая задумчиво глядеть в сторону, — Люцифер! Глупость это не то, что происходит между ними сейчас, глупость это добровольный отказ от того, чего желаешь больше всего на свете. Вики знает это, и сегодня она не отступит. Все потери. в случае поражения, она подсчитает завтра, когда останется наедине с собой. А вернее, пожалуй, если останется. — Не кричи, Вики, я не глухой, — слегка раздражается демон, и в глазах его на секунду загорается тот самый яростный блеск, который Вики так мечтала не видеть больше никогда. Но мужчина тут же смягчается, принимая более удобное положение на мягком пуфике, и усаживая так же Непризнанную, а затем его бархатистый голос снова рассекает мембраны воздуха, — согрелась? Вики чуть вытягивает длинные ноги, которые снова начали слушаться хозяйку, не чувствуя на них привычного озноба, колющего кожу словно тысячами маленьких иголочек, чувствует, как от огненного жара на щеках уже вовсю играет румянец. А, возможно, и не только из-за огня, но в это Вики никогда не признается, зная, что Люцифер только усмехнется, подумав о чем-то в своей голове. — Да, — как-то неуверенно произносит девушка, разглядывая интерьер комнаты демона, к своему ужасу не находит ни одного новогоднего украшения и уж тем более елки, переливающейся цветными огнями гирлянд, — Лю-юци, — ехидно протягивает Вики имя демона, перекидывая одну ножку через демона так, чтобы оказаться сверху на его бедрах и смотреть прямо в глаза, считывать каждый оттенок его эмоций. — Что ты уже задумала, прошло только десять секунд, Непризнанная, — чуть склоняется Люцифер, почти касаясь кончиком носа ее, как будто хочет лучше ее слышать, даже в гробовой тишине, прерываемой лишь слегка сбитым дыханием Вики. Люциферу нравится смущать ее, видеть, как ее яркий свет неизбежно сплетается с его липкой, чернеющей на кончиках пальцев тьмой, как они притягиваются друг к другу. Знает, как она жаждет его прикосновений, и так же сильно хочет касаться нежной кожи, целовать пухлые губки, чуть приоткрытые в немой реплике. И все же боится спугнуть, будто тогда девушка сразу же убежит, рассеется словно мираж в пустыне. — А где у тебя елка? А где украшения, мандарины? — Вики лучезарно улыбается самой обворожительной улыбкой, сильнее притягивая мужчину к себе за шею и, поддавшись внезапному сильному порыву, аккуратно касается кончика его носа губами, чувствуя небольшой жар, оставшийся на них, — давай украсим твою комнату? Демон замирает от поцелуя, так же, как замирает и его мир, вместе с сердцем в груди. Первый шаг сделан, первая вершина покорена ею, а внутри демона смешиваются противоречивые чувства: поцеловать ее, теперь уже с трепетом и всем спектром чувств, таящихся внутри или снова неизбежно отстраниться сведя эту щепетильную, волнующую кровь тему на нет. И первое желание берет над демоном верх, он тянется к манящим пухлым губам Вики, которая вновь и вновь рядом с ним забывает как нужно дышать. Чуть искусанные обветренные губы Люцифера отдают чем-то кисловатым, таким же, как и его могущественная энергия, сокрытая внутри. Мужчина властно сминает верхнюю губу, чуть прикусывает нижнюю, оттягивая на себя, и нежно проводит языком, пока не углубляя поцелуй. Ему снесет крышу сразу же, и вечер закончится, так и не начавшись. К тому же, на Уокер у него были совсем другие наполеоновские планы, ради грандиозного свершения которых демон и искал Непризнанную. А Вики так и продолжает испытующе прожигать его взглядом, едва ощутимо поглаживая широкую спину сзади маленькими ладошками, плавно выводя там понятные только ей сплетения незамысловатых узоров, не в силах вымолвить и слова, чтобы не испортить такой момент. Она ожидает ответа, одобрения, чтобы вдохнуть рождественскую сказку в мир Люцифера, чтобы устроить незабываемый день, вспомнить то, как она раньше была счастлива на земле. И стать счастливой здесь с ним. — Мне не нравится эта идея, Уокер, — как-то холодно отрезает демон, вновь отворачиваясь в сторону от девушки и прикрывая глаза, будто очень устал, потирая лицо руками, стряхивая наваждение. Не хочет показывать свою слабость даже сейчас, и маленькие искры сомнения о правильности своего поступка начинают закрадываться в голову Люцифера. Возможно, и зря он привел ее сюда, но теперь уже поздно отступать, и время близится к основной, самой яркой части этого дня. Вечер всегда полон чудес, и сумрак таит их в своем чутком покое. — Почему? — холодеющими пальчиками Вики слегка касается щетинистой щеки Люцифера, вновь чуть поглаживая и вынуждает смотреть на себя, без шанса отвернуться. В ее взгляде скользит небольшая грусть и надежда, будто без обыкновенной елки рождества для нее не существует, будто тогда все будет напрасно. А возможно, она просто хотела создать для него небольшое светлое волшебство. — Потому что я никогда этого не делал, — всеми силами поджимает губы в одну тонкую линию, чтобы не выплеснуть все свои ядовитые эмоции на Непризнанную, чтобы не рассказать ей всю сущность своего рождества, но сдается и печально выдохнув, продолжает, — мама любила рождество, она часто проводила его на земле, вместе с матерью Мими и демоном Мамоном, а мой отец ненавидел этот праздник, называл это синтетической радостью, абсурдом. Считал, что все эти дети, все их родители все равно рано или поздно попадут к нему на один из кругов ада. И все же, там мы с Мими и познакомились, когда она разглядывала шарики на елке, а после стали неразлучны. Думаю она рассказывала тебе. — Рассказывала, — подтверждает девушка, кладя голову мужчине на грудь и беря за одну из ладоней, покоящихся на ее талии, как за связующую нить между ними, — продолжишь? С каждым словом сердце девушки обливалось кровью, она буквально чувствовала всепоглощающую боль Люцифера, которая с годами притупилась, но оставила уродливые, так и не зажившие шрамы на сердце. Уокер уже неоднократно становилась свидетельницей жесткости Сатаны, испытывала на себе его гнев, попадала в немилость, но от рассказа мужчины ее ненависть к королю преисподней умножалась во сто крат. Отбирать мать, самое дорогое, у своего же сына было верхом любой жестокости. Уокер многое бы отдала, чтобы забрать хоть часть этой боли у демона, но вместо этого продолжала молча слушать его, все сильнее прижимаясь, показывая свое участие. — Отец после первого же раза запретил мне заниматься ерундой, потому что правитель ада должен быть жестоким, озлобленным, бескомпромиссным и так далее по списку. Мать уже тогда подарила мне большой подарок, и была недовольна решением Сатаны, а потом после долгих споров поплатилась за пререкания с владыкой ада. Очень жестоко поплатилась, он сжег ее крылья какой-то там красивой свечкой и отправил на землю. И, конечно же, отметил рождество, в своем неповторимом стиле, — демон как-то болезненно усмехается, — вот такая веселая история, Непризнанная. — Я...я не знала, — на глаза Вики наворачиваются непрошенные кристаллы слез, которые она не в силах смахнуть, и они так и стекают по фарфоровым щечкам, впитываясь в угольно-черную рубашку Люцифера, — что мы тогда будем делать, если не праздновать рождество? Сказка заканчивается, так и не начавшись, Вики никогда не думала, сколько боли и силы может скрываться в демоне. Никогда не знала, что обычный праздник будет значить для него такое ужасно-знаменательное событие. — Я не говорил, что мы не будем его праздновать, я сказал только, что... — демон не договаривает, будто бы задумавшись, и сразу же расправляет плечи, будто стряхивая с себя наваждение, подобное грязи, — черт с тобой, Уокер, тащи коробку с игрушками, она в соседней комнате, где уже никто не живет, только, Шепфа ради, не попадись никому на глаза, в аду сейчас много прихвостней отца шляется. Поставлю пока твою елку ненаглядную, а то она тяжелая очень была, насколько я помню. Девушка сразу же просияла, смахивая легкие кристаллы слез, которые всеми силами теперь пыталась сдержать, чтобы Люцифер не счел это проявлением ее слабости. Он итак бесконечное множество раз говорил, что Вики Уокер и слабость почти синонимы. и даже если он в действительности так не считал, Вики всегда старалась держать планку. Но иногда каждая система дает сбои, однако что толку жить прошлым, когда можно сделать настоящее гораздо более красочным и ярким, построить прекрасное будущее. Множество пыльных коробок, поставленных в ряд одна на другую пахнут чем-то грязным и старым, как будто книгами и Вики громко чихает, проводя тонким пальчиком по одной из них. А затем опасливо озирается по сторонам, выискивая пытливым взглядом в каждом темном углу хоть какие-то движения, боясь лишний раз теперь вдохнуть. Но в коридоре ни души, только эхо возни Люцифера в соседней комнате и его тихое раздраженное ворчание эхом отражается от стен, долетая до ушей Вики, а сердце гулко колотится о тесную клетку ребер, словно маленькая пташка. Без разбора хватает первую коробку, самую большую, в которой заметила маленькие стеклянные шарики и мигом ныряет в проем апартаментов демона, прикрывая за собой дверь на замок, до щелчка, сравнимого со спасительным выстрелом в мирное небо. Протяжно выдыхает, направляясь на источник звука, где наверняка все еще кряхтит Люцифер, проклиная ее вместе с рождеством и тем, кто придумал, что нужно ставить елку. — Вот эту? — в проеме показывается тонкий силуэт Непризнанной, которая совсем не видна из-за огромной картонной коробки, видны только ее пепельные маленькие крылья, раскрытые от усилий, таких же огромных, как эта коробка. Девушка переводит дух, разглядывая огромное дерево и мысленно пытаясь угадать, где же Люцифер так быстро смог достать такую красивую и огромную елочку, такую, какую ей хотелось всегда. Замирает, завороженно, словно маленький ребенок, наблюдает за Люцифером, открывшимся ей в таком непривычном свете. Видеть демона не раздраженным и угнетенным, а наряжающим для нее елку было более, чем необычно и бесконечно приятно для Непризнанной. — Да, она самая, — мужчина принимает звенящие стеклянные игрушки из рук Вики, сразу выуживая оттуда серебряную маленькую птичку, которая через секунду уже висит на одной из верхних веточек, напевая свои немые песенки. Он улыбается, и Вики впервые видит такую искреннюю теплую улыбку, будто бы перед ней сейчас стоит не Люцифер, а его точная копия. Не озлобленный оскал, не насмешка и даже не полуулыбка, посвященная ей. Люцифер с каждым днем открывается ей все больше, словно ящик сокровищ пандоры, который она ненароком успела ухватить прежде, чем это сделает кто-то другой. Кажется, что желание, загаданное при жизни, сбылось после смерти. А именно: встретить своего человека, с которым захочется коротать суровые зимние вечера. — Давай эту вот сюда? — Вики указывает пальчиком на верхнюю пушистую ветку, чуть выше головы демона, где по ее мнению лучше всего будет смотреться ярко-синий шарик с переливающейся перламутровой ромашкой. Елка кажется Уокер настолько огромной, что она уже не уверена в том. что им хватит одной коробки игрушек, чтобы украсить ее полностью и заставить сиять. — Куда? Сюда? — прикладывает игрушку к иголкам елки, к одной из самых высоких веток, но Вики отрицательно машет головой, чуть надув пухлые губки в недовольной гримасе, призывая его отдать ей шарик и чуть наклониться вниз. Люцифер недоуменно приподнимает густую бровь, пытаясь понять что же Вики все таки успела уже придумать, но через мгновение вес тела девушки оказывается на его плечах, когда она резко расправив крылья чуть взлетая, усаживаясь аккурат на широкие плечи мужчине. Внутри борются два противоречия, сразу же возмутиться и позволить ей продолжить, ведь Непризнанная для него уже на ступень выше остальных, даже самых сильных дьяволиц. Она особенная, вот только, никогда об этом не узнает, возможно, точно не от него. Недовольный рокот резко вызывается из груди Люцифера, когда тот едва коснувшись стройных ножек придерживает девушку, чтобы судорожно пытаясь дотянуться до той самой веточки, она не упала прямо на землю. Хороших приземлений ей уже точно было достаточно, когда она, словно маленький бессмертный, в начале своего жизненного пути, училась ладить со своими крыльями, летать на них, не падая вниз. — Давай побыстрее, я не буду ждать пока ты все развесишь там, а просто выкину тебя в окно, Вики. У меня уже шея затекла, — спустя несколько минут, проведенных в хороводе вокруг елки, Люцифер чуть приподнимает голову, упершись макушкой прямо девушке в живот, чувствуя весь вес тела Непризнанной у себя на шее и плечах, на которые она так удачно уселась, свесив ножки. Вики только лишь что-то фыркает себе под нос, не решившись что-то ответить или уж тем более язвить, после такого удачного замечания Люцифера о полете из окна прямо на адские земли, где множество озлобленных принижением ада демонов, плавно стекающая, словно тягучая карамель, яркая лава. Она прекрасно знает, что мужчина сейчас не серьезно, но в канун рождества даже ругаться хочется не так сильно как раньше. все проблемы отходят на второй план, уступая место заливистому смеху, душевным разговорам, запаху мандаринов, и растекающемуся по сплетениям вен бесконечному спокойствию, такому нужному им обоим сегодня, завтра, всегда. — Замолчи, Люцифер, ты сам согласился, так что терпи, — девушка тянет вперед большую остроконечную верхушку в виде серебряной звездочки на одну из веток, торчащих вверх, чуть наклонившись вперед всем телом. Последний штрих, после которого Люцифер включает гирлянду. рассекая мембраны воздуха пронзительным щелчком и комнату озаряют разноцветные огоньки. У Вики резко захватывает дух, и она начинает завороженно хлопать в ладошки, не в силах оторвать взгляд от елки. Одно ее желание исполнилось, дух рождества вошел в суровые адские пустоши, пропитанные ненавистью, и теперь сердце Вики трепещет, она ждет реакции Люцифера. Девушка даже не замечает, что теперь кроме елки по воздуху расходится легкий приятный запах мандаринов и жженой карамели, пряников с корицей, без которых не обходится ни один рождественский стол на земле. Не замечает, как ее рождественское чудо только умножается в геометрической прогрессии. Бессмертные не просто создают людям атмосферу праздника и исполняют мечты, они пропитывают каждую молекулу воздуха этими звездными блестками для себя, а потом все переходит к людям, уже готовое, и бесконечно прекрасное. Она так и продолжает наблюдать за Люцифером, алые глаза которого мечутся по каждой игрушке, будто вспоминая что-то из далекого дестства, что давно было спрятано в самых далеких уголках памяти. — Смотри, выглядит будто Дино повесился, — резко подает голос и сразу же начинает бархатисто хохотать демон, показывая длинным пальцем на одного единственного маленького ангела на елке, улыбающегося самой яркой улыбкой и едва ли не трепещущего своими пушистыми крылышками-перышками, пока не чувствует ощутимый удар локотком Непризнанной прямо в бок, туда, где находятся ребра. — На следующее рождество, Люцифер, я сделаю игрушку в виде демона, и будешь висеть рядом с Дино, в таком случае? — Вики невинно улыбается, подходя ближе и так же, как и демон несколько секунд назад, начинает чуть слышно посмеиваться, подобно перезвону множества колокольчиков на зимнем морозе. Не сказав ни слова, Люцифер снова удаляется, а девушка принимается отсчитывать количество шагов, распознавая куда же он пошел, и насколько явно он обиделся. Едва ли Уокер могла считать себя виноватой, всего лишь пошутила так же безобидно и смешно, как Люцифер прежде. Она знает, что шутки, задевающие за живое, это любимое развлечение демонов, а теперь и ее самой - общение в кругу демонов, почти исключительно, дает о себе знать и иногда всплывает не в самом лучшем свете. Однако ей плевать так же, как обычно плевать Люциферу. Ей до безумия, до покалывания в кончиках пальцев интересно, что же теперь задумал мужчина, уйдя в другую комнату, и чем-то там звеня. Она слышит его голос, что-то считающий, слышит, как он передвигается, ощутимо топая ногами по каменному полу, и сводит брови к переносице. Неизвестность пугает, но лишь слегка. Видимо, теперь очередь Люцифера удивлять ее, и создавать что-то запоминающееся и волшебное. — Держи, Непризнанная, больше ты нигде такого не попробуешь, — Люцифер горделиво протягивает девушке черную чашечку с обжигающим напитком, из которой витиеватым узором исходит пар с пряным запахом корицы и апельсинов, приправленных чем-то еще. Добродушная улыбка расползается в уголках губ Непризнанной. То, что нужно после такой долгой прогулки и такого долгого украшения совсем не маленькой комнаты демона. Чуть касается пальцев Люцифера, не желая разрывать ту призрачную связь, и делает глоток, чувствуя, как приятное тепло расползается в груди, плавно стремясь вниз, слегка обжигая чувствительные рецепторы. Глинтвейн Люцифера чуть отличается от того, что она привыкла пить на земле, он отдает чем-то сладковатым на фоне привычной кислинки апельсина и вина. Вики прикрывает глаза, наслаждаясь компанией демона, когда тот перестал язвить и просто уселся напротив, наблюдая за каждым малейшим движением девушки с хищным блеском в рубиново-алых глазах. — Что ты так смотришь? — Вики смущенно отводит взгляд, будто ее кто-то поймал на горячем и ее щеки слегка рдеют под таким настойчивым напором: Люцифер слишком пристально наблюдает за ней, водя глазами за каждым движением. Как будто изучает, или ждет чего-то, чего девушка не может заметить, или быть может, не способна понять. Однако все же, где-то в глубине души ей приятно, что ему не все равно, что привычное, до одури холодное равнодушие не скользит сегодня в его взгляде. Ей приятно, что сегодня он ей уступил, отодвинув в сторону свои принципы. — Просто смотрю, — с его губ слетает едкий драматичный смешок, будто он уже вот-вот хотел в чем-то признаться ей, в чем-то откровенно-волнующем, но вовремя остановился и продолжил свои негласные наблюдения, ухмыляясь и вдобавок еще и любуясь утонченным лицом Вики, в котором таится сам дьявол и нежная принцесса. Возможно, теперь уже его принцесса, — вкусно? — Да, — одними губами шепчет Вики, отчего-то утратив сейчас силы говорить громко, и отводит глаза, завороженно разглядывая, как языки пламени облизывают поленья, превращая их в угольки. Что угодно, лишь бы не смотреть сейчас в его глубокие глаза, лишь бы не утонуть в проницательных кровавых реках его души. Хотя с этим она уже припозднилась, эту вершину Люцифер давно покорил, безжалостно утопив Непризнанную в себе, пленил ее своей харизмой без шанса на спасение. Люцифер не мог признаться даже себе самому в том, что на дух не переносил каждого, кто посмел потратить драгоценные минуты Непризнанной на себя. Каждого, кто заставлял ее смеяться, каждого, кто проводил с ней время, кто был причиной его любимой лучезарной улыбки на ангельски прекрасном лице. Но в каждом ангеле заложена дьявольская натура, и в Уокер ее хоть отбавляй. Псевдо-ангельская святость уже давно не спутник ее бессмертия, как минимум с того момента, как девушка стала общаться с Мими и Ади. И Люциферу бесконечно хотелось тогда хоть один раз влиться в их компанию, или бесцеремонно забрать девушку себе, закинув на плечо. Чертова гордость, чертов авторитет. Наблюдает, как на лице Вики пляшут небольшие тени от камина, как огонь отражается в ее глазах и непроизвольно начинает крутить в руках длинную карамельную трость, сгорая от нетерпения. От нетерпения, когда девушка все же осмелится обратить на него свое робкое внимание. — Сладости? — Вики удивленно надувает пухлые губки, начинает разглядывать огромную комнату и только сейчас замечает небольшую корзинку с пестрыми новогодними конфетами в цветных обертках, которых, она была готова поклясться, не было еще минуту назад,. Не было вообще, пока Люцифер не появился снова, — О, Шепфа, Люци, и когда ты только успел? Люцифер лишь чуть смеется ее любимой бархатистой интонацией, больше схожей с мурлыканьем кота, совсем негромко, но его голос будто проникает под кожу и мужчина привлекает девушку к себе ближе, усаживая на колени так, чтобы лопатки и пушистые крылья касались его груди, чтобы расстояние между их телами было равно абсолютному нулю. Теперь начинается та игра, которую мужчина уже не раз хотел воплотить в жизнь и каждый раз что-то шло не так, и все его планы с треском проваливались. От нее исходит такое тепло, что Люцифер уже не уверен, кто из них горячее, даже атмосфера постепенно накаляется, а воздух становится чуть плотнее. — Чего же ты хочешь дальше? Сегодня же рождество, время исполнения желаний, и я, так и быть, побуду твоим Сантой, — обжигает своим раскаленным дыханием нежную кожу шеи Вики, шепча ей прямо на ушко, слишком соблазнительно и томно, будто изводя ее. Пальцами Люцифер уже сползает по бархатному бедру девушки, стянутому плотной тканью платья, но даже одежда не мешает Вики чувствовать его ласки в полной мере, будто мужчина касается оголенных нервов души. Тело вновь резко покрывается крупными мурашками, стаей бегущими вдоль позвоночника, приятно щекоча кожу, а низ живота едва ощутимо стягивает. Сознание девушки будто бы неспешно застилается алым маревом, а реальность плавно утекает из-под век, налившихся свинцом, сквозь пальцы и стремится куда-то в вечность, где Вики уже не дотянется и не ухватится за него. В небытие, возможно. Глинтвейн оказывает какое-то странное приторно-вязкое влияние, лишает здравого рассудка, и оголяет душу, выворачивая ее наизнанку: Вики видит перед глазами всё, чего бы ей хотелось сегодня, завтра, но самое главное - с ним. И если бы не Люцифер, зажигающий искры в ее душе просто из воздуха, Уокер бы точно сладко разморило прямо здесь, в его объятиях у камина под веселый треск поленьев. — Ммм... тебя, — Вики широко распахивает веки, хлопая пушистыми ресничками сказав то, что первым пришло на ум в порыве необычайного наваждения, которое она теперь не может объяснить, а весь морок и усталость словно снимает рукой. Уокер не успела даже осмыслить то, что сказала, лишь только словно выпустила на свободу все желания в своих словах. Чуть прикрывает ротик ладошкой, пока щечки покрываются румянцем, и напрягается всем телом, боясь даже шелохнуться и посмотреть в глаза демону, который сейчас либо необычайно сильно злится, либо хищно, или скорее, похотливо ухмыляется, представляя, что он с ней сделает, после таких заявлений. Вики, по всей видимости, слишком долго хотела его, что при первой же возможности, ее тело само отзывается на его прикосновения, отвечает на вопросы. Девушке бесконечно неловко сейчас, но равно столько же, сколько не жаль. Люцифер однозначно узнал бы это от Мими, рано или поздно, когда ей надоело бы по вечерам за чашкой чая выслушивать ее страдания о красноглазом демоне, которого она готова убить, поцеловать, и так по кругу. — А конкретнее? — Люцифер слегка приподнимает край платья Вики, наплевав на приличия, ведь она уже начинает складывать пепельные крылышки, прижимая их к спинке, и прижиматься к нему ближе, потираясь головой об его шею, а затем чуть посасывает мочку уха, обводя языком, сжимая губами, ожидая продолжения, словно кукловод дергая девушку за ниточки, — это очень растяжимое понятие, Малышка... Неспроста именно в этот день Люцифер искал ее, пылая от ревности настолько, что это чувство заполнило демона до краев так, что терпеть уже было невозможно. Все кому не лень пытались добиться ее внимания, Люциферу казалось так всегда, но больше всего его раздражал ангелок. Дино всегда ошивался поблизости, кормил Уокер мороженым, прикрывал перед отцом, помогал с Уроками, а мужчина лишь наблюдал со стороны, тихо ненавидя ангела еще больше. Люцифер лучший во всем, но главный приз едва ли не достался Дино, пока демон бездействовал, до небольших паутинок трещин сжимая колонны. И теперь, когда Вики норовила навсегда ускользнуть от него, Люцифер решился на отчаянный шаг, который планировал уже очень-очень давно. Несколько капель сыворотки, заставляющей говорить о своих самых сокровенных и порой даже страшных желаниях, сыворотки, обнажающей истину, покажут, кто нужен Уокер на самом деле. — Чтобы ты трахнул меня... Вот этой штукой, — Вики тут же откладывает чашечку на стол, с небольшим звенящим звуком, и медленно проводит пальчиком по конфетке в гладкой глянцевой обертке, которую демон вертел меж пальцев до ее заявления, и совестливо косится на Люцифера снизу, будто призналась ему в чем-то, за что он обязательно ее осудит и выгонит, сочтя недостойной его компании. — Интересные у тебя желания, Вики, никогда бы не подумал, — Люцифер начинает смеяться едва ли не во весь голос, заполняя комнату своим хохотом, но все равно не дает Непризнанной убежать, за талию прижимая с своему телу. А Вики очень хотелось это сделать сейчас: спрятаться в своей комнате и больше никогда не попадаться демону на глаза, провалиться сквозь землю. Горячая ладонь Люцифера ложится на промежность девушки, и с нажимом ведет вверх по влажной, возможно, даже чересчур влажной кружевной ткани черных трусиков, пока Вики до оголенного привкуса металла прикусывает губу, не в силах терпеть такую сладостную пытку. Похоть и страсть почти синонимы к имени Люцифер, они текут в его крови вместе с огромной силой, данной ему при рождении, но сегодня в списке его желаний первым пунктом являются мучения для Вики Уокер. Самое правильное желание для демона, и самое подходящее для девушки, попавшей в ад, еще и вдобавок на рождество. Свой рождественский подарок она получит лишь тогда, когда заслужит его. — Уокер, только попробуй после этого сказать, что ты метишь в ангелы, я покажу тебе, насколько ты была мокрая в этот вечер, — снова шутит демон, отодвигая край кружевных трусиков в сторону так, чтобы ничего не мешало ему добраться до плоти девушки. Люцифер отсчитывает секунды, которые ему остались до того момента, когда точка невозврата останется далеко позади, а его личная смесь из рая и ада в лице Вики Уокер разожжет самый масштабный и огромный пожар в груди, сожжет все дотла. Вики откидывает голову Люциферу на плечо, поджимая под себя крылья, которые до сих пор были прижаты к груди Люцифера и с вожделением наблюдает, как он погружает в рот приторную конфету, оставшуюся без обертки, смачивает ее слюной, пробегаясь языком по тонкой палочке. Ей неистово хочется поцеловать его сейчас, овладеть манящими пухлыми губами демона, но вместо этого она покорно ждет, когда он продолжит, потому как тело становится ватным и податливым, словно пластилин. Они вместе с Люцифером медленно, но верно разбивают самообладание друг друга на осколки, с гулким звоном падающие к ногам. Приторно-сладкий карамельный привкус определенно вызвал бы у демона тошноту, подступающую к горлу отвратительным комом, в любом другом случае, он никогда не любил сахар за его излишнюю сладость, будь он подан в виде конфет, или кубиков рафинада, но когда эта конфета должна будет оказаться внутри Уокер, мужчина готов облизать ее хоть всю, чтобы видеть это воочию. — Вот так, малышка? — продолжает шептать Люцифер у самого ушка девушки, до бесконечности долго растягивая слова, будто пробуя их на вкус, чуть прикусывает мочку и оставляя на ней липковатые следы карамели, пока вводит кончик леденца в податливую, истекающую соками промежность, рассматривая данную картину свысока. Вики не отвечает, лишь сдавленно что-то мычит себе под нос, путаясь в словах и действиях, не в силах вымолвить что-то внятное, но наверняка одобряя его действия. Люцифер сдавленно рокочет, выходит, рождество действительно исполняет все желания. Его желание овладеть Непризнанной точно исполнилось. Чуть двигает пальцами, вводя палочку глубже и начинает неспешно, едва ощутимо двигать ею, задевая чувствительные стенки ее промежности, выбивая чувственные стоны, ставшие более громкими, чем раньше. Ее тонкий голосок ласкает слух Люцифера, демон уже чувствует, как плотная ткань его идеально выглаженных черных брюк начинает заметно промокать от обилия соков Вики, стекающих ему прямо на бедра, и Люцифер прикрывает глаза, продолжая свои движения, пока представляет, как скоро Уокер сдастся ему окончательно. Ее тело уже его, по крайней мере, сегодня. Но Люцифер берет выше, гораздо. Ему нужна она сама, вся без остатка. Только с ней он хочет засыпать и просыпаться. Непривычно твердый предмет внутри себя Вики ощущает как-то не слишком комфортно, хоть сама этого и хотела, но рядом с Люцифером она согласилась бы едва ли не на ножевое. Демон будто специально касается самых чувствительных мест, стараясь снова довести ее до края и остановиться на самом интересном, не дать желаемого сразу, чтобы окончание было еще более фееричным, чем когда-либо могло быть ранее. Бедра Вики уже слипаются от влаги, а стоны то и дело и рвутся наружу, отражаясь от стен гулких эхом. Но, как только девушка начинает сжиматься, Люцифер сражу же откидывает конфету куда-то в дальний конец комнаты, где она с тихим стуком находит свое место. Дикая, почти животная страсть уже словно яд растеклась по венам, но мужчина не может позволить себе сегодня выплеснуть ее всю наружу, излить на Вики. Сегодня их близость больше похожа на единение душ, и открытие самых сокровенных желаний, которые оба хотели бы воплотить в жизнь. Девушка что-то недовольно мычит, пока демон перекладывает ее на огромную кровать в центре комнаты, с огромным пепельным балдахином, едва пропускающим свет. — Когда ты успел снять рубашку? — сбивчиво шепчет девушка, раскидывая крылья по обе стороны от себя и спиной чувствуя, как холодный шелк касается нежной кожи, вызывая новую волну мурашек, уже которую за этот день, — а я почему без... Уокер даже не успела заметить, как они оба оказались без одежды, она чувствовала только яркий сжигающий все внутренности пожар, узлом завязавшийся где-то внизу живота, натягивающий все естество, словно струны. Струны, на которых Люцифер умело играл, словно виртуозный мастер, знающий свое дело. Мужчина еще только аккуратно стягивает кружевные трусики с девушки, а дыхание уже спирает так, будто из помещения медленно, но верно, выкачивают весь спасительный кислород, оставляя только Люцифера, чьи рубиновые глаза в этой кромешной темноте светят ярче, чем луна и звезды за окном. Мужчина оставляет ее вопрос открытым, висящим в воздухе и опускается на корточки, устраиваясь меж ног Вики, опаляя ее плоть своим обжигающим раскаленным дыханием, снова по-дьявольски ухмыляясь своим мыслям, которые сейчас невозможно прочесть. Они проносятся в голове Люцифера словно пули, врезаясь в мозг, и ухватиться хотя бы за одну оказывается совсем непосильной задачей. Он ощущает только липкий алый сумрак, сгустками всеобъемлющей страсти остающийся на кончиках пальцев и чувствует ее, все ее оттенки и полутона эмоций. — Не сжимайся так сильно, — разводит плотно сжатые коленки в стороны, большими пальцами поглаживая ножки и горячими влажными поцелуями, больше похожими на едва ощутимые укусы, созвездиями стремящиеся к самому сокровенному месту, проходится по бархатной поверхности внутренней стороны бедра, — ты такая сладкая, Уокер. Вики лишь сдавленно стонет, всем своим телом требуя продолжения, выпуская всех своих внутренних демонов навстречу самому главному демону, поселившемуся в ее душе. Они охотно топают своими маленькими ножками и радуются, отзываясь на каждую провокацию, посылая вибрирующие волны наслаждения по всему телу Непризнанной. Она слишком остро чувствует, как Люцифер проходится меж ее влажных складочек, как искусанными губами он чуть посасывает одну из них, касается клитора, выводит немыслимые фигуры языком, и так по кругу, несколько раз. Всего ничего - и девушка уже во весь голос кричит его имя, вперемешку со стонами наслаждения, срывая горло до небольших хрипов. Но молчать теперь она не может, это выше ее сил. Чем чаще останавливаться, когда до пика не хватает ничтожных нескольких секунд, тем более взрывным и приятным будет финал, тем дольше Непризнанная будет лежать рядом с ним, восстанавливая сознание и расслабленные до предела мышцы. И все же Люциферу мало, ему всегда будет мало ее. Прежде, чем переходить к последнему акту этого маленького, затянувшегося спектакля, стоит прояснить одну крошечную деталь, которая гложет демона изнутри уже очень давно. — Скажи, принцесса, я уже могу считать тебя своей? — Люцифер притягивает Вики к себе, наматывая золотистые локоны на кулак, совсем не сильно, но ощутимо и проходится возбужденным до предела, напряженным почти до болезненных высот членом по ее промежности. Мужчина уже совсем не может терпеть, мечтая оказаться внутри податливой плоти девушки, наверняка зная, насколько она готова для него. — Да, — сдавленно хнычет Уокер, обнимая себя крыльями, будто бы пытаясь защититься, но на деле же, делает это, чтобы не дрожать от удовольствия и сладкого ожидания так явно. Хоть Люцифер и может почувствовать все, что хочет сказать ему нежное девичье тело, будь то дрожь или громкие стоны, вырывающиеся непроизвольно, но ему нужно слышать именно ее саму, ее мысли, голос. Вики уже вовсю мечется по постели, судорожно сжимая в руках до побелевших костяшек шелковые простыни, чувствуя, как ткань под ней неизбежно намокает от ее же собственной влаги, пока Люцифер продолжает выбивать из нее стоны, изводя своими адски-горячими пытками снова и снова. К чему все эти признания, когда она уже в его власти, лежит обнаженно-честная. — Я хочу слышать это еще раз, — насмешливо растягивает, заправляя выбившуюся светлую прядку волос, пахнущих ванилью и лаймом за ушко, хоть его голос и звучит до неприличия хрипло и гортанно. Мужчина снова толкается членом вперед, проходясь меж розовых половых губ, задевая клитор, и Вики подается бедрами вперед, неистово желая его так же, как и Люцифер - ее. — Пожалуйста, Люци... Я твоя, только твоя, — выпаливает Вики так откровенно, как только может, и сразу же приятная наполненность внутри заставляет ее громко ахнуть, вызывает новую волну конвульсивной дрожи, в порыве которой она хватается за широкие плечи демона, вцепляясь в них острыми коготками и оставляя кровавые царапинки и глубокие полумесяцы поверх татуировок. Демон двигается резко и отрывисто, балансируя на грани грубости, вколачивая свой пах в хрупкое тело девушки, изредка бессвязно что-то рыча ей в губы, когда болезненные саднящие ощущения сзади на спине становится невозможно терпеть. Кажется, завтра кроме татуировок на его теле появятся еще узоры, лично придуманные воспаленным сознанием Вики Уокер, избравшей демона своим личным холстом. Уокер чуть оттягивает мягкие черные волосы на затылке, пропуская их меж своих тонких пальчиков, гладит спину, шею, плечи, пух у основания крыльев, все, до чего только может дотянуться. Девушка припадает губами к шее Люцифера, пахнущей терпко-сладким одеколоном, кусает, оставляя багровый засос, который впоследствии станет ярко-бордовым синяком, который увидят все обитатели школы, но тут же осекается, виновато зализывая это место. Замирает, когда слышит тихое шипение, вырвавшееся из груди демона и не может понять, злится он,, или все же не очень. Отстраняется, пытаясь не оставлять отметины на теле мужчины, хоть с каждой секундой, когда тягучая словно карамель истома оказывается все ближе, и буквально дышит в спину, вторя Люциферу, это и оказывается все сложнее и сложнее. — Не бойся засосов, пусть видят, что я твой, — одними губами произносит Люцифер, забывшись и выпалив первое, что пришло в покрытую плотным алым туманом голову, когда Вики начинает сжиматься вокруг него тесным кольцом, а зубками, теперь уже без жгучего стыда и липкого страха, вцепляется в одну из татуировок на его шее, в порыве поцеловать. Рука демона опускается на чувствительный клитор Непризнанной, начиная слегка его поглаживать, иногда надавливая посильнее, и Вики, уже не в силах сдерживать свои крики, которые, как ей кажется, уже слышны на весь ад, припадает к его губам своими. Губы демона отдают на вкус приторной карамелью и ее собственным вкусом, Вики прикрывает глаза, пока узел внутри ее живота начинает стремительно развязываться, а струны постепенно расстраиваться. Осознание ситуации уже оказывается где-то за гранью, которую и Люцифер и Вики успешно преодолели, оставив позади точки невозврата. Реальность расплывается перед глазами, сливаясь в одно неясное пятно непонятного цвета, мелькающего на фоне. Атмосфера накаляется до такой степени, что, казалось бы, поднеси спичку, и она сама зажжется под гнетом таких диких, первородных эмоций. По животу Вики стекает небольшая капелька пота, а сбитое дыхание обоих уже мелодичным эхом звенит в ушах, но будто бы из под воды. Откуда-то с поверхности. Но Люцифер не спешит отдавать бразды правления в руки девушки, и уже через секунду кусает ее за губу, властно проникая языком в ее податливый ротик, очерчивая им контур пухлых губок. Во все свои поцелуи мужчина вкладывает превосходство, балом правит только он, направляет девушку, вкладывает всю свою безграничную власть над ней. А Вики просто растворяется в нем, не сильно противясь. Растворяется, словно сахар в чашке чая, и позволяет вести, сминая его уста, изредка прикусывая, до оголенного металлического привкуса. — Давай, принцесса, кончи для меня, — большим пальцем несильно нажимает на самую чувствительную точку меж половых губ девушки и совершает несколько самых яростных, самых сокрушительных толчков внутри девушки, доводя и себя и ее до вершины блаженства. Вместе. Одновременно. Уокер с громким вскриком наслаждения сильно сжимает пальчики на ногах, обмякая в руках демона, чувствуя, как тело наливается свинцом и становится ватным, а Люцифер обильно изливается внутрь нее, с гортанным дьявольским рыком, заполняя ее всю своим горячим семенем, смешанным с ее собственной влагой, стекающей по бедрам. Вики сразу же обнимает демона за талию и прижимается к нему всем телом, хоть тело ее совсем и не слушается. Пытается выровнять дыхание, безвозвратно сбившееся. Пытается услышать учащенный стук сердца Люцифера, расположившись на его широкой груди, но слышит лишь звон собственной крови в ушах, бьющей там словно молотом. Люцифер же, словно бы выпадает из реальности, обнимая девушку крылом и зарываясь носом в ее макушку, вновь вдыхая сладкий запах. Именно так ему бы и хотелось проводить вечера: до ужаса горячо, дьявольски страстно, а потом бесконечно тепло. — Что это было, Люцифер? — разрывая мембраны сладкой тишины, подает голос девушка, пропуская сквозь пальчики ярко-алые мягкие перышки на массивном крыле Люцифера, которым он заботливо ее укрыл, согревая и пряча, как будто от всего мира. Вики несколько раз чуть не уснула под мерным монотонным дыханием демона, разглядывая его татуировки, слушая, как быстро и гулко, словно маленькая пташка, бьется его сердце. Мужчина нехотя разлепляет тяжелые, налившиеся свинцом под гнетом приятной эйфории веки, глядя на белокурую макушку, пригревшуюся прямо под боком. словно маленький беззащитный котенок, и демон оставляет едва ощутимый поцелуй на ней, поддавшись внезапному, непривычно-нежному порыву, которого совсем не помнил в своем дьявольски холодном сердце. Сердце, которое безжалостно заставила покрыться паутинками трещин на толстой корке льда одна маленькая Непризнанная. — Ммм, чашка глинтвейна с каплей волшебства, — сонно бормочет Люцифер, подставляя покрытую щетиной щеку под сладкий поцелуй Вики, заранее зная, что она обязательно коснется его губами, заранее закатив изумрудные глазки. Люцифер совсем как маленький ребенок, который, получив желаемое, требует к себе безграничного внимания, всеобъемлющей ласки, которую принимает, но все же не сразу, привыкнув к грубости и сокрушительным побоям, от которых трескались кости. — Нет, я про то, что ты сказал. Ты хотел, чтобы я стала твоей... — Вики замолкает на полуслове, внезапно с ужасом осознав, что это могло ей и вовсе показаться в момент, когда было слишком хорошо. Возможно подсознание сыграло с ней злую шутку, выдав желаемые слова за то, чего не было на самом деле. Тогда будет бесконечно больно, ведь дальше Люцифер с силой оттолкнет ее от себя, усмехнувшись. Демон на секунду задумывается, вспоминая каждый момент их близости, словно прокручивая в своей голове самую приятную пленку, заглядывает в испуганные глаза Непризнанной, приподнявшейся на локотке и привлекает ее еще ближе к себе, сокращая расстояние между их телами до абсолютного нуля. Будто бы снова желая коснуться ее души, выпустить на волю энергию, которая обязательно сплетется с энергией девушки. — Хотел, а ты уже передумала? — чуть смеется, когда растерянный, и, вместе с тем, бесконечно притягательный взгляд Уокер начинает метаться по комнате. Вновь что угодно, лишь бы снова не утонуть в его глубоких рубиновых глазах. Сейчас шанса на капитуляцию у нее совсем не остается, ведь она уже нырнула с головой в этот непроглядный, и совсем не тихий омут Люцифера. И снова будто бы сердце в груди демона замирает. Он на несколько секунд задерживает дыхание, боясь даже шелохнуться, когда Вики чуть отворачивается, не сразу давая ответ на этот, казалось бы не сложный вопрос. Передумала? Едва ли она может передумать, получив Люцифера, когда все ее мысли занимал лишь только он один. Мужчина успел убедиться в этом, тайно проникнув в голову девушки, и найдя там только себя. все свои взгляды и фирменные хищные ухмылки. Приятное тепло разливается в груди, когда понимаешь, что для нее ты более, чем особенный. — Нет, не передумала... Стоп, что? Какое еще волшебство, Люци? — Вики сразу же вскакивает, усаживаясь рядом и как-то теперь враждебно смотрит на мужчину, сложив тонкие ручки на груди. Она с самого начала смела предположить, что Люцифер воспользуется таким ужасно удобным случаем и выкинет одну, из своих дьявольских штучек, но не думала, что он все же столь решительно сделает это. Этот случай, когда каждое ее желание тут же слетало с губ, едва стоило прозвучать провокационному вопросу Люцифера, Вики сразу же списала на то, что воспаленное сознание было не способно противиться ему, ведь ее душа так рьяно, и так отчаянно тянулась к демону. Сквозь весь терновник и колючие шипы стараясь пробраться к его сердцу. И все же, этого оказалось недостаточно, чтобы открыться полностью. Уокер не уверена, злится ли она на демона, или, возможно, отчасти благодарна за то, что он помог ей обрести себя, открыть и вывернуть внутренний мир наизнанку, но нижняя губка, чуть распухшая от его горячих поцелуев, возмущенно ползет вниз, пока в глазах загораются яркие искры, мечущие молнии. Демон все еще молчит, всеми силами стараясь не улыбаться, чтобы весь ее гнев не обрушился на него, но получается не слишком убедительно, и Люцифер просто прикрывает глаза, мысленно считая до десяти. Он совсем не жалеет о том, что сделал, Вики вряд ли дала бы ему однозначный ответ о том, что именно чувствует к нему, к Дино, ко всему чертовому миру, и снова будто кошка увильнула бы от этого, соблазнительно махнув своими маленькими крылышками. — Люцифер?! — девушка легонько бьет его в плечо, вынуждая признаться наконец в том, что же он такое натворил. Ее отнюдь не ангельский характер, иногда очень играет самой же Непризнанной на руку. Про себя Люцифер отмечает, что, если не сдаст позиции, то Вики очень далеко пойдет в иерархии демонов, очень. — Это был небольшой толчок к исполнению желаний, в виде нескольких капель зелья, обнажающего желания, — мужчина снова привлекает девушку к себе, беря ее за одну руку, и ждет пока та покорно уляжется обратно, чтобы ее вспыльчивый характер, подобный ему, не уничтожил всю атмосферу, которая еще секунду назад была до одури приятной, интимной, едва ли не романтической. Тогда запах мандаринов и имбирных пряников сменится на аромат призрачного пороха и станет предвестником их личной войны без победителей. — Я убью тебя, черт ты такой, — протяжно выдыхает Уокер, вновь признав свое сокрушительное поражение, заведомо известное им обоим, и укладывает голову у Люцифера на мускулистой груди, прикрывая глаза, чувствуя, что они слишком устали от дневного света. Устала, устала слишком сильно. Она даже не может вдоволь разозлиться на него, куда ей до сына Сатаны, который переплюнет Непризнанную даже в этом. — Ага, я тоже тебя люблю, Непризнанная, — едва ли не ласково, плавными движениями поглаживает девушку по голове, пропуская сквозь пальцы золотистые пряди. Так же, как несколько минут назад это делала Вики с его крылом, и мурлычет что-то на ухо, предвещая трудный завтрашний день. Взгляд Люцифера же невольно падает в открытое панорамное окно, где впервые за несколько месяцев видна россыпь ярких звездочек. Невероятно, ведь обычно красновато-серый дым клубьями стремился вверх на адских пустошах. Вики почти засыпает, пригревшись под боком и уткнувшись носиком ему в плечо, так и держа в ладошке его руку, кажущуюся на фоне ее собственной совсем огромной, а ее тихое сопение раскаленным дыханием отдается на груди Люцифера, где грубая кожа тут же покрывается волной бегущих по ней мурашек. До бесконечности приятно держать в объятиях строптивую Непризнанную, которую смог покорить только ты. Когда она сама пришла в твои руки, с улыбкой сдавшись без боя, без шанса на побег. Теперь Люцифер точно никуда не отпустит девушку. — Смотри, там звезда, что загадаешь? — надрывным полушепотом изрекает демон в пустоту, в полной уверенности, что Вики уже видит десятый сон, наверняка не без его участия. И все же решает сообщить об этом, ведь именно Уокер и рассказала ему о такой глупой, но такой интересной земной традиции: загадывать желание, когда падает звездочка с длинным светящимся хвостиком, и это желание, каким бы оно ни было, обязательно исполнится. Люцифер тогда лишь только посмеялся, но на каждую звезду, которую видел в ее прекрасном падении, сидя на крыше школы, загадывал желание. Загадывал ее. — Чтобы ты не был таким ужасным, Люцифер, — сонно бормочет девушка, поудобнее устраиваясь в его объятиях, и по-собственнически закидывая на него свою стройную ножку, под тихий смешок мужчины, который лишь приподнимает ее за эту же самую ножку чуть выше на себя, укладываясь рядом поудобнее, чтобы вместе с Уокер отправиться в спасительные объятия Морфея. — Могу сразу тебя расстроить, это желание не сбудется, — у самого ушка произносит мужчина, вырывая ее из цепких лап сладкого тягучего сумрака сна, в который раз за этот вечер оставляя поцелуй на ее вздернутом носике, смущая девушку еще больше. Дьяволу не свойственна нежность в любом ее проявлении, даже самом отдаленном, но ради Уокер он готов вспомнить что такое быть ласковым, а может, научиться этому вновь. — А ты? — Вики приоткрывает один из своих изумрудных глаз, в котором отражается прекрасное сияющее миллионом блесток звездное небо, на которое она непроизвольно засматривается, а затем протяжно зевает, не в силах совладать со своим диким желанием поспать. Страсть Люцифера не на шутку выматывает, особенно, когда он выпускает всех своих внутренних бесенят наружу, заставляет просыпаться от долгого сна, ведь Вики была их собственным запретным плодом, который они так мечтали вкусить. Люцифер задумывается, наблюдая за длинным светящимся хвостом упавшей звездочки, разглядывая остальные сплетения созвездий. Он знает ответ. Знал его с самого первого появления Непризнанной в этой небесной школе, вот только нужные слова словно ком застревают в горле, царапая его изнутри, но так почему-то и не могут слететь с губ сразу же. У него все же есть целая эфемерная длинная вечность, с пряным привкусом на кончике языка, чтобы сказать Вики обо всем, что он думает. Но Люцифер решается. Все же лучше сейчас или никогда. Ведь вряд ли будет момент лучше, чем рождественская ночь. — А я загадал не потерять тебя, Непризнанная...