Жить вопреки

      Откинув одеяло, Укё уложил свою ношу на кровать. Элен на холодной простыне тут же скрутилась, поджимая ноги, и недовольно засопела — на руках было теплее. Он присел рядом, накрывая её одеялом. «И правда, как котёнок. — Улыбнулся Укё, отводя прядь, упавшую на лицо. — Маленькая, шипит и кусается, но всё равно милая, а ещё такая беззащитная во сне… — Наклонившись, он нежно поцеловал сестру в макушку. — Спи, котёнок. Добрых снов».       Укё сходил в коридор, забрал воду, вернувшись, надел лёгкие шорты и майку, после чего потушил свет и лёг на другую половину кровати, положив руки под голову и стараясь не смотреть в сторону спящей сестры. Даже просто от осознания того, что она тут рядом совсем-совсем близко, от звука тихого дыхания, хотелось сотворить какую-нибудь глупость. Но это ведь недопустимо — останавливал себя Укё. Она его сестра… Он должен заботиться и защищать её, а не выдумывать чёрт знает что… Но как же сложно и тяжело оказывается, не относиться к Элен, как к девушке. «Боже… Это моё персональное наказание…» — думал он, засыпая. Лгать себе не имело смысла — она ему нравилась.       Укё открыл глаза, привыкая к темноте и пытаясь понять, что же его разбудило. За окном висел серебряный полумесяц, заливая комнату бледным светом. Вроде слегка тяжело дышать… До него медленно начинает доходить — его попросту придавили сверху к кровати. Опустив глаза вниз, он уткнулся взглядом в тёмную макушку, расположившуюся на груди. Левая рука обхватывала за талию, а нога покоилась поверх его собственных ног. Он вздохнул и попробовал отодвинуть Элен. Какое там — та сердито заворчала во сне и вцепилась в него ещё крепче, очевидно, не собираясь покидать нагретое место. Укё снова вздохнул и сдался, поправил сползшее одеяло и, опустив правую руку, обнял её за плечи, прижимая к себе. В сонном сознании яркой искоркой мелькнуло ощущение, что теперь всё правильно, всё так, как и должно быть… Она тут под боком, в безопасности, можно больше не волноваться. Он расслабился и уснул, крепко обнимая её. — Ммм… Мама, роди меня обратно… — прохрипела Элен, зажмурившись. Казалось, будто свет проникает сквозь веки, прямо в мозг, выжигая всё на своём пути. В горле пересохло, в голове каша, в висках набатом стучит кровь, да и вообще всё тело ломит. — Доброе, твою мать, утро… — пробормотала она сама себе. — Доброе… — раздалось сверху.       Минутный ступор… — Что за нах… — Элен быстро прикусила язык, идентифицировав голос.       Она приоткрыла глаза, чтобы тут же упереться взглядом в чужую широкую грудь, явно принадлежащую мужчине. Тёплую и ровно вздымающуюся. И так как её импровизированная подушка сохраняла молчание, она откинулась на плечо, задирая голову, чтобы посмотреть на брата. — Эм… Кё-ни… Ты какого лешего тут забыл? — спросила Элен, прикидывая, чего вчера могла вытворить. Растрёпанный спросонья Укё весело смотрел на неё, ожидая дальнейшего развития событий. — Я-то? — деланно удивился он. — Вообще-то живу. — И хитро прищурился.       Элен сфокусировала взгляд на обстановке вокруг. «Вот гадство! Комната реально не моя… — Она слегка поморщилась. — Я бы в этом мавзолее жить не смогла… Нафталиновая классика…» Она снова посмотрела на брата. — Резонно… Ладно, перефразирую… — Эл тяжко вздохнула. — Какого чёрта я тут делаю? — А разве не очевидно? — Выгнул бровь Укё. — Спишь. — Заррраза… — Усмехнулась она, правда тут же об этом пожалела. От смешка голову прошила вспышка боли. — Завязывай юморить. Шерлок из меня сейчас никудышный… Может просветишь как я здесь оказалась? — А что последнее ты помнишь? — Укё не собирался так просто заканчивать этот спектакль, он его весьма неплохо развлекал.       А вот Элен игра в угадайку порядком утомила. И она решила оставить разгадку этого происшествия на потом, а сейчас просто свалить к себе. — Да катись ты… — Эл резко дёрнулась вверх, намереваясь встать. И очень даже зря… В мозгу рванул ядерный взрыв, на мгновение даже показалось, что она ослепла, желудок сделал сальто, а во рту разлилась горечь. Да и чужая рука, обнимающая её, никуда не делась, продолжая удерживать на месте. — Н-н-н-н… — застонав, она распласталась у него на груди, утыкаясь лбом в районе ключиц, с силой жмуря глаза и стискивая зубы. — Бляяять! — Ш-ш-ш… Тише… — Укё приподнялся, придерживая Элен за плечи. — Голова болит? Совсем плохо? — Всю весёлость как ветром сдуло. — Хочешь воды? Или может, за аптечкой сходить? — спросил он, легонько поглаживая её по голове, как маленького ребёнка. — Ммм… Дааа… — только и смогла выдавить из себя Элен.        Укё осторожно опустил Эл на кровать, где она сразу свернулась в позе эмбриона, и быстро выскочил из комнаты. Не прошло и десяти минут, как он уже приподнял её, утраивая в полусидячем положении на подушках, протягивая таблетку и помогая выпить воды. После чего вернулся в постель, притягивая её к себе. — Поспи, котёнок. Скоро всё пройдёт, — нежно прошептал Укё, легко целуя её в висок, где быстро билась тонкая венка. — Я тебе это припомню! — прошипела в ответ Эл, устраивая многострадальную голову на чужом плече, подложив руку под щёку. — Нашёл котёнка… — Неужто так быстро помогло? — съязвил он. — Даже огрызаться начала…       Но Элен его уже не слышала, провалившись в сон. Знай она к чему впоследствии приведёт эта ночь, утопилась бы в бассейне или что вероятнее утопила там Укё.       Сам же Укё рассеянно смотрел в потолок, размышляя о сложившейся ситуации и о девушке, сопящей под боком. И если до этого дня в принципе можно было рассчитывать на то, что ему удастся выстроить более-менее серьёзный барьер между ними, то сейчас с каждым тихим выдохом, согревающим грудь, всё яснее понимал — он просто не сможет её отпустить… Все его принципы и убеждения медленно, но верно сдавали свои позиции, под напором чувств, которые вызывала в сердце одна невыносимая и упрямая особа. Чуть позже, обстоятельно обдумав возможные варианты развития событий, Укё пришёл к определённым выводам, которые, впрочем, никому не считал необходимым озвучивать и действовать теперь собирался, опираясь на результаты своих размышлений. Он опустил взгляд на сестру… Нет — не так… На девушку. Называть её сестрой он больше не станет. И если бы кто-то увидел его в этот момент, то очень бы удивился. Взгляд стал строгим, жёстким и решительным, означающим, что пути назад нет не только у него. Выбора больше нет и у Элен. Решение принесло с собой облегчение. Он, наконец, смог успокоиться. Откинув голову на подушку, Укё прикрыл глаза, а через пару минут задремал.       Тихий стук в дверь заставил проснуться. Стрелки часов замерли на отметке одиннадцать. — Войдите, — негромко отозвался он, впрочем, не вполне уверенный, что его услышат. — Укё-сан, — в проёме показался помятый Масаоми. — Аптечка не у тебя случайно? А то… — Брат замер на полуслове, уставившись на кровать, а точнее на Элен, которая спала, прижимаясь к плечу Укё. Брови сошлись у переносицы, а взгляд потяжелел. — Что… — Впрочем, вопрос так и остался невысказанным. — Да, аптечка у меня. Возьми на столе, — спокойно выдержав взгляд, ответил Укё. — Эмм… Спасибо… — вздохнул Масаоми, взял чемоданчик, а после, снова неодобрительно покосившись на пару, прошёл к двери. Остановившись на выходе, он глухо произнёс: — Как встанешь… Удели мне минуту. Я бы хотел с тобой поговорить. — И вышел.       Элен осторожно приоткрыла глаза и прислушалась к ощущениям. Похоже, состояние значительно улучшилось, во всяком случае, сильных болевых реакций не последовало. Она находилась там же, в кровати старшего брата, вот только одна. Хотя постель ещё хранила его тепло. Аккуратно потянувшись, Эл пришла к выводу, что в состоянии подняться. Часы показывали полдень. Быстро ретировавшись в свои апартаменты, Элен заскочила в душ. Затем, проверив подруг, которые, впрочем, просыпаться даже не собирались, она переоделась в трикотажные штаны, излюбленную майку-борцовку и выскользнула в коридор, на ходу перехватывая влажные волосы резинкой. Надо бы перекусить, решила Эл, организм требовал восполнения энергоресурса.       Спускаясь по лестнице в гостиную, она услышала голоса. Братья… И, похоже, они спорили. Очень громко спорили… На повышенных тонах… Но что действительно показалось странным — бушевал именно Масаоми. Это, в принципе считалось невозможным, по её мнению. Она ни разу не слышала, чтобы он просто голос на кого-нибудь повысил, не говоря уже о ругани. «Ёбушки-воробушки… — присвистнула Элен, — видимо, что-то случилось… Нужно поторопиться». — … много себе позволяешь! — донёсся обрывок фразы. В голосе старшего брата звучала неприкрытая злоба. — Ты всё неправильно понял! — пытался оправдаться второй. — А что, по-твоему, я должен думать?! — взвился Масаоми. — Масаоми-ниисан, успокойся. Не делай поспешных выводов, — устало попросил Укё. — Может, для начала позволишь мне объяснить? — Что за шум, а драки нет?! — вмешалась Элен. Вообще-то она с удовольствием бы послушала этот несомненно увлекательный диалог в сторонке, но вид старшего брата напряжённо сжимающего кулаки, наводил на мысль, что до драки вполне вероятно недалеко, поэтому предпочла привлечь их внимание к себе. — Элен-чан… — резко обернулся Масаоми и густо покраснел. — Ты давно тут? — К сожалению, нет… — Она чуть склонила голову вбок, внимательно рассматривая брата. — И, судя по всему, пропустила весьма интересный разговор… Не поясните, что здесь происходит? — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил Укё, чем вызвал очередной недобрый взгляд. — Более или менее, — пожала плечами Элен. — Прости, — не поднимая глаз, обратился к ней Масаоми, — ты не могла бы оставить нас ненадолго… Мне нужно кое-что обсудить с Укё. — На что тот тяжело выдохнул. — Нет, — качнула головой Эл. — Мне кажется, что моя персона тоже имеет к этому какое-то отношение… Разве нет? — Ты ни в чём не виновата! — поспешно выпалил Масаоми, заставляя её брови в удивлении подняться вверх. — Даже так?.. А вот с этого места поподробнее… — усмехнулась она. — Масаоми-ниисан заходил утром ко мне за аптечкой, — спокойно пояснил Укё, в отличии от брата совершенно не смущаясь, что для него было несколько странно. — И пришёл к неверному выводу относительно твоего присутствия в моей комнате. — Ого… Вот это поворот, — хмыкнула Элен, начиная понимать суть конфликта. — То есть ты решил, что Укё меня тр… Кхм… Мог причинить мне вред? — стараясь сдержать рвущийся наружу смех, уточнила она.       Масаоми замер, подбирая слова, а Элен пришлось наклонить голову вниз в попытке успокоиться. Вот только это движение Масаоми расценил по-своему. Наблюдая склонённую голову и чуть подрагивающие плечи, он обжёг Укё яростным взглядом, шагнул к сестре, притягивая к себе и осторожно обнимая, словно желал защитить. У Укё кольнуло внутри, данный жест ему не понравился, но он, хмуро наблюдая, остался на месте. Для самой Элен действия Масаоми стали последней каплей, и она, покорно прислонившись к нему, задрожав всем телом, громко рассмеялась, цепляясь за чужие руки, чтобы не рухнуть на пол. Масаоми остолбенел, не совсем понимая такую реакцию. — Божечки!.. Маса-ни… Блин, щас помру!.. — Элен никак не могла остановиться. — Ты… ты… подумал… — Новый приступ хохота не дал закончить фразу. — О, чёрт!.. — задыхалась она. — Нет, я, конечно, догадывалась… что ты считаешь меня не совсем нормальной… Ой, не могу!.. — Говорить удавалось с большим трудом. — Но я не предполагала… что ты думаешь обо мне… Ёпт!.. настолько плохо!..       Брат покраснел, всё ещё придерживая сестру, не позволяя осесть, так как её ноги сильно подкашивались. — Элен-чан… — растерянно позвал он. — Я никогда не думал о тебе плохо, — тихо опроверг её слова Масаоми. — Скорее, я слишком хорошо относился к своему брату.       Укё в это время вышел, смотреть на обнимашки у него не было никакого желания. Пока Элен не успокоится, разговора не получится, решил он и свернул на кухню приготовить кофе, чтобы занять зудящие руки. Сварив всем по чашечке крепкого экспрессо, он вернулся в гостиную. Элен к тому моменту немного пришла в себя, хотя время от времени всё же всхлипывала, пытаясь отдышаться. Они с Масаоми переместились на диван. Он уже отпустил её, но сел так, чтобы находиться между ней и братом.       Поставив чашки на стол, Укё посмотрел на него. — Теперь ты готов меня выслушать? — приподняв бровь, уточнил он. — Да, — хмуро ответил Масаоми. А Элен, улыбаясь, откинулась на спинку дивана и с истинно детским интересом приготовилась наблюдать за вторым актом данной трагикомедии.       Обрисовав в двух словах завершение вчерашнего вечера, Укё вопросительно взглянул на брата. — Что, по-твоему, я мог сделать в этой ситуации? Оставить её на диване в коридоре? — Хорошо. Возможно, всё было именно так… — Масаоми тяжело посмотрел на него. — Но объясни мне всего одну вещь… Какого чёрта вы спали в обнимку?! Зачем нужно было прижимать её к себе! Мне данное поведение кажется неуместным! Ты так не считаешь?! — В его словах сквозила злость. — Спокойнее, Маса-ни, — улыбаясь, вставила Элен, — это как раз-таки не его вина. — Она подмигнула Укё. — Я уже лет пять сплю с дакимакурой и неизменно просыпаюсь в обнимку с подушкой, а то и на ней. Боюсь, у Кё-ни не было ни малейшего шанса избежать обнимашек. Так что все претензии ко мне… — Элен-чан… Это его не оправдывает. — Вздохнул Масаоми, осуждающе посмотрев на Укё. — Ты совсем молодая девушка и можешь не до конца осознавать всю опасность данной ситуации… А вот Укё — взрослый мужчина и должен был вести себя осмотрительней… Как и подобает старшему БРАТУ, — он намеренно выделил последнее слово. — Я не сделал ничего, в чём ты смог бы меня упрекнуть… — устало возразил Укё. — Масаоми-ниисан, да ладно тебе, — успокаивающе улыбнулась она ему. — Это же в конце концов был не Канаме-сан или на крайняк Цуба-ни, а всего лишь Укё. Наш строгий, серьёзный и гиперответственный У-КЁ! И самое страшное, что он мог сделать — это подоткнуть одеялко да приобнять. — Она в шутку округлила глаза, как бы выражая дикий ужас, который вызывают у неё данные действия. — Короче, завязывайте с этой драмой. — Ну и? — прервал пантомиму «обвиняемый». — Инцидент исчерпан? — резко спросил он. Слова сказанные Эл больно царапнули, но Укё постарался скрыть это за грубостью.       Масаоми задумался. С одной стороны, брат спокоен, сестра так вообще откровенно развлекается… Но что-то не даёт покоя, что-то выглядит неправильным… Он вздохнул. — Хорошо… — согласился Масаоми. — Извини меня. Но, увидев вас вместе… в постели… — Я всё понимаю, — перебил его Укё, избавляя от необходимости дальнейших объяснений. — На твоём месте я поступил бы также — устроил допрос. — Он протянул ему руку и примирительно улыбнулся. Масаоми ответил крепким рукопожатием. — Отлично! — радостно прокомментировала завершение «акта» Элен. — Раз мы во всём разобрались, и ничья честь не пострадала, — хмыкнула она, — то я пошла будить девчонок, ибо Рен сегодня ещё за руль садиться, и ей стоило бы хоть немного раскачаться.       Элен поднялась с дивана, краем сознания отмечая, как при упоминании имени подруги Масаоми дёрнулся и смутился, опустив взгляд, и направилась в сторону лестницы. — Я тоже пойду… — пробормотал он, буквально сбежав из гостиной, добавляя на ходу: — Проверю, как там Ватару-кун…       Укё рассеянно кивнул и, сцепив руки перед собой в замок, о чём-то напряжённо задумался, не обращая ни на кого внимания.       Вернувшись в комнату, Элен наткнулась на Рен. Подруга сидела перед зеркалом и пыталась привести в порядок волосы, так как сейчас её причёска больше напоминала воронье гнездо. Эйми вообще спала. — Бог в помощь! — тихо поддела её Эл. — Выспалась? — Частично… — поморщилась Рен, слишком сильно дёрнув запутанную прядь. — А тебя где ночью носило? — усмехнувшись, полюбопытствовала она. — Совсем рядышком, — ехидно прищурилась Элен. — Через стенку… — В каком смысле?! Ты провела ночь с Укё-саном?! — Она оторвалась от своего занятия и удивлённо посмотрела на подругу. — А тебе не кажется, что… Это… — И ты туда же?! — перебила её Элен. — Знаешь… Это даже как-то оскорбительно… Ну ладно Маса-ни, ему простительно ввиду не столь долгого знакомства… Но с тобой мы достаточно давно общаемся, чтобы ты смогла не делать поспешных выводов, — надулась Элен, хотя глаза озорно поблёскивали. — Прости, — смутилась Рен. — Просто я заметила, что Укё-сан похож… — Нет! — резко оборвала подругу Эл, веселиться расхотелось, взгляд стал холодным. — Уснула на диване, Укё забрал, я переночевала в его комнате. И точка! — коротко описала она ситуацию. — Тема закрыта. — А Масаоми-сан тут каким боком? — спросила Рен, переводя разговор в безопасное русло. — А Маса-ни с утра за аптечкой зашёл, — хмыкнула Элен, отвлекаясь от невесёлых воспоминаний. — Увидел меня… Ну, ты в курсе, как я обычно сплю. — Её улыбка стала шире. — Надумал лишнего, а потом чуть не линчевал брата. Оказывается, наш добрый док страшен в гневе, — закончила она. — Правда? — улыбаясь, спросила подруга. — Даже не подумала бы… — Рен слегка покраснела и поспешно отвернулась, возвращаясь к расчёсыванию. — Ну надо же… — протянула Элен, замечая реакцию подруги. — А чего это мы засмущались? Хочешь об этом поговорить? — пародируя Рен, спросила она, передвинув стул поближе и заглядывая в глаза. — О чём ты? — она постаралась ответить как можно спокойнее. — Голова немного закружилась, я себя неважно чувствую. — Ой ли?! — прищурилась Элен. — Правда?! Похоже, вас с Масаоми просквозило вчера на пару… Уж больно симптоматика похожая… Может врача вызвать, а ну как эпидемия? Хотя о чём это я, — подруга хлопнула себя ладонью по лбу, — Маса-ни же педиатр — позвать? Я думаю, он будет ооочень рад помочь. — Я не понимаю… Что прости?! — Рен резко вскинула голову. — С чего ты взяла, что я ему тоже понра… — Она зажала руками рот. — Оговорочка случилась? Да? — выгнула бровь Элен, но всё же пожалела подругу и пояснила: — Ну, знаешь, в гостиной при разборках он весьма сильно задёргался, смутился и покраснел, стоило только упомянуть твоё имя. Весь боевой запал мгновенно испарился. — Она тепло улыбнулась, глядя на порозовевшее, но определённо счастливое лицо подруги. — Чего расшумелись?! — недовольно пробурчало одеяло на кровати. — И кто там кого засмущал? — На свет высунулась любопытная мордашка Эйми. — Рассказывайте! — безапелляционно заявила она.       Рен умоляюще посмотрела на Элен. Та, вздохнув и скептически покачав головой, развернулась к Эйми. — У Масаоми-сана утром чуть не случился удар, — с видом заговорщика тихо произнесла она и, выдержав паузу, добавила: — Когда он застал меня в постели Укё… — Что-о-о?! — проснувшаяся в мгновение ока подруга подскочила в кровати. — И?.. Как?.. Это… это… Ну ты даёшь!!! Рассказывай! Всё! В подробностях! — потребовала Эйми, сверкая глазами. На Рен она даже не взглянула, за что та с благодарностью кивнула Элен. — Да никак… — по возможности, равнодушно ответила Эл, подогревая чужой интерес. — Совсем плохо? — сочувственно спросила Эйми. — Кто бы мог подумать… Но ты не переживай… может, разволновался?       Элен хрюкнула и спрятала лицо в ладонях, радуясь, что кроме них, в комнате никого нет и этого не слышит сам Укё. Рен сквозь смех пояснила: — Она на диване уснула, её увидел Укё-сан и так как тут было занято, положил спать у себя… — У-у-у-у… — разочарованно протянула Эйми, поняв, что её развели. — Всего-то… Ну хоть поцеловались, а? — с надеждой спросила она.       Ответом ей был дружный громкий смех.       Масаоми зашёл в комнату и прислонился спиной к двери. Этот разговор его вымотал, он не любил ссоры и конфликты, всегда тяжело их переносил. Но даже после того, как они разобрались в ситуации, что-то не давало ему покоя. Казалось, что он упускает из виду важную деталь и никак не мог понять, какую именно. Вроде бы ничего страшного не произошло, но вот чувство тревоги не отпускало, а скорее, наоборот, предчувствие неприятностей усиливалось. Масаоми устало потёр виски. «Может у меня паранойя… На фоне похмелья…» — Он попытался сам себя успокоить. Прокручивая весь сегодняшний разговор в гостиной, он раз за разом пытался понять, что конкретно показалось ему странным, неправильным… не укладывающимся в привычную картину… Увы, не вышло. Тяжело вздохнув, Масаоми улёгся на кровать позади Ватару, который играл в приставку и закрыл глаза.       В это же время внизу сидел за столом Укё. И его мысли так же были далеки от радужных. Перед ним вырисовывались две серьёзные проблемы.       Во-первых, он заметил настороженность Масаоми. Это означало, что ему не удалось в полной мере успокоить старшего и в будущем, скорее всего, придётся столкнуться с пристальным вниманием со стороны брата и быть осторожнее. Но в этом винить можно было только себя. Всего одна простая деталь, а именно — закрытая дверь, помогла бы избежать подобного рода неудобств. Да теперь уже поздно.       Во-вторых, Элен… С этим было гораздо сложнее. Он-то может и осознал, что она ему небезразлична, и даже решил предпринять попытку добиться взаимности, но… И этих самых «но» было довольно много. «Но» — она — их сестра и остальные братья, да и родители вряд ли одобрят его намерения, «но» — она несовершеннолетняя, и это проблема (адвокату ли не знать), «но» — между ними тринадцать лет разницы, на пару-тройку больше — и он бы ей в отцы годился… И самое неприятное «но» — она не воспринимала его как мужчину абсолютно… Ситуация сегодня утром лишь позабавила Элен, как и опасения Масаоми. Ей даже теоретически не приходило в голову, что у него могли возникнуть какие-либо желания на её счёт. И уж совсем из области фантастики то, что он мог попытаться их реализовать… «Твою мать… — чертыхнулся Укё. — Вот это я влип…» Он тоскливо посмотрел наверх, в сторону лестницы, а потом уронил голову на сцепленные руки.       Часам к шести Элен выпроводила подруг и попутно развлекалась наблюдениями за прощанием Рен и Масаоми: они запинались через слово, смущались и краснели, как школьники на первом свидании, при этом всячески пытаясь отвлечь от данной картины Эйми. Ибо в противном случае подругу ожидала бы очень тяжёлая поездка. После чего решила навестить младшего из братьев, да там и осталась до самого вечера. Мальчик уговорил её поиграть с ним в плойку. Со старшими братьями удалось не сталкиваться, разве что один раз с Масаоми, который заглянул к Ватару, но быстро ушёл, до сих пор испытывая неловкость.       Вечером вернулись остальные братья и разрядили накалённую обстановку в доме рассказами о фестивале, возмущениями отдельно взятых экземпляров по поводу вчерашнего вечера, да и просто всеобщей суетой.       Наконец, этот нервный и тяжёлый день подошёл к концу… Но, вероятно, события, которые имели место быть, теперь многое изменят в жизни семейства Асахина. Во всяком случае, в жизни отдельно взятых её членов и, скорее всего, очень сильно…