Жить вопреки

      Апрель. Дом Асахина.       Занятий сегодня не было. Элен, раскинув руки в стороны, лежала на кровати и рассеянно смотрела в потолок. Из колонок тихо лилась спокойная мелодия, которая совершенно не мешала размышлять. Утром в школе вывесили результаты экзаменов, но она решила не ходить. Во всяком случае, не ходить вместе с остальными учениками. Ей не хотелось стоять в общей массе мандражирующих одноклассников, судорожно высматривая свой номер на стенде. Элен, в общем-то не особо переживала за результаты тестов: проходной балл у неё высокий, в своих знаниях она вполне уверена (Самонадеянно? Возможно… Ну а вы как хотели. Это же Эл), но общая нервозность и переживания основной массы учащихся, скорее всего, передались бы и ей. Поэтому она предпочла просто дождаться сообщения о зачислении в ВУЗ дома. Его обычно высылали заказным письмом. Телефон она тоже отключила, слишком велик был риск, что неугомонная подруга попытается вытащить её на данное мероприятие. А зная характер этого блондинистого чуда, легко предположить, что шансы на успех у неё имелись весьма высокие. Будет выпуск, там и порадуются. За Эйми она тоже не волновалась, какой бы взбалмошной не казалась подруга, в глупости её упрекнуть было сложно.       Дверь резко распахнулась и в комнату забежал довольный Ватару. — Сестрёнка! — Он запрыгнул на кровать. — Посмотри! Это мои оценки! — И гордо протянул ей табель. — Ух ты! — улыбнулась Элен вчитываясь в результаты. — Ты умничка, Ватару-кун! — Она чмокнула его в щёку. — Поздравляю! — Спасибо! — Ватару радостно посмотрел на неё. — Пойдём вниз. Кё-кун попросил позвать тебя и Ю-куна! — Да? — Элен тихо вздохнула. — Ну, хорошо. Пошли.       В лифте они столкнулись с бледным Юске, который вымученно улыбнулся и как-то затравленно посмотрел на Элен. — Волнуешься? — сочувственно спросила она. — Н-немного, — опуская взгляд, пробормотал он. — Всё будет хорошо! — чётко произнесла Элен, стараясь подбодрить его, после чего шагнула вплотную и крепко обняла. — Ты поступил! Не переживай! Я в этом уверена!       С другой стороны к нему прижался Ватару. — Ю-кун! Раз сестрёнка говорит, что ты поступил, значит так и есть! — поддержал он брата. — Угу… — Юске притянул обоих к себе и уткнулся лицом в изгиб шеи Элен, пытаясь взять себя в руки. — Хорошо бы…       Створки лифта разошлись… — Ого! — присвистнул Цубаки, разглядывая открывшуюся сцену. — А братец-то времени даром не теряет! — хмыкнул он и рванул к ребятам, замершим в кабине. — Я тоже хочу обнимашек! Кха!.. — Воротник рубашки, с силой врезавшийся в горло, слегка придушил его и не позволил продолжить движение. — Цубаки! — Укё, усмехнувшись, посмотрел на него, легко удерживая за шиворот. — Успокойся, пожалуйста. Не превращай такой важный день в балаган.       Юске, смутившись, отпустил Элен и пропустил вперёд. За ней следом выскочил Ватару и, обогнав, подбежал к Масаоми, встав рядом. Элен и Юске остановились перед братьями, не доходя до них пары шагов. — Бить будут? А, Ю-кун? — шепнула она, чуть толкнув брата в бок. «Блин. Вот цирк устроили… — Она досадливо поморщилась. — Неужели нельзя было просто отдать чёртовы конверты без всякого пафоса…» — Станцевать, что ли? — приподнимая бровь, ухмыльнулась Элен, так и не дождавшись каких-либо действий со стороны старших. — Станцевать? — не понял её Масаоми. — А… Забей… — отмахнулась Элен, объяснять русские приколы не было желания.       Наконец Укё сделал шаг вперёд, протягивая выпускникам их конверты с результатами экзаменов. Элен спокойно вскрыла свой, прочла заключение и посмотрела на ожидающих братьев: — Поздравления принимаются, — сказала она. Ребята радостно принялись её поздравлять, уверяя, что никто и не сомневался в успехе.       Рядом, судорожно выдохнул Юске, и все тут же повернулись к нему. Ноги брата подогнулись, и он обессиленно опустился на пол, пряча лицо в сгибе локтя, а остальные встревоженно замерли. Никто не решался задать повисший в воздухе вопрос. — Поступил… — тихо прошептал Юске и уже громче повторил: — Я поступил! — Поздравляем! — искренне, в один голос, прокричали братья, а близнецы подхватили его под руки и потащили к праздничному столу. Юске не сопротивлялся и не возражал. Пожалуй, он был даже благодарен им за это, так как сомневался, что смог бы дойти до столовой на своих ватных ногах. Элен улыбнулась. Она искренне порадовалась за брата, считая, что тот целиком и полностью заслуживал такого внимания. Он очень старался и приложил массу усилий, чтобы поступить в Мэйджи — престижный японский университет, в котором учился один из старших братьев — Субару.       Вечером, после праздника, когда Элен убирала со стола, её окликнул Укё. Он поинтересовался планами на будущее. — Да какие планы? — Она пожала плечами. — Тебе, как никому другому, прекрасно известно, что этот дом является местом моего заточения. Да ты, собственно, самый главный надзиратель, — беззлобно поддела его Элен.       Укё на секунду замер, плечи напряглись. Он убрал последнюю чашку на место и, не оборачиваясь, сдавленно спросил: — Тебе настолько тяжело с нами жить? — Э… Кё-ни… Я не это имела в виду… — виновато сказала Элен, понимая, что задела его. — Просто, ты же знаешь, отец настаивает, что бы до совершеннолетия я жила здесь. Вот я и говорю, что особых планов нет. Разве что учиться… — А если бы не условие отца? — всё так же, не оборачиваясь, уточнил Укё. — Ты бы сразу съехала? — Ну… Не знаю… Я как-то не думала на эту тему пока… — неуверенно ответила она. — Да расслабься ты… До ноября я точно буду вам нервы трепать. — Элен попыталась перевести всё в шутку.       Но Укё не поддержал шутливый тон. — Твой отъезд очень всех огорчит, — грустно возразил он. — Неужели, ты не замечаешь, что мы все сильно к тебе привязались? Ватару… Юске… Даже Маса-ни… — Он боялся, не хотел смотреть ей в глаза, опасаясь прочесть в них ответ. — Да и я, впрочем, тоже… А ты? Кто мы для тебя? Всего лишь досадная помеха, навязанная отцом?       Элен стремительно подскочила к нему и порывисто обхватила руками со спины, утыкаясь лбом между лопаток. — Нет. Не правда. Всё не так! — прижимаясь к спине, торопливо прошептала она. — Прости, пожалуйста… Я не хотела тебя обидеть или огорчить… Вы мне тоже очень дороги! Ляпнула, не подумав… Не злись, прошу тебя… — Ну что ты, котёнок… разве я могу на тебя злиться? — негромко отозвался Укё, повернувшись и притянув её ближе за плечи. Привычно поцеловал тёмную макушку. — Просто пообещай, что ты не исчезнешь, как только тебе стукнет восемнадцать? Хорошо? — Конечно. Да я и не собиралась сбегать, не попрощавшись, — выдохнула Элен, отмечая, что он немного расслабился. — Может, пойдём? — спросила она, поднимая глаза. Ей хотелось поскорее закончить неприятный разговор и добраться уже до комнаты, пока ещё какой незадачи не приключилось… — Хорошо. — Он отпустил её. — Пошли.       Правда, выходя из лифта на своём этаже, Элен с досадой вспомнила, что так и не рассказала о выпускном… «Вот гадство…» — Кё-ни? — окликнула она его. — Да? — Он повернулся. — Совсем вылетело из головы… У нас в субботу вечеринка по поводу выпускного. — Элен настороженно наблюдала за реакцией. — Не теряй… Хорошо? — Ты не собираешься ночевать дома? — нахмурился Укё. — Не знаю. Возможно… — уклончиво ответила она. — Мы заказали ночной клуб… В центре. Наверное, проще будет поехать потом на квартиру нежели возвращаться сюда… Ты не против такого варианта? — Честно? — Укё приподнял бровь. — Против. И даже очень. Но разве ты меня послушаешь? Ведь так? — Да ладно тебе… Я всё-таки с отличием окончила школу, поступила в университет… — Ей не хотелось, чтобы он на неё сердился. — Неужели не заслужила права немного развеяться и отметить такое важное событие? — Конечно, заслужила… — вздохнул Укё. — Но, может, всё же ты вернёшься после праздника домой? — попросил он. — Так или иначе, я в любом случае буду волноваться за тебя… Если хочешь, могу даже приехать и развезти вас по домам? — Не хочу давать опрометчивых обещаний… — так же вздохнув, ответила Элен. — Но я подумаю над твоими словами. Договорились? — Как будто ты оставляешь мне выбор, — усмехнулся он. — Ладно. Пошли. Поздно уже. — Укё проводил Элен до двери и, уже развернувшись, тихо сказал через плечо: — Спасибо, что предупредила. — Не за что. В этом случае выбора не было у меня, — задумчиво откликнулась она, заходя в комнату и размышляя о том, что Укё в последнее время какой-то подозрительно покладистый и сговорчивый. «С чего бы, вдруг?..»       Суббота. Дом Асахина / День.       Плиссированная юбка в клетку серебряного цвета (минимально возможной длины) совершенно нескрывающая стройные ноги, белоснежная рубашка (первые три пуговицы расстёгнуты), серебряный клетчатый жакет, в тон к нему галстук (повязанный не как положено, а свободно опоясывающий кожу на шее), белые чулки, не доходящие на пять сантиметров до края юбки, и серебряные босоножки на высокой шпильке. Аккуратный макияж, неизменные каффы в ушах и пара браслетов на запястье. Элен каскадом распустила чёрные волосы, заправив прядь с правой стороны за ухо, и в очередной раз осмотрела свой наряд. Удовлетворённо кивнув, она подхватила белый рюкзак и вышла из комнаты. Внизу, в гостиной, её уже ждали.       Эйми, Шин и Кеничи сидели на мягком диване, негромко переговариваясь, хотя подруга то и дело поглядывала на лестницу, ожидая появления Элен. Парни были одеты вполне буднично, в их задачу входило просто доставить девушек в город. А вот одежда Эйми была почти точной копией костюма Элен, разве что она не удержалась и добавила немного нежного рюша по краю юбки и вырезу блузки. На общем собрании класса выпускники решили отпраздновать свой последний совместный вечер в школьной форме с символикой учебного заведения, изменив только цветовую гамму: девочки в белом, мальчики в чёрном.       Звонкий стук каблучков известил, что Элен присоединилась к друзьям. Эйми подскочила на встречу, окинула подругу сияющим взглядом, взяла её за руки, и девчонки, дурачась, закружились по комнате, вызывая улыбку у парней. Они походили на двух ангелочков в своём белом одеянии (очень сексуальных ангелочков, к слову), если не брать в расчёт истинно-дьявольский характер. — Эй, красотки! Опоздаем! — позвал их Шин и встал с дивана. Кеничи тоже поднялся. — Нам пора.       Суббота. Дом Асахина / Вечер.       Масаоми нехотя покинул мягкое кресло. Братья расслаблялись в общей зале второго этажа, обсуждая насущные вопросы и потягивая выдержанный коньяк. — Засыпаю, — улыбнулся он. — Пойду ложиться. А ты? — спросил он у Укё. — Спать не собираешься? — Нет, — задумчиво ответил Укё, кинув взгляд на часы. — Пока не хочется. Посижу ещё немного. — Волнуешься? — понял его настроение Масаоми. — Она ведь может остаться в городе. Понимаешь? Не стоит себя накручивать… — Я не накручиваю. — Укё улыбнулся, чувствуя, что Масаоми просто хочет его поддержать. — Всё равно не усну сейчас. — Он пожал плечами. — Иди, отдыхай. Я в порядке. — Доброй ночи, — качнул головой Масаоми и вышел.       Оставшись один, Укё откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Время детское. Если Элен и решит вернуться сегодня, то определённо не скоро. Он вздохнул. Внутри ворочалось беспокойство вперемешку с ревностью, но он не зацикливался на них. Повлиять на ситуацию в данном случае было невозможно, поэтому оставалось лишь смириться и терпеливо ждать. Укё прокручивал в памяти прошедший месяц. Апрель выдался напряжённым и весьма нервным. Всё из-за этого наглого мальчишки — фотографа. После памятного разговора на окраине Токио, Укё внимательно наблюдал за Элен, переживая, что своими действиями, точнее последствиями, расстроил её. Нет, он ни секунды не сожалел о том, что отвадил новоявленного ухажёра. Если бы потребовалось, Укё был готов и на более жёсткие меры, благо возможности позволяли. Однако он не желал причинять ей боль. Но, похоже, Элен не слишком задело, что молодой человек прекратил общение. Во всяком случае, он не заметил никаких изменений в её поведении, да и вообще каких-либо терзаний по этому поводу. Данное обстоятельство успокаивало, но Укё всё же старался быть более внимательным и чутким, порой со всей силы наступая на собственное горло, чтобы не ввязаться в очередной спор. И вот теперь не решался даже позвонить и уточнить — вернётся ли она сегодня, опасаясь помешать или разозлить. Он и так, по собственному мнению, слишком сильно вмешивался в её жизнь. Хотя, с другой стороны, разве он мог позволить прикасаться к Элен какому-то чужаку, когда даже себе этого не разрешает. До осени осталось не так уж и много времени. Он подождёт. Терпения ему не занимать…       Воскресенье. Дом Асахина / Ночь.       В голове слегка шумело, дорогой коньяк приятно согревал душу и успокаивал нервы. Кажется, он задремал, думая об Элен. Открыв глаза, Укё снова посмотрел на часы: три часа ночи… Похоже, ждать уже не имеет смысла, решил он. Затем встал и прошёл в общую ванну, принял душ и собрался к себе. Вот только ноги непроизвольно привели его обратно в холл второго этажа. Усмехнувшись этому обстоятельству, Укё не стал сопротивляться желанию посидеть на мягком диване ещё чуть-чуть… Плеснув в пузатый бокал янтарную жидкость, он немного погрел его в руках и выпил. Затем расслабленно выдохнул, чувствуя, как крепкий алкоголь стремительно смывает переживания прошедшего дня. Укё устремил свой взгляд в окно и улыбнулся. Несмотря на позднее время, он успокоился и отпустил ситуацию. Можно сказать, он даже испытывал какое-то извращённое удовольствие от того, что сидел тут один в полумраке ночи и ждал несносную девчонку, которая, вероятнее всего, даже не соизволит вернуться. «Как верный пёс…» — промелькнула мысль, заставив его тихо рассмеяться.       Внизу громко стукнула входная дверь, отрывая его от размышлений. Он прислушался. Прихожую заполнили звуки льющейся из динамика телефона песни. Кажется, на русском, так как слов он не понимал…       «Этой ночью будет жарко, нам будет горячо!       Я беру тебя за бёдра и открываю счёт!       Будь со мной самой покорной и я буду польщён…        Мне сегодня тебя мало и я хочу ещё!»       Элен сквозь зубы ругалась, пытаясь разуться. С первого раза осуществить данный манёвр не вышло — подводил вестибулярный аппарат. Через мгновение раздался грохот, музыка оборвалась, и в тишине совершенно отчётливо прозвучал голос: — Хару! Мать твою за ногу! Рыжая ты скотина! Что б тебе там икалось, засранец!       Укё зажал рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Похоже, их неугомонный братец умудрился что-то вытворить.       Сидя на пятой точке, на которую, собственно, ранее и приземлилась, потеряв равновесие, Элен наконец-то разулась, поминая добрым словом четвёртого сына семьи Асахина. Потому что именно он был виноват в столь печальном состоянии как самой Элен, так и всего класса тоже. Нет, вечер вполне удался. Правда, закончился несколько раньше, чем планировала молодёжь. И всё из-за некоего недоделанного писателя… Мало того, что он каким-то образом просочился в закрытый ночной клуб, где отмечали выпускной ребята, так ещё и предварительно накачав до потери сознания бармена и половину обслуживающего персонала, догадался споить весь означенный класс своими коктейлями. Пились они легко, приятный свежий фруктовый вкус обманчиво напоминал натуральный сок, и поэтому молодые люди с удовольствием поглощали предложенный напиток… Вот только спустя пару часов всё тому же Хикару пришлось чуть ли не лично растаскивать бывших учеников по домам, ибо сделать это самостоятельно смогли немногие… Подруги, знавшие это чудовище не первый год, пили не в пример меньше остальных, но, похоже, в этот раз Хикару превзошёл самого себя, так как Кеничи был вынужден даже Эйми уносить из машины на руках. Сестра вырубилась прямо в такси по дороге домой. Элен же добралась до особняка на своих двоих (слава Богу), а вот разувалась уже сидя на полу… Накинув жакет на вешалку и подхватив сумку, она сосредоточенно взяла курс на второй этаж, к лифту, поскольку подняться на четвёртый своим ходом было задачей неосуществимой. Добравшись до лифта, она облегчённо выдохнула: почти получилось. Но радость была преждевременной: сумка выскользнула из расслабленных пальцев и упала на пол, а содержимое бодренько раскатилось по помещению… — Да что б тебя! — раздосадовано воскликнула она. — Ну, писака трансгендерная… Я тебя завтра точно прибью… Самым мучительным способом… — Элен опустилась на колени и принялась собирать личные принадлежности с мягкого ковра.       Всё это время, пока она сосредоточенно пробилась нетвёрдой походкой на второй этаж, Укё, стараясь не издавать посторонних звуков (от эпитетов, которыми Элен обозначала их брата, хотелось хохотать в голос), смотрел на неё в зеркало, висевшее напротив. Закончив собирать вещи, она разогнулась и встала. Взгляд скользнул по дивану у окна… и Элен замерла, фокусируясь на отражении мужского силуэта. Влажные светлые волосы аккуратно зачёсаны назад, чёрная майка резко контрастировала со светлой кожей, широкая, равномерно вздымающаяся грудь, сильные руки… Картина заставила сглотнуть вязкую слюну. Внутри что-то щёлкнуло, смешивая прошлое и настоящее… а ноги исподволь увлекли её к дивану. Нестерпимо захотелось коснуться, проверить, не мираж ли это…       Укё, до этого с улыбкой наблюдающий за ней, прикрыл глаза и не шевелился (ага, притворись мёртвым, вдруг прокатит…). Он не хотел привлекать к себе внимание. Настроение было слишком игривым и шальным, поэтому он предпочёл не искушать судьбу. Вследствие чего не заметил странное выражение лица Элен и не увидел, что она двинулась к нему. Элен тихо подошла сзади. Мягкий ворс ковра скрадывал все звуки… Приблизившись, она всё так же завороженно рассматривала его в зеркале…       Глаза в отражении напротив резко распахнулись. В них плескалось удивление и непонимание…       Тёплые ладони легли на плечи и медленно опустились на грудь, ныряя под лёгкую ткань, замерев на расслабленных мышцах, а через секунду чужой лоб уткнулся в изгиб шеи. Укё был ошарашен настолько, что не смог даже пошевелиться. Единственное, что ему оставалось — недоверчиво смотреть на тёмную макушку. Вдруг голова на плече немного сместилась и кожу опалило дыханием, а следом мягким касанием влажных губ. Он судорожно стиснул подлокотник, да с такой силой, что побелели костяшки. Пульс рванулся кометой, разогнав по венам пламя. Он взглядом умолял её остановиться, но Элен больше не смотрела… Она, чуть отстранившись, провела кончиком носа по напряжённой шее, вдыхая его запах, и снова поцеловала, теперь уже впадинку за ухом, словно пробуя на вкус разгорячённую кожу. Руки скользнули вверх, задев под майкой соски и вызвав волну мурашек, прокатившуюся по телу. Укё рвано выдохнул сквозь сжатые зубы и, резко поднявшись, перехватил тонкое запястье, потянув на себя, вынуждая обогнуть диван. После чего крепко прижал, лишая возможности двигаться, пытаясь взять под контроль бушующую в крови страсть. Но вот как поступить дальше, он не знал… Буря в груди требовала продолжить начатое ей: гладить, ласкать, срывая стоны, а остатки разума настоятельно советовали отвести Элен наверх и уложить спать, ибо она явно не в себе… Именно поэтому идти на поводу у собственных желаний будет ошибкой. Укё не смог сделать ни того, ни другого… Сил хватило лишь на то, чтобы не позволить ей продолжить эту пытку. Спустя некоторое время она подняла руки и упёрлась ими в широкую грудь, чуть отталкивая его. Решив, что Элен пришла в себя и хочет уйти, Укё ослабил хватку. Вот только он ошибся, заканчивать она явно не собиралась. Почувствовав свободу, Элен резко толкнула его. Потеряв от неожиданности равновесие, он покачнулся и сел на диван, а она следом опустилась ему на колени, обнимая за шею. Приблизившись к уху, Элен тихо выдохнула: — Поцелуй меня…       Всего два слова, а спектр эмоций, который они вызвали, был подобен цунами. Руки рефлекторно легли на талию, притягивая ближе, напряжённые мышцы подрагивали, пульс набатом стучал в ушах. Желание захлестнуло, смывая жалкие остатки самоконтроля, затуманив разум и отключив здравый смысл. Вспыхнула и тут же захлебнулась в лаве ощущений робкая мысль, что он должен остановиться. А нежные пальчики, нырнувшие и запутавшиеся в светлых волосах на затылке, окончательно лишили рассудка. — Что же ты со мной делаешь, котёнок?.. — простонал Укё, фиксируя широкой ладонью голову Элен и накрывая приоткрытые губы своими.       Нежно не вышло…       Так тщательно сдерживаемые чувства и желания, прорвав плотину, лавиной хлынули наружу. Поцелуй получился жадным, глубоким, почти грубым. Язык погрузился в податливый рот, заполняя всё свободное пространство, напористо исследуя и мешая дышать. Рука надавила в основание черепа, заставляя податься вперёд и чуть запрокинуть голову. Ни единого шанса отстраниться, только полное подчинение. Укё оторвался от неё только тогда, когда от нахлынувших ощущений стала кружится голова, но лишь затем, чтобы тут же втянуть нижнюю губу в рот, чувствительно прикусив, после чего нежно поцеловал, извиняясь за грубость и снова атаковал мягкие губы, не давая и секунды передохнуть. Хотя Эл даже не пыталась остановить его, растворившись в крепких объятьях с каким-то болезненным удовольствием. В голове туман, ни одной связной мысли… Только рефлексы, только ощущения… Лишь бы не останавливался, лишь бы не позволял думать… В какой-то момент желание стало невыносимым, и она, стиснув своими ногами чужие бёдра, прижалась к нему и потёрлась о его пах. Укё со свистом втянул воздух, но не оттолкнул, а напротив, помог, второй рукой надавив на поясницу буквально впечатав гибкое тело в себя. Он слегка поморщился: ткань брюк неприятно царапала и давила, и в это же время застонал в припухшие губы. Элен вторила ему, выгнувшись и запрокинув голову. Укё наклонился следом, прикасаясь к коже на шее, оставляя полуукусы, полупоцелуи, спустился ниже, обводя горячим языком тонкие ключицы, и тихо зарычал, наткнувшись на преграду. Пальцы нежно огладили скулу, лёгкими касаниями прошлись по шее и плечам и скользнули к пуговицам на одежде, проворно их расстёгивая. Мгновение — и рубашка полетела на пол, а следом туда же отправилось бельё. Она в отместку потянула вверх его майку, и он с удовольствием позволил ей эту маленькую вольность. Ненужная вещь упала рядом с остальной одеждой, а маленькие пальчики уже хозяйничали с молнией на брюках… Укё отвлёк её, обхватив ладонью упругую грудь, чуть сжал, приподнимая выше, и накрыл её алчными губами. Протяжный стон почти свёл его с ума… Он прикусил чувствительный сосок и двинул бёдрами на встречу, с силой прижавшись возбуждённым членом между её ног. Рука опустилась на ягодицы, усиливая контакт и срывая очередной стон. Юбка ненужным аксессуаром болталась на талии, и между двумя разгорячёнными телами остался только тоненький клочок ткани… Он чувствовал влагу внизу, когда она нетерпеливо ёрзала на его бёдрах, и желание сделать её только своей стало невозможно обуздать. Сквозь пелену, застилающую разум, Укё совершенно чётко осознал, что теперь остановить его сможет только чудо… Сам он отпустить её уже не в силах… Разорвав тесный контакт, вниз нырнули настырные пальцы и, раздвинув горячие складочки, погрузились внутрь, параллельно надавив большим на нежный бугорок чуть выше. Тело в руках вытянулось струной, и ему пришлось оторваться от мягкой груди, чтобы заглушить поцелуем громкий вскрик. Где-то на периферии вспыхнула мысль, что его девочка слишком шумная. Это очень мило, но их могут услышать. Вспыхнула и тут же погасла. До его спальни два этажа. Сейчас это расстояние ему не осилить. Пальцы двигались всё быстрее, легко скользя внутри и ритмично надавливая на клитор. Элен билась в объятиях, совершенно потерявшись в ощущениях. Ей казалось, что этого мало, и она с силой сжалась вокруг него, словно намекая, что совсем не против, если он заменит пальцы чем-то более существенным. Укё перестал терзать её губы и сместился к основанию плеча, ощутимо прихватив кожу, вместе с тем усилив давление в паху, нарастив темп. Лёгкая боль на шее, жар, окутывающий тело, и острое удовольствие внизу слились воедино и разорвали окружающий мир на яркие осколки. Элен затрясло, как в лихорадке, так приятно, что ей не сразу удалось вспомнить, как нужно дышать. Она содрогнулась всем телом и обессиленно прижалась к горячей груди, устроив голову на чужом плече. Он не мог больше терпеть… Пальцы выскользнули из жаркого плена и аккуратно сдвинули насквозь мокрую тонкую ткань трусиков вбок. Снимать их не было ни времени, ни желания. Пульсирующая головка мягко раздвинула нежные складочки. Он закусил губу, чтобы не сорваться, не причинить боль. Это просто удивительно, что ему до сих пор удавалось себя сдерживать. Элен тихо всхлипнула и, подавшись вперёд, бессознательно прошептала: — Томуэ…       Укё окаменел, лихорадочно пытаясь осознать, ЧТО он только что услышал…       Эффект такой, будто ему на голову вылили ведро ледяной воды. Грудь взорвалась болью. Сердце сжалось с такой силой, что казалось, оно вот-вот остановится… Загустевший воздух никак не желал наполнять горящие лёгкие. Вокруг только боль, разрывающая душу на части… Совершенно не важно, кого хотела сейчас его девочка, ведь абсолютно очевидно, что не его… Возбуждение схлынуло, оставляя после себя пустоту и горечь.       Элен слабо попыталась отстраниться, чтобы понять, почему он остановился, но Укё крепко прижал её к груди и нежно погладил по голове… — Всё, котёнок… — прошептали непослушные губы. — Засыпай, моя маленькая…       Злиться на Эл он не мог. Это не её вина… Это он повёл себя неосмотрительно…       «Божечки… Но как же больно…»       Когда она расслабилась, а дыхание сровнялось, Укё легко подхватил её на руки и встал. Словно в тумане он осмотрел плывущую перед глазами комнату: разбросанную по полу одежду, развороченный диван… А затем медленно опустил взгляд на Элен: опухшие губы, в уголке блестит маленькая капелька крови, видимо, всё же прокусил… Шея, плечи и грудь в ярких отметинах, частыми пятнами покрывшими кожу… Боги… Пелена, застилавшая разум, постепенно рассеялась, и Укё с ужасом осознал, что он только что чуть не натворил… Поспешно стянув с дивана скомканное покрывало, он бережно завернул в него Элен, собрал с пола их вещи и направился к лифту. В спальне, переодев в пижаму, он аккуратно уложил её в постель, накрыв одеялом, после чего сел на край кровати, зачем-то оттягивая момент расставания. Он протянул руку и ласково провёл по щеке ладонью, коснулся большим пальцем припухших губ. Элен заворочалась и приоткрыла глаза. — Кё-ни? — сонным голосом спросила она. — Да, котёнок… Спи, — прошептал Укё. — Я уже ухожу…       Он на автомате спустился вниз, навёл порядок и, захватив со стола недопитый коньяк, вернулся к себе. Утро застало его в рабочем кресле, где он измучившись отключился ближе к рассвету. Между бровей залегла глубокая складка, которую не смог стереть даже глубокий сон, больше похожий на обморок.