Танцы у костра

На самом деле, жить ведьмой иногда становится трудно. Скорее всего тебе в деревнях будут не рады, прогоняя как последнюю скотину, или же сразу наставят в лоб вилы с факелами, требуя окунуть тебя в воду или сжечь заживо. С чего люди вообще решили, что ведьмы злые? Куро считает, что во всём виноваты слишком набожные священники в церквях, которые стали завидовать дамам. Почему завидовать? А кто станет дружить с девушками, у которых сила, будто божественная? Куро думает, что именно священники и стали прародителями многовековых инквизиций ведьм, нагоняя на них клевету, якобы «они любовницы самого Дьявола», а сами втихую завидовали их силам. Ведьмы, по мнению Куро, никогда и не были злыми. Если логически подумать, зачем ведьмам уничтожать людской урожай, если они питаются той же едой? Зачем наводить какие-то смертельные порчи, если им ещё и жить с людьми бок о бок? Куро этого не понимала, и, похоже, понять не особо пыталась. Шабаши ведьм издавна были максимально приукрашены католическими церквями, которые придумывали несусветную бредятину, лишь бы устроить на очередных девушек набеги и очередные фаер-шоу. Куро была на шабашах почти с детства, с сёстрами и матушкой. И никогда, никогда ведьмы не утраивали обжимания друг с другом, с Сатаной, бесами и другими видами демоном, никогда не выпивали как последние алкоголики на деревне и уж тем более никогда не устраивали массовые оргии под конец. Куро помнит заботу. Как ей плели прекрасные венки из растущих поблизости цветов, как её обнимали и ухватив за маленькую ладошку, утягивали на танцы около костра. Она помнит тихие песни и игры на флейтах с укулеле, где-то на фоне смеющихся девушек. Она тогда была махонькая, лет девять точно, но моменты радости, когда она среди своих находилась, точно никогда не сотрутся из памяти. Шабаши проходят три раза в год, а Куро появляется на них только один раз. Она не жалует зиму, каждую Коляду и Масленицу пропускает, а в ночь на Ивана Купала приходит слишком сонная и бурчащая, хотя в итоге всё равно становится более менее радостной, жуя тёплый свежеиспечённый хлеб и холодное молоко (и она точно уверена в том, что это не ведьмы втихую доили чужих коров! Она сама видела, как девушки покупали молоко в ближайшей деревне). — У нас новенькая? Махиру оборачивается на знакомый голос, а потом кивает, улыбаясь и вновь поворачивая голову в сторону другой девушки. — Да. Моя сестра. Мне пришлось её сюда привести. — Пришлось? Что такого у вас произошло? Махиру задумчиво откусывает тёплую булочку с маком, слишком медленно, по мнению Куро, её пережевывая и проглатывая. — Нас выжили с деревни. Она рассталась с парнем и случайно навела на него порчу. — Это печально. Широта пожимает плечами, откусывая ещё булочки. Да, они с Куро стали друзьями, даже после расставания. С ней всё ещё комфортно, но осадок после отношений всё же остался. — Тот парень, кстати, всё же умер. — Ещё хуже…

***

Следующая их встреча прошла в более спокойной обстановке, да и чисто случайно. Только на этот раз, Куро почти лоб в лоб столкнулась с сестрой Махиру, Цуруги. — Ох, привет. Цуруги вздрагивает слишком резко, поднимая голову на чужой голос и прижимая к груди какие-то собранные цветы, а потом её глаза фокусируются, и она улыбается ярко-ярко. — Ах, ты же Куро! Мы так давно не виделись! Как ты поживаешь? Махиру так много о тебе рассказывала! Собранный букет бухается на лесную траву, и девушка слишком крепко сжимает Куро в своих объятьях. Куро лишь и может, что пару раз похлопать Цуруги по спине. От шока, конечно же. На деле она даже рада, что кого-то встретила в глуши среди сосен. — Что ты тут делаешь? Махиру говорила, что ваше новое место жительство довольно далеко. Вы снова переехали? Цуруги моргает пару секунд, смотрит в алые и уставшие глаза Куро, а потом поворачивает голову туда, откуда, как она думала, пришла. — Она попросила меня собрать какие-то травы для обряда, но я не смогла их найти, и… Потерялась, наверное?

***

Когда Куро пишет Махиру, она думает о том, как вляпалась в такую ситуацию. — Что ты делаешь? Перо с чернилами отрывается от бумаги, и Куро слишком тяжело вздыхает на заданный вопрос. — Я хочу предупредить твою сестру, что ты останешься ночевать у меня. Какие она у тебя попросила собрать цветы? Цуруги сжимает Куро в крепких и прочных объятьях, пожимая плечами и глазами пробегаясь по чужому тексту. Девушка в руках снова тяжко вздыхает, продолжая писать. »… и напиши, какие цветы тебе были нужны. У меня наверняка есть то, что тебе надо.» — Будь добра, открой клетку в углу комнаты. Слышится усталое, недовольное мычание, и Цуруги отлипает от чужой спины, босыми ногами топая по холодному деревянному полу. Со скрипом открывает металлическую клетку, откуда слишком шустро вылетает птица и осторожно садится рядом с Куро. Маленькая записка осторожно крепится на лапке птицы, и девушка что-то ей шепчет, открывая окно рядом со столом и в последствии следя за скорыми взмахами крыльев. — Почему ты не используешь кошку, как Махиру? Кошки намного эффективнее голубей. Куро думает, какой же это тупой вопрос. Вздыхает слишком вяло, устало, вновь чувствуя на своих плечах чужой вес, и снова думает. Думает, когда это прекратится. — Потому что кошка — фамильяр Махиру, а не меня. — Фами-кто?

***

Почему они живут вместе уже полгода, Куро всё ещё не может понять. Цуруги пытается оправдывать это тем, что ей нужна смена обстановки. А ещё говорит, что вернётся к Махиру после следующего шабаша. Ну, потому что так будет легче. Из рук в руки, так сказать. У Куро, кстати, нету вторых валенок для Коляды. Ей приходится ходить с Цуруги за неделю до шабаша по ярмаркам, ища подходящий размер обуви для девушки. И вторых варежек Куро тоже не имеет. Как и пальто с шапкой и шарфом. Ей приходится очень хорошенько потратиться, чтобы полностью одеть Цуруги на шабаш и чтобы она не заболела. — Ты же понимаешь, что это было не обязательно, да? Куро пожимает плечами, выпускает тёплый пар изо рта и неприятно дрожит от холода. Рядом Махиру улыбается, и держит в руках одежду. Запасную. Для Цуруги. — Я почему-то подумала, что ты не принесёшь для неё тёплую одежду. — Врёшь. Врёт. И губу закусывает. Она даже помнила, что Махиру в какой-то мере ясновидящая. Но всё равно врёт. — Ты просто хотела купить ей новые вещи. С чего такая сердобольность, Куро? Куро должна понимать, что это был, в какой-то части, риторический вопрос. Она видит это. И Махиру видит. Цуруги уже давно для неё не просто подруга. — Тебя так и тянет на мою семью, верно? Красные глаза следят за танцующей девушкой, цепляясь взглядом за ноги. Она сняла валенки. Дурочка. — Не тебе это мне говорить. Махиру смеётся, а потом хлопает Куро по спине, предлагая выпить по кружке теплого молока, пока Цуруги веселится. — Кстати, надеюсь ты к ней привыкла. У меня есть дела в другой стране, а взять Цуруги с собой я не могу. Смекаешь?

***

Когда наступает следующая Ивана Купала, Куро всё же удосуживается объяснить Цуруги правила, традиции и обряды на ведьминских шабашах. — То есть, уже сегодня у меня может появиться фамильяр? Моя собственная магическая животинка? Осторожный бантик на босоножках Цуруги завязывается слишком медленно, от чего ей даже как-то скучно становится. С плеча медленно соскальзывает ткань длинной рубашки, но, на самом деле, так лень его возвращать назад. — Да. Я помогу тебе с этим. Это будет что-то вроде обряда призыва, так что нужно приготовиться. Куро поднимается с колен, отряхивая с длинной синей юбки прилипшую грязь и траву. Протягивает руку Цуруги, а потом осторожно притягивает её к себе, целуя в лоб и устраивая на худой талии свободную ладонь. — У нас есть минут пятнадцать до начала праздника. Не хочешь потанцевать со старушкой? Цуруги хихикает от проявленной нежности и кивает на предложение, почти сразу же подхватывает такт движений, стараясь не упасть на своих тощих ножках. — Какая же ты старушка, Куро? Выглядишь ты не на много старше меня! — Мне почти сто лет миновало. Волосы Цуруги очень короткие, чёрные как сама тьма ночи, но такие мягкие и пушистые, что при каждом повороте или резком движении, ловят потоки воздуха и путаются, путаются лишь сильнее. Глаза слишком ярко блестят от радости, отливая всем золотом мира в радужке яблока, и Куро хочет отдать всю себя для неё. — Тогда ты точно старушка. Они целуются осторожно, слишком аккуратно, лишь чуть-чуть касаясь губ друг друга. Ноги небрежно переставляют, кружатся в тепле костра медленно и обнимаются, глаза закрывая от спокойствия.