[Не]любимый

Глубокая ночь накрыла город плотной пеленой. Даже фонари, что, казалось бы, должны ярко освещать улицы деревни сейчас не справлялись, давая лишь тусклую, блеклую подсветку. На одной улице тьма была особенно сильна. Фонари совсем погасли, иногда вспыхивая на несколько мгновений и погасая. Три или четыре дома мгла словно съела. Их совсем было не разобрать. Какой-нибудь обычный прохожий испугался бы, но шиноби мог бы определить, что тут использовали гендзюцу, сделав качественную иллюзию. Тьма была неестественно густой, такой, какой никогда не будет ни одна ночь. Да и в такой час жители не блуждали по сумрачным улицам. В тишине спящего города не было ни одного звука, что мог бы намекнуть на присутствие жизни. Приблизившись к одному из домов, что укрыла непроглядная тьма, зайдя внутрь, можно услышать странные звуки, доносящиеся из-за закрытой двери. Приглушенные голоса, что раздаются оттуда невозможно спутать ни с чем. Приоткрыв дверь настолько тихо, чтобы обитатели комнаты не заметили, можно разглядеть кровать, освещенную лунным светом. На ней двое. Один лежит на спине, выгибаясь навстречу другому, который нависает сверху, опираясь на руки, что находятся по бокам от первого. Глухие стоны, порой переходящие в рыки, разносятся по всей спальне. Духота не выветривается даже через приоткрытое окно. Мускусный запах наполняет пространство, ударяя в нос случайному свидетелю страсти, что, заглянул в комнату. Никто его не заметил. Двое на кровати ритмично двигаются. Длинные темные волосы падают на лицо того, кто лежит на спине, щекочут щеку. Во тьме виднеется кроваво-красный блеск в том месте, где должен быть глаз. Приглядевшись, можно разобрать, что это и есть глаз со странной красной радужкой, разделенной на внешний и внутренний круги черной полосой, по которой на равном расстояние расположились три знака, похожие на запятые. Знающий может точно сказать, что это шаринган. Два сильных, накаченных тела на миг замирают. Тот, что с темными волосами наклоняется и приникает губами к пепельноволосому, лежащему на спине. Несколько секунд они просто целуются, яростно, стремительно, почти вгрызаясь друг в друга, словно только этим могут насытить бескрайний аппетит своих желаний. Потом с рыком темноволосый отдаляется и резко дергает бедрами вперед, словно пронзая лежащего. Тот выгибается навстречу, сжимает руками простыни до такой силы, что костяшки на них белеют, а на тыльной стороне ладоней отчетливо проступают пульсирующие вены. В лунном свете на обоих телах заметны капельки пота, что поблескивают и придают некоторое ощущение волшебства. Тот, что сверху перекидывает волосы на другую сторону лица, отрыв свою личность перед тем, кто случайно оказался у двери. Звериный оскал, почти сумасшедший, наполненный жестким удовольствием осел на губах, открывая заостренные зубы, похожие на клыки. Тонкий острый нос бурно вдыхает и выдыхает воздух. От глаз идут отметины, заостренные к низу. Искры безумного азарта, наслаждения и сумасшедшей страсти поблескивают в золотых глазах с вертикальными узкими зрачками. Они немного больше приоткрыты, чем обычно. Он смотрит, словно змея в момент атаки. Второй, тот, что лежит снизу не так отличается по внешности от других людей. В ночной тьме лишь его растрепанные пепельные волосы, да шаринган в левом глазу раскрывают личность. На его губах нет такой же улыбки. Они лишь чуть приоткрыты, чтобы дышать, потому что нос не справляется с этим, вбирая недостаточно воздуха. Грудная клетка высоко поднимается и опускается. Тело все напряжено, как и у темноволосого. На левом плече есть небольшая татуировка, которая не видна случайному свидетелю. Неожиданно, тот, что сверху опускает одну руку вниз, проведя кончиками пальцев от шеи пепельноволосого, задев покрасневший сосок, пробежавшись по видным кубикам пресса и, наконец, достигнув точки назначения. Тонки змеиные пальцы слегка обхватывают головку члена, пачкаясь в выступивших капельках бесцветной жидкости, что уже начала стекать вниз, по пульсирующему стволу. Подобрав достаточно скользкой жидкости, он отравляет пальцы в рот лежащему. Тот не сопротивляется, облизывая их. По щеке бежит струйка слюны. Потом рот освобождают и пепельноволосый глубоко вдыхает и шумно вбирает воздух, словно совсем не дышал до этого. Темноволосый снова опускает руку на возбужденный член партнера, на этот раз обхватывает его крепко, сжимая в ладони напряженный ствол. Бесцветная жидкость стекает с головки, вновь пачкая пальцы. Лежащий издает стон, не сдерживая голос и пытается выгнуться так, чтобы двинуть членом в ладони. Но темноволосый облизывается, безумно наслаждаясь реакцией на свои действия и не двигает ладонь, оставляя ее на месте. Еще один стон от лежащего, на этот раз разочарованный бездействием. Тишину пронзает шепот: «Подожди, я пока не разрешал тебе кончить». Голос погасает, поглощенный тьмой. Темп движений нарастает. Темноволосый входит глубоко и резко, почти полностью доставая член из партнера. Большой палец закрывает головку члена пепельноволосого, не давая накопившейся сперме выйти наружу. Лежащий напрягается еще больше, закусывает губу, почти до крови, пытаясь сдерживать стоны наслаждения, рвущиеся из груди. В следующий миг темноволосый замирает, вытаскивает член из Хатаке и переворачивает того одним движением на живот. Подчиняясь партнеру, джоунин встает на колени, уперевшись руками в кровать и оборачивается, разглядывая во тьме довольное лицо Орочимару, который продолжает хищно скалиться. Резкое движение, пронзающие как кинжал, и член снова входит в тело Какаши, который двигает бедрами навстречу, получая наслаждение от каждого движения. Орочимару хватает его одной рукой за волосы, оттягивает, доставляя боль, но в такой страсти приятную. Другой рукой он сжимает мужчину за талию. На коже остается покраснение в форме ладони, которое проходит через пару часов. Ритм нарастает стремительно. Орочимару шипит, испытывая дрожь наслаждения. Еще несколько движений вперед, и он замирает. Голова откинута назад, волосы спускаются по обнаженной спине. Пот течет ручейками. Несколько стонов слетают с губ саннина, а потом он достает член, по-прежнему возбужденный. С его головки капает вязкая белая жидкость. По бедру Какаши бежит струйка спермы. Орочимару кончил прямо в него, не позаботившись о чистоте пастельного белья. Да это и не важно, они уже, итак, полностью перепачканные. Хатаке кончил в тот же момент, что и Орочимару, выгнувшись от наслаждения и довольно застонав. Но на этот ничего не кончается. Это был уже второй раз за эту ночь. Какаши приподнимается, обнимает Орочимару за плечи и целует. Их тела плотно прижаты друг к другу. Стоя на коленях, оба неистово почти кусают друг друга, не сдерживая безумную страсть. Одна рука Орочимару спускаются с лопаток до самого низа, оглаживая линию позвоночника. Затем пальцы пробираются сквозь ягодицы, пройдясь по впадине между ними, Орочимару запускает сразу два пальца туда, откуда еще продолжает капать белая жидкость. Он чувствует ее жар и сохранившуюся узкость анального отверстия. Какаши стонет сквозь поцелуй, чувствуя пальцы в себе. Он сжимает плечи темноволосого, немного выгибаясь, так, чтобы открыться навстречу пальцам. Орочимару начинает двигать ими, достигая той самой точки, небольшого бугорка, при касании которого Какаши получает огромное удовольствие. - Еще раз? – Раздается вопрос, что проскользнул в миллисекунде между двумя поцелуями. - Да. – Со стоном раздается в ответ. Хотя, это было, итак, очевидно. Член Хатаке до сих пор напряжен, на нем отчетливо видны вены, что пульсируют в такт его стремительного сердцебиения. Орочимару вытаскивает пальцы, заставляет мужчину слезть с кровати, а сам садится на ней, свесив ноги на пол и немного раздвинув их. Какаши знает, что значит такое приглашение. Он покорно встает перед саннином на колени и касается языком головки члена, облизывая ее. Орочимару внимательно наблюдает за действиями партнера с безумным азартам в глазах. Какаши берет в рот возбужденную плоть, которая уже скользкая от выступившей смазки. Теперь его слюна разбавляет прозрачную жидкость, делая ствол мокрым. Хатаке заглатывает его полностью, до самого основания, а потом делает движение вверх, ощутимо давя языком. Орочимару шипит, сжимает пепельные волосы рукой и давит, заставляя Хатаке двигаться быстрее. Какаши подчиняется, подстроившись под навязанный ритм. Еще несколько минут и Орочимару заставляет Хатаке выпустить его член изо рта, подцепив подбородок пальцами, саннин поднимает Какаши с колен и опрокидывает на кровать, животом вниз. Одна нога Какаши свисает на пол, другу Орочимару сгибает в колене и кладет на кровать. В таком положение отчетливо видно сжатое анальное колечко. Орочимару встает на колени перед ним и наклоняется, высовывая язык. Сперма уже не капает оттуда. Он прикасается кончиком языка ко входу и чуть давит, заставляя проникнуть внутрь. Какаши прикусывает собственный палец, чтобы чуть приглушись стоны. Но они все равно рвутся наружу, разрывая ночную тишину. Орочимару рукой раздвигает ягодицы больше, почти до боли разрывая. Его язык длинный, как у змеи, проникает внутрь, забираясь глубже и глубже. Нащупав точку наслаждения Хатаке, он нажимает на нее несколько раз, получая в ответ стоны наслаждения. Второй рукой Орочимару сжимает возбужденный член Какаши, совершая движения вверх-вниз, заставляя того беспрерывно стонать, почти рычать от удовольствия. Орочимару вытаскивает свой язык, на что слышится глухое разочарование Какаши. Отпустив и член партнера, саннин выпрямляется, оглядывая картину. Полностью беззащитный, такой открытый и покорный перед ним лежит Какаши Хатаке. Довольно облизнувшись, он видит, как руки джоунина тянутся к ягодицам и раздвигают их больше, приглашая Орочимару к действию. Что ж, от такого приглашения не отказываются и он входит в тело Какаши, резко и до самого основания своего члена. Хатаке вздрагивает от неожиданности. Орочимару начинает двигать бедрами медленно, глубоко входя и почти вытаскивая член до конца. Томительные движения доставляют огромное наслаждение обоим, которые тянутся друг к другу. Орочимару наклоняется, почти ложась на спину Какаши. Саннин аккуратно, но чувственно сжимает мужчине горло, заставляя того нахмурится. У самого уха Орочимару шипит с довольной усмешкой: «Обожаю, когда ты не можешь контролировать свое тело от удовольствия». И в этой фразе кроется гораздо больше, чем простой поверхностный смысл. Орочимару прикусывает кончик уха, облизывает ракушку, его длинный язык достает до самых губ Какаши и проникает в чуть приоткрытый рот. Заставляя Хатаке разжать сомкнутые зубы, он рукой поворачивает его лицо к нему и целует. Дверь с тихим шорохом закрывается. Свидетель оставляет их наедине, позволяя дальше упиваться собственной страстью. Он остается незамеченным, словно тень, проскальзывая на улицу. Запрыгнув в одно движение на ближайшую крышу, мальчик скрывается в ночи, никем не пойманный и не замеченный. И лишь его сердце больно ноет, разбиваясь на мелкие осколки. Они больно пронзают все его тело, доставляя почти физическую боль. Тем не менее, он благополучно добирается до своего дома, спокойно запирает дверь и прижавшись к ней спиной, медленно сползает на пол, не в силах стоять. Обнимая дрожащими руками колени, он зажмуривается, пытаясь не дать рвущимся слезам побежать по щекам. Но те, несмотря ни на что, бегут, обжигая кожу холодом, капают с подбородка, оставляя видимые мокрые пятнышки на ярко-оранжевой ткани.