100 и 1 хэд из твиттера томи

Ацуму искренне беспокоится за своего соулмейта, когда на своем теле находит новые раны, пачкая свои любимые толстовки кровью в самых неожиданных местах. Однажды он проснулся от ноющей боли на спине. Тогда он пытался встать с кровати, лежа на животе. Он чувствовал, как неприятно липнет ткань домашней футболки к спине, как что-то течет по позвоночнику, скользя за резинку домашних штанов. Ацуму настолько зависим и влюблен в своего соулмейта (которого даже никогда не видел), что забирает всю его боль себе уже осознанно, пытаясь сделать хоть что-то, стараясь забрать хоть немного той боли, что он чувствует каждые выходные (Мия уже живет так лет пять). Однажды, наверно, это должно было случиться, но он никак не мог подумать то, что его лучший друг будет скрывать такое от него. Наверно, он не должен был приходить к нему в этот день. И не должен был открывать дверь своим ключом. Но он чертовски переживал за Сакусу, который, как ему сказали на его подработке, заболел. Когда он вошел в комнату, то увидел то, как Киёми тихо шипит на кровати, медленно стягивая с себя футболку. Ему это давалось слишком тяжело: он громко стонал от боли, а руки тряслись все сильнее, тело, казалось, вот-вот рассыпится от стольких гематом. Порезы возле ребер еще больше пугали Ацуму. Мия чувствовал каждый чертов порез на своем теле, который отдавал ноющей болью. Он, черт, должен проверить. Должен помочь избавиться от уродливых шрамов на таком, как сейчас казалось, хрупком теле. Когда кровать прогибается за Сакусой, а чужие ладони аккуратно держат его за плечи, он дергается, хрипит и пытается встать, но чувствует, как горячие губы касаются его спины, мажут кровь по коже. Слышит чей-то шепот и как тот плачет совсем тихо, продолжая водить носом уже по позвоночнику. Когда Ацуму открывает глаза и видит только чертову кровь везде, а на теле ни единого шрама, он плачет и жмется ближе к Киёми. — Я так люблю тебя, так люблю, Сакуса, — тянет Мия, пытаясь слиться в одно. Тело уже не болит, но легкие ноют и тянут болезненно из-за того, чего не замечал очень долго. — Я боялся, что ты не поймешь того, что твой соулмейт влюблен в другого, Цуму, — Сакуса спиной прижимается к чужой груди, шепотом продолжая говорить: — Он так ненавидел меня, так ненавидел за мою любовь к нему. Прости за то, что заставил страдать так долго. А Ацума только обнимает крепче, продолжая целовать плечи. Он сможет полюбить его.