Съемки

      Утро на съемочной площадке сериала «Бумажный дом» как всегда проходило в суматохе. Кто-то обсуждал новый сценарий, кто-то еще переодевался в красные комбинезоны, кто-то сонно слонялся из угла в угол, попивая кофе или смотря в телефон. И только Альба Флорес и Педро Алонсо уже стояли среди декораций, мило общаясь в ожидании режиссёра.       - О, мой лучший тандем сериала уже готов к съемке! – на площадке показался Алекс Пина со стаканчиком кофе в одной руке и свежим сценарием в другой. Поставив напиток около своего стула, мужчина направился к актерам, на ходу просматривая грядущую сцену, - Как настроение, ребят?       - Как всегда прекрасно, - ответил Педро с вечной легкой улыбкой на губах.       - От тебя другого и не ждал, Pedrito, - сказал Пина и посмотрел на рядом стоящую девушку, - Альба, ты как? Готова к очередному дню ограбления?       - Мы тут столько времени проводим, что рано или поздно и вправду банк ограбим, - ответила Альба, чем вызвала смех мужчин.       - Значит, все хорошо, - констатировал Алекс и, закрыв сценарий, отбросил его в сторону, - Итак, сейчас будет сложная сцена, но я уверен, вы справитесь. Педро, то есть Берлин, смотрит новости с серьезным лицом. Не особо проявляй эмоции, но покажи, как в тебе закипает ярость, я знаю – ты это мастерски умеешь. Найроби в это время как бы отчитывает его, выводит из себя. Берлин достигает пика ярости и дальше, думаю, вы знаете, что делать. Снимать будем сразу с нескольких камер, потом доснимем с нужных ракурсов для красоты. Отрепетируем напоследок или сразу снимаем?       - Думаю, можно сразу снять, да, Педро? – Альба перевела взгляд на напарника, который стоял со слегка отсутствующим лицом, явно входя в роль.       - Как скажешь, - кивнул он, и актеры разошлись по своим назначенным местам, пока режиссер призывал съемочную группу к тишине и готовности.       - Готовы? – спросил Пина и получил легкий кивок от настраивающихся к сцене актеров, - Тогда, мотор!       На телевизоре включили запись «новостей» и Педро посмотрел на экран. Хотя нет, не Педро, а Берлин. Это завораживающее зрелище, когда актер меняется на глазах, нельзя ни с чем сравнить. Абсолютно всё, от взгляда и до позы, изменилось в актере, демонстрируя в нем персонажа сериала, настолько по характеру отличающегося от самого Педро, насколько это вообще может быть возможно. Стоявшая сзади Альба тоже преобразилась: во взгляде появилось больше злости, движения стали уверенней, пропала некая скованность, часто преследующую актрису перед съемками.       - Ну и списочек, - протянула Найроби, упирая руки в бока. Находившиеся на площадке люди обратили все свое внимание в сторону этой пары. Их сцены всегда самые яркие, их персонажи самые любимые, их игра и химия всегда завораживает.       - Андрес де Фонойоса. Кто бы мог подумать? Весь такой из себя идеальный, чистенький, носом водит, а в итоге оказывается, что тебе нравятся шлюхи, - голос сочился презрением, что шло в разрез с тем, как Альба и Педро относились друг к другу за камерами. Друзья в жизни на экране играли если не врагов, то вечно борющихся между собой за место под солнцем героев. Насколько они демонстрировали неприязнь друг другу в кадре, настолько трепетными и нежными были их отношения в жизни.       - Удалось перед продажей болгарок попробовать? – после очередной реплики «ведущей» вставляет Альба. Не совсем по тексту, но оттого еще более живой и привлекательной выглядит ее персонаж. Женский голос с экрана тем временем говорит о продаже и совращении малолетних.       - Малолетних? Малолетних? – Найроби обходит Берлина. Каждая ее последующая фраза все больше и больше наполнена ненавистью и отвращением, - Свинья. Объяснишь, почему у тебя в офисе связанная девушка? А? Что ты собирался с ней делать, говна кусок?       Найроби подходит к Берлину на опасно близкое расстояние. Список липовых преступлений доходит до подставы сообщников. На лице девушки появляется хищная, но при том слегка нервная улыбка.       - Ты еще и крыса, - словно заигрывая со своей жертвой, произносит Альба, тыча Педро пальцем в грудь. Тот, до этого стоящий, как каменное изваяние, будто отмирает. Взгляд с экрана телевизора переходит сначала на наманикюренный палец Найроби, а после и на ее лицо. Секунда, и действие меняется: теперь он - хищник, а не жертва. Берлин хватает Найроби за шею и резким движением опрокидывает ее на стол. Раздается глухой удар, в глазах Педро читается страх. Он вышел из образа и в ту же секунду убирает руку с шеи девушки и немного отскакивает назад, прижимая руки к губам.       - Альба, все хорошо? – спрашивает он, возвращаясь к девушке и помогая ей встать, - Прости, я не хотел, просто не рассчитал.       - Стоп! – крикнул Пина и, сняв наушники, направился к паре, - Что случилось?       - Я слишком резко двинулся и ударил Альбу головой о стол, - виновато произнес мужчина, осматривая место удара на голове подруги.       - Ты не настолько сильно меня приложил, - сказала Альба. Она убирает ладонь Педро со своей головы и сжимает ее в своей, - Все нормально, можем продолжать.       - Уверена? Может лед принести или попить? Голова не кружится? – спрашивает Алонсо, все еще осматривая девушку в поисках несуществующих увечий. Та отрицательно машет головой и дает режиссеру знак, что можно продолжать.       - Хорошо, - кивает Алекс и уходит обратно к своему месту, - Сцена вышла отличной! Альба, ты просто шикарна! Продолжаем с того места, когда Берлин валит Найроби на стол. И, Педро, постарайся не убить Альбу, она нам еще нужна!       - Точно все в норме? – тихо уточняет Алонсо и, получив очередной кивок от девушки, на мгновение прижимается губами к ее лбу, после чего актеры возвращаются на свои позиции.       - Мотор! – кричит Пина и спустя секунду сцена повторяется: Берлин с яростью в глазах хватает шею Найроби и кидает девушку на стол, но на этот раз все проходит гладко. Хватка Педро становится почти неощутимой, когда Альба уже лежит под ним на столе. Даже приземление было намного мягче, чем в прошлый раз.       Найроби наотмашь бьет Берлина по лицу. Дважды. Второй удар не прописан в сценарии, отчего Педро не успевает подстроиться и кулак девушки прилетает четко в нос мужчины. Но Педро не останавливается и не выходит из роли, несмотря на удивленный и даже испуганный взгляд Альбы, когда из его носа начинает течь кровь. Он лишь слегка усиливает хватку, оставляя ее такой же безболезненной, и подключает вторую руку.       - Я бы не стал торговать женщинами и точно не хочу быть сутенером. Это противоречит моим установкам и не позволяет наговаривать на коллегу, даже если он – кусок дерьма.       Педро выдает реплику на одном дыхании – вкрадчиво и предельно ясно. Без лишней лирики и пафоса, как было свойственно его персонажу. В этой сцене раскрывается другой Берлин.       - И это никак не связано с моими вкусами и предпочтениями, Найроби, - капля крови падает вниз на женское лицо. Кажется, Педро только заметил, что ему разбили нос, но не выходит из роли. Он даже не заметил, как пальцы сильнее сжались на горле девушки, что уж тут говорить о собственном состоянии.       - Ну раз так, - хрипит Альба и этот хрип возвращает Педро в реальность. Не желая портить сцену, он убирает руки с шеи девушки и отходит на пару шагов назад, не выходя из роли.       - Снято! – громко произносит Пина и вместе с другими идет к актерам, - Твою мать, вы поубивать друг друга решили что ли?       Педро и Альба выглядят неважно. У него – кровь из носа, у нее – отметины на шее.       - Будьте аккуратней, это все-таки сериал, а не бой без правил, - говорит Алекс, пока Альба переводит дыхание, а Педро, запрокидывая голову назад, зажимает нос платком, - Что у нас дальше по сценарию?       - Все еще Берлин и Найроби, - оповещает помощник, - Нужно доснять эту сцену, после чего будет сцена на складе и в туалете с остальными.       - Сделаем перерыв в полчаса: отрепетируем что-нибудь другое и прочтем по нормальному сценарий, - объявляет режиссер, - Педро, Альба, приведите себя в порядок. Вы нужны мне в кадре свежие и без желания покалечить друг друга.       - Хорошо, Алекс, - произносит Альба и берет Педро за локоть, чтобы помочь ему дойти до выхода со съемочной площадки и дойти до туалета. Алонсо поддается на эту заботу, хоть и сам понимает, что прекрасно смог бы дойти и в одиночестве.       В туалете она доводит мужчину до раковины и включает холодную воду. Педро наклоняется над раковиной и принимается смывать с лица, рук и одежды кровь. Под конец Алонсо проводит влажной ладонью по волосам и, выключив воду, смотрит в зеркале сначала на свое отражение, потом переводит взгляд на Альбу.       - У тебя моя кровь на лице, - говорит он, разворачиваясь, - Давай помогу.       Педро аккуратно проводит пальцем по лицу Альбы, убирая кровь, и промывает ладонь под струей воды.       - Прости за это, - Альба неопределенно показывает куда-то в область своего носа, - Я слегка перестаралась.       - Не ты одна, - смеется Алонсо, копируя ее жест, только указывая на свою шею, - Могла хоть знак подать, что я тебя душу.       - Какой, чтобы смог отличить это от игры? – весело спрашивает девушка и обнимает мужчину за шею, кладя голову ему на плечо – будничный дня них жест, - Сейчас только начало дня, а я уже неимоверно устала.       - У нас есть полчаса, чтобы отдохнуть, - тихо говорит Педро, обнимая девушку за талию, - Я, например, не отказался бы вздремнуть.       - С радостью поддержу твою идею, - говорит Альба, слегка отстраняясь от мужчины, но все еще не расцепляя рук.       Они смотрят друг другу в глаза, слегка улыбаясь. Они часто могли просто застывать в объятиях друг друга или держаться за руки на съемочной площадке. Этим двоим важен был тактильный контакт, чтобы быть наплаву. Между ними летали искры, плавился лед и создавалась незримая связь.       Во взгляде обоих что-то меняется, с лица уходит легкая улыбка. Прикрывая глаза, они медленно приближались друг к другу, словно боялись спугнуть. Наконец, их губы соприкоснулись в нежном поцелуе. Невинный, но чувственный, без языка и прочей пошлости. Просто поцелуй двух людей, которые нуждались в нем, как в воздухе. Нуждались друг в друге. Возможно, это не совсем правильно – у каждого из них все-таки есть свои пары, но целовать друг друга казалось так естественно, что они просто не могли разорвать этот контакт.       Они отстраняются друг от друга без особого желания, некоторое время просто стоят, соприкасаясь лбами, но после будто снова возвращаются к реальности.       - Жаль, что наши персонажи не влюбленные, - тихо произносит Альба.       - Может, оно и к лучшему, - отвечает Педро, - Я бы не смог целовать тебя только на камеру.       Они отходят друг от друга, но все равно держаться за руки. Сон как рукой сняло. Так они выходят в павильон, так они репетируют сценарий. Они отпускают друг друга только когда режиссер объявляет о продолжении съемок.