Личный вирус Козуме Кенмы

Кенма тускло поглядывает на экран старого гаджета. Разноцветные символы со всей своей уверенностью разлетаются по виртуальному пространству. Броские персонажи игры совершают заученные под программу действия, пока Козуме задевает лёгкий зевок. Среди качественной картинки волейболист тщательно выискивает рыжеватую макушку, сам того не понимая. Растрепанные патлы, что так забавно разбросаны по светлой голове. Удушающая широкая улыбка, откуда оставалось лишь дивиться. Как мальчик, находящийся в постоянном заключении электронного прибора, вообще может улыбаться? Каждый раз искрить большими дружелюбными глазами, иметь нескончаемый запас крепких слов и вечное волнение о окружающих людях. Людях, ибо сам он таковым не пылко именуется. По сути, Хинаты Шоё, рыжего солнца в прохладный ноябрьский период, не существует. Хинаты Шоё нет. Хината Шоё — Вирус, что в один момент всплыл на экран приставки Кенмы Козуме. И, казалось, уходить совсем не собирался. А Кенма, по секрету сказать, и не был яро против. За пределами стен царит румяный ноябрь. Вот и осеннее солнце, осторожно выглядывает из-за маленького корпуса приставки, скоро оказываясь прямо на ярком дисплее. Кенма неподдельно опускает лёгкую улыбку, все больше ёжась под слоем безразмерного худи. Всё равно на то, что завтра придётся побродить ещё один день в полусне, под вопрошающими глазами участников команды. Его утро только начинается. — Доброй ночи, Кенма! — Хината с каким-то замечанием поднимает уголки своих губ. — Опять не спишь, значит. — Доброе утро, Хината, — Козуме не ощущает, что повторяет действие своего маленького виртуального друга, накрывая свои губы улыбкой. И больше ничего не говорит. Хотелось ответить сотней слов, когда в голове появились множество вариаций того самого ответа. В миг все исчезает. На место тому приходит дата в календаре. — Ноябрь, — тихо произносит Кенма. — А? — Хината останавливает свой поход внутри экрана. — Ты внезапно решил напомнить мне про день рождения Куроо? Я помню! Не беспокойся. Кенма как-то безнадёжно откидывается на спинку кровати, вторив в глаза Шоё. — Шучу! Я понял о чем ты, Кенма… — Хината с резким смятением сложил руки. — Я уже год здесь. Год с тобой. Голос Хинаты слабо отдаётся в висках Кенмы. Вдруг, Шоё с ещё большей неловкостью потёр затылок, словно что-то так и чесалось на языке. Козуме был прав. Мрак продолжал расползаться по комнате, а часы тихим тиканьем гласили о начале первого часа ночи. Благо, окно было закрыто, дабы лишиться остальных источников звука, кроме как не шибко громкого голоса из гаджета. Шоё посмотрел куда-то вниз. — И… Я кое-что подготовил для тебя… — секунду подумав, вирус добавил, на миг подхватил в своём голосе глюк, из-за чего фраза вышла заевшей. — Для нас. Кенма замер в ожидании, со своей привычной внимательностью, как в игре в волейбол, наблюдая.

***

Прошлый год. Десятое ноября. День.

— Э? Кенма, ты сегодня без своей игрушки? Вопрос, заданный в тот день Куроо несвойственным ему тоном, застал Козуме даже скорее ожидаемого. Видно, то явление было столь дюжей редкостью, чтобы смотреть на друга детства с подобным вниманием. — Сломалась, — кратко кинул Кенма, дабы сразу оборвать нить последующих вопросов. Он развернулся на лавке, из-за чего лицо его теперь полностью скрывалось в тени. Потому можно было только догадываться, что за выражение сейчас лежит на очах волейболиста. Броские осенние листья рекой стелились по дорожкам вокруг. Звук их падения был сравним с порханием века при закрытии янтарных глаз. Необыкновенно тих. Куроо продолжал стоять в стороне, глядя на безгласного юношу. — Холодает, — единственно промолвил брюнет. — Не замёрзни. И ушёл. Только оставил за собой пару опавших с дерева хлопьев. Кенма глубоко вдохнул носом, медленно опираясь спиной о лавочку. По привычке руки чесались взять приставку, но… Сломалась. Верно. Не стоит исключать того, что Козуме просто-напросто привиделось, и никаких неполадок в гаджете нет. Доселе не было, и вдруг что-то решило поменять своё течение?

Нет.

Он точно видел глюк. Бегущий по нижней панели текст, никак не относящийся к игре. Заедающие кнопки и искаженный звук. Выглядело, мягко говоря, жутко, потому волейболист без лишних разборок отключил устройство. Оставалось обдумать следующие действия. Кенма уже давал кое-кому проверить прибор на неисправность, но тот доложил, что всё в полном порядке. Было вытянуто предположение, что игрушка устарела, давно отыграв свой должный срок. Тогда Козуме долго молчал. С сухой неловкостью бросил что-то на подобии благодарности за вырученное время, и утопал восвояси. День был явно испорчен. Кенма даже сам пытался что-то выкопать в гаджете. Выкручивал винты, чтобы глянуть на содержимое, вставлял новые пальчиковые батарейки, да протирал миллиметры пыли. Приставка все ещё издавала странные звуки, и Козуме казалось, что он делает только хуже. Пытал удачу, включая экран снова и снова. Как и сейчас. Экран загорелся. Но, вдруг, заместо ожидаемого шипения, приставка заглохла. Из динамиков лилась тишь. Тысячи цветов сменялись в секунду. Один за одним, смеясь, ломали цветовую гамму, под надзором внимательных глаз Кенмы. Однако, то внимание совсем не смущало вторженцев. Наоборот, те с радостью продолжали свой вальс. Миг, и краски стали рвано вырисовывать хаотичные элементы аномальных узоров, что ещё больше привлекло Козуме.

Гд я?

Неровные символы стали медленно выползать на дисплей. Волейболист разул янтарные очи шире.

К то я?..

— Мой ночной кошмар, — с шутливой иронией прошептал Кенма, аккуратно читая текст. В самом деле, тон его голоса был весьма удивлённым. Не каждый день с ним собственная приставка разговаривает. Тем более, спрашивает, где и кто она. Палец уже хотело был коснуться кнопки выключения, дабы больше никогда в жизни не прикасаться к проклятому гаджету, как экран загорелся красным. Ядерным, какой врезается в глаза, как гадкий паразит.

Стой!

И Кенма, честно говоря, не слишком сильно хотел верить сломанной вещи. Он в то же мгновение вырубил приставку. Экран, как и должно было, погас, а текст с безнадежием испарился, не успев завершить свою речь.

Правда хочешь меня у…

Щёлк! И юноша возвращается в реальность. Где ноябрьские холода нагоняют румяные щёки, а рубиновая листва стелется ковром, будто в ветхом дворце. Руки опускаются, а вместе с ними и электронный прибор. К чёрту это всё. Правда, Козуме выбросить предмет так и не решился.

***

Спустя пару дней. Ноябрь.

— На единицу больше, Кенма. Голос, явившийся буквально из ниоткуда, заставил названного дрогнуть. Волейболист осторожно огляделся вокруг, чуть поднимая голову и глаза. Ряды идентичных парт, резвые шепотки старшеклассников по классу, и строгий надзор преподавателя. Последний сейчас тяжело упал прямо на макушку Кенмы, из-за чего юноше пришлось наклониться обратно ко своему тесту. — Кенма. Он постарался не обращать внимания на игру своей фантазии, лишь напряжённо сжав ручку. — Козуме! Парень плавно вдохнул, косясь куда-то в сторону стола, и предметов, расставленных по нему. — Что… — одними губами прошептал ученик. — Ты сомневаешься в моих расчётах? Я буквально состою из цифр, — Кенме начало казаться, что он сошёл с ума. — Девятьсот девяносто три. Ты ошибся на единицу. Казалось так, к счастью, недолго, уже вскоре взор пал на тусклую панель приставки. Та на всякий случай находилась в пенале, откуда выглядывала половинка предмета. К слову, не только игровой атрибут выглядывал на волейболиста. На дисплее был изображён пиксельный мальчик, со светлой рыжей копной волос и большими карими глазами. Он с любопытством оглядывал человека за партой. Кенма впал в редкий ступор. Говорят, после нескольких суток без сна появляются галлюцинации. Жаль, Козуме точно знал, что спокойно посапывал и этой, и прошлой ночью. Это какое-то обновление в игре? — Не рад меня видеть? — рыжик с какой-то смутной доброжелательностью сверкнул вопросом в глазах. — Ты кто вообще? — Кенма был тих, осторожно оглядываясь, дабы никто не запечатлил его разговор с куском пластика. — Тот, кого ты прервал прямо посередине речи пару дней назад, — однако, «новый знакомый» был совсем не обижен на Козуме за названный вслух поступок, по всей видимости. Ученик уже хотело было что-то смятенно добавить, как на голову свалилась твёрдая тирада преподавателя. Вот тебе и болтовня во время теста. Да ещё и с кем. Половина класса обернулась на Кенму, ведь он обычно сохраняет молчание на занятиях. Что ж, спасибо дорогому вирусу. Так и прозвал волейболист этого странного мальчика для себя однажды. Вирус тот, кстати, уже исчез со своего прежнего места, оставляя на дисплее узоры из пикселей. Вскоре и те растворились в виртуальном пространстве. Под конец урока Козуме все-таки исправил ошибку, на которую указал рыжик. Исправление оказалось верным, как раскрылось позже.

***

— Не представляешь, как сильно меня трясло в твоей этой сумке, — вирус, уже словно бы находясь у себя дома, рассиживал на одной из игровых локаций внутри приставки. — Но, я рад, что ты не забыл про меня, Кенма! — Как тут забудешь, — заметил Козуме, протяжно выдыхая из своих лёгких, казалось, весь воздух. — Не знал, что внешние факторы как-то могут действовать в этой ситуации. — Ну, я же как-то действую на тебя, — мальчик ярко улыбнулся. — А ты вроде бы «внешний фактор» для меня. Аномалия продолжала разглядывать то, что находится по ту сторону экрана. Детский интерес сверкал в больших глазницах, когда заячья ухмылка была обращена волейболисту. Последний, кстати, невольно заглядывал за пределы дома. Окно, за коим скрывались миллионы километров и миллиарды звёзд, сейчас единичными точками поблескивающими на ночном полотне небес. Интересно, видел ли он звёзды? Этот солнечный мальчик, что тихо наблюдал за обладателем электронного гаджета, что стал ему родным домом. Вдруг, Кенма вспомнил, что совсем ничего не знает про этого самого «жителя». Даже имени. — Хочешь посмотреть на звёзды? — Козуме, возможно, стоило спросить совсем иной вопрос. — А? — вирус загорелся ещё хлеще прежнего. — Звёзды? — Белоснежные кляксы, разбросанные по небу, — Кенма почему-то улыбнулся самому себе. — Их видно только ночью, как сейчас. — О, я знаю, что такое звёзды, не стоит, — мальчик как-то неловко хихикнул. — Я не прочь глянуть… Крашеный юноша беззвучно хмыкнул, медленно слезая с кровати. В то время житель приставки куда-то задумчиво вперил взглядом. О чём он думает? О чём вообще может думать сломанная программа? На этот раз Кенма был крайне осторожен. Аккурат взяв прибор в ладонь, тот плавно стал вставать с кровати, дабы не принести «жильцу» лишний дискомфорт. Тот был немо благодарен владельцу. Раз, два, три, ещё единый шаг, и оба оказываются возле прозрачного стекла, пока руки Козуме расслабленно опираются о белесый, как бумага, подоконник. Парень плавно повернул экран в сторону улицы, неба и ярких, как их назвал Кенма, белоснежных клякс за окном. Вирус застыл, и волейболист буквально физически ощущал восторг, разжигаемый в чужих глазах. Звёзды хрустальными снежинками намертво приклеились к небосводу. Шелеста листьев было не слышно из-за закрытого окна, но фантазия сама смогла всё на думать при виде лёгких порывов ноябрьских ветвей, да подсохшей травы. — Как твоё имя? — У меня нет имени, но, единственное, что я помнил, когда оказался здесь, это пара слов —«Хината Шоё», —вирус мелко дрогнул, поймав нежданный вопрос на слух. — Верно, ты можешь называть меня именно так. — Приятно познакомиться, Шоё. И тогда Кенма горько осознал, что этот самый Шоё никогда не сумеет дотронуться или увидеть все истинные прелести мира. Парень, конечно, и сам помимо игр интересами не грезил, но и никогда не был лишён возможности узреть округ в полной своей мере. Хината Шоё не существует в этом мире, и никогда не будет. Пройдут дни, недели, месяца, а время для маленького электронного вируса не будет иметь своего значения. Он никогда не сможет узреть своими большими глазами ночную созвездию, добрый восход и прощальный закат солнца, томный дождливый или приветливый ясный день. Не сумеет коснуться до мягкой шерсти хилого котёнка, или осторожно пройтись пальцами по слою шёлка. Никогда не услышит пение утренних канареек со двора, или аромата весенней нивы. Хината Шоё — всего лишь набор цифр. Набор цифр в неправильном их порядке. Козуме Кенма — тот самый человек, что этот неправильный набор цифр ныне постоянно носит в кармане.

***

— Ты что-нибудь помнишь о том, что было до того, как ты оказался здесь? — Кенма выглядел несколько отстранённым. С судного дня минула осень, сменяясь декабрьским дуновением. Новогодние праздники, как мухи, хитро терли свои лапки, навивая некую смуту ожидания. К сожалению, после произошедшего месяцем ранее, Кенме было совсем не до каких-то новогодних празднеств. Сегодняшний день не являлся исключением. Тот являлся удивительно чистым. Безоблачное небо светилось на фоне с голыми ветвями. Мальчик показал думающую гримасу. Кстати, в чём-то Кенма был и не прав. Мальчик этот был всего на год младше его самого. — Постепенно в мою голову приходят всё новые имена и места, но, не думаю, что могу связать это во что-то единое, — Шоё потер затылок, невинно улыбнувшись. Заразительно. — Называй всё, что помнишь. Однажды Куроо спросил Козуме «За каким ты всё ещё таскаешься с этой сломанной приставкой, а?» После следующих слов, первый буквально выхватил у Кенмы гаджет, конечно, если бы пудингоголовый волеболист не предугадал подобный исход событий со стороны друга детства. Что-то напоминает. И кто-то определённо не учится на своих ошибках. В общем, дельного из попыток Тецуро ничего не вышло. — Карасуно, — первое, что вылетело из уст Шоё. Голос его сделался тише, а игровая локация позади потемнела. Тогда Кенма оглянулся, получив удостоверение в том, что вокруг чисто. Внимание вновь перешло на маленького друга. — Никогда не слышал, — честно признался Козуме. — О, тогда моя теория рушится… — Хината поник, как плакучая ива, в добавок лишившись своей хвои. — М? — удивился связующий. — Ты же занимаешься волейболом, правильно? — Шоё поднял свои большие глаза. — Угадал, — хмыкнул юноша. — Я думал, что, стало быть, наши миры связаны, и, наверное, ты бы знал о Карасуно, будь так, — Хината замялся, через секунду глубоко вдохнув. Интересно, что за воздух внутри виртуального пространства? — Но, ещё не всё потеряно, ведь так?! — Карасуно, это… Что-то связанное с волейболом? — Старшая Карасуно. Школьная волейбольная команда, — уверенно, даже с неким энтузиазмом возгласил вирус. — Судя по твоему рвению, это что-то важное для тебя, — Козуме слабо улыбнулся. — Судьба, но, я, видимо, тоже слыл волейболистом, — Хината неловко сложил ладони, с неописуемым чувством уводя взор куда-то за пределы приставки. — Судьба, говоришь, — или же всё-таки случайность? — Хорошо, помнишь что-то ещё? — Кагеяма… Тоби, или, может, Тобое… — Шоё тратит и момент на раздумия. — И Суга! Сугавара Ко… ши? — Имена, на сей раз? — Верно! Не могу сказать больше, я помню ещё парочку, но, не уверен в их точности, — Шоё в очередной раз хихикнул. Неуклюже, будто извиняясь в чём-то. Извиняться, правда, было не за что. — Как скажешь, — Козуме одобрительно поднял уголки губ, дабы снять с лица Шоё эту нервозность. Ему не к лицу. К слову, у него вышло. Хината ощутил некоторое облегчение, а экран тотчас посветлел. — Помнишь то мороженое, которое ты уплетал вчера? — Хината с интересом покосился на хозяина приставки, резко сменив тему. — Ты к чему? — Вопросил Козуме на нежданную фразу. — Какого оно вкуса? — О, а ты разве… — и тут Кенма вдруг вспомнил, с кем имеет дело. С тем, кому пищей служат вольты энергии, да разряды электричества. — Оно… Сладкое. — Как это? —Шоё забавно сморщил носик. — Приносит радость, скажу так, — он заправил крашенную прядь за ухо. — Чувствовать ты, по-моему, умеешь. — Да, ты научил меня, — и Шоё даже не будет задумываться, насколько много могут значить эти слова однажды. — Значит, ты и правда пудинг, он, вроде бы, тоже сладкий, как ты выразился. — Пудинг, — Кенма моргнул. Он серьёзно. — Пудинг.

***

Карасуно. По запросу Карасуно ничего не найдено. Старшей школы Карасуно никогда не существовало, ровно также, как и учеников под именами Кагеяма Тобио и Сугавара Коши. Кенма не горел желанием расстраивать Хинату ещё сильнее.

***

Подобный расклад событий растекался и далее. Одинокие посиделки двух существ по разные стороны экрана. Бесстрашный рассказы о самых ужасных секретах, ведь знают, что не поведают больше никому, чем друг другу. Некому. Если Хинате в самом что ни на есть буквальном смысле, то Кенме попросту не поверят. Да и не нужно было это последнему. Он только и продолжал сидеть на белом подоконнике каждое утро. И каждый вечер. Каждый закат и каждый рассвет. Ни единого не упускал из виду. И Шоё ждал. С необыкновенным трепетом ожидал этой ежедневной традиции. Разговора по душам, где Козуме воспринимает вируса с особым пониманием. Принимает его сознание, как настоящего человека, а любое слово, за правду. Нет смысла лгать единственному человеку, что связывает тебя с миром. Что не оставляет во мраке игрового гаджета. Даёт насладиться новым днём, дотронуться до лепестка камелии через экран. На дворе тихо расцветал март. Зима незаметно сметала собственные холода на все последующие девять месяцев куда подальше запазуху. — Ты когда-нибудь видел горы? — и Шоё уже заученно знает, по какой причине волейболист спрашивает. — Такой маленький я попросту потерялся бы средь этих гигантов, — рыжий забавно хмыкнул, задумчиво накинув на лицо тень. В голове сразу же появился силуэт могущественного рельефа самой матушки Земли. Эверест. Чогори. Эльбрус. Какие там ещё самые большие горы обитают в разных странах? — Ты ведь высоко прыгаешь, верно? — Кенма приятно улыбнулся. Как это бывает обычно. — Горы очень высокие, — вирус особенно выделил слово «очень». — Реальность очень непредсказуема, — Кенма сделал то же самое. И Хината с какой-то счастливой иронией улыбнулся. Чем чёрт не шутит, а ему просто непозволительно повезло.

С ним.

Хината Шоё — всего лишь набор цифр. Набор цифр в неправильном их порядке. Козуме Кенма — тот самый человек, что сможет показать заблудшему мальчику все закаты и восходы, пусть и сквозь потёртый дисплей.

Все, до единого.

***

Хината был источником света в тихом омуте Кенмы. Кенма был посредником Хинаты в жизнь за пределами экрана. Это бесконечное дополнение друг друга становилось всё крепче с каждой зарёй. Победы Некомы на турнирах сменялись новыми способностями вируса в виртуальной жизни. Создание предметов и самостоятельная смена локаций за спиной стали ежедневным ритуалом. Пока Козуме перекидывал мяч из рук в руки, маленький друг тренировал свои способности визуализации предметов в своём неосязаемом мирке. Они вместе исследовали и реальную, большую, даже слишком огромную для них обоих, вселенную. Хината, благодаря своим цифровым способностям, знал даже слишком много. То было до одури забавно, если узреть, с каким стылым восторгом он наблюдает за светлеющим полем, в неком альянсе с распускающимися солнцу, цветами. Как распускается один маленький тюльпан в сердце Кенмы, когда собственная приставка будит его по утрам. Теперь то он точно не опоздает ни на один из уроков. С таким надёжным будильником. К слову, вернёмся к визуализации. Изначально идея возникла, как абсурдная шутка, пока в глазах Шоё не показался решительный огонёк азарта. Скорее даже, не азарта, а обычного энтузиазма. Веры в то, что он ещё многим сумеет удивить своего вечного спутника. А каковы были его первые попытки в создании хоть чего-то? Секундного звука, клочка бумаги, сгустка энергии, да чего угодно! Это надо было видеть своими глазами! Такого смеха со стороны Козуме Шоё ещё не слышал, из-за чего все тренировки в тот день завершились его завороженным личиком. Видимо, клоуном вирус пробыл совсем не зря. А теперь, внимание, осталось угадать, какой самый первый предмет был визуализирован Хинатой. Даю три секунды на раздумья. Один. Два. Три. Ну, что, надумали? Волейбольный мяч. Сдутый, без определённо нужной формы, словно недоделанная амёба, со смешанными между собой цветами. Отчаянно отвратительный, но до безумия старательный. Вырученный не потом и кровью, конечно, но всяко потраченной энергией и собственными ресурсами. — С таким мячом мы точно выиграем любой чемпионат, — сказал тогда Кенма, шутя, однако по лицу его видно было, что в янтарных глазах плещется некая скрытая гордость за достижения своего мальчика. — Я старался, — ловко подыграл Шоё, подбросив мяч в воздух. Уже поздняя ночь, но Кенма уже давно привык засыпать под утро.

***

Наше время. Ноябрь.

— И… Я кое-что подготовил для тебя… — секунду подумав, вирус добавил, на миг подхватил в своём голосе глюк, из-за чего фраза вышла заевшей. — Для нас. Кенма замер в ожидании, со своей привычной внимательностью, как в игре в волейбол, наблюдая. — Ты, наверное, помнишь, что мы никогда не сможем коснуться друг друга, — Хината посмотрел на свою ладонь, подняв её ввысь. Связующий терпеливо кивнул. — Вроде бы так близко… А в самом деле дальше некуда. По разные стороны вселенных. Меня, по сути, даже не существует ни в твоём городе, ни стране, да даже планете. Как друзья на расстоянии, только без возможности встречи. Он замолк, с никаким лицом глядя под ноги. Козуме с сожалением наблюдал за тем зрелищем. Уже приоткрыл уста, дабы как-то поддержать своего мальчика, как вирус вмиг повеселел — Но, я разыскал способ, как мы сможем притронуться друг к другу. — Шоё… — Кенма уже знал о прошлых горе-попытках Хинаты в подобной сфере, и те, к слову, ничем хорошим не завершились. И юноша не желал видеть расстроенную моську рыжего опять. — Нет-нет! На этот раз я точно знаю, что делаю, — он хихикнул, с нетерпением сомкнув пальцы между собой. Козуме прикрыл глаза, молча прикидывая отсутствующие шансы. Те падали в пропасть с такой же уверенностью, какая светилась на лице Шоё, или, например, ноябрьской листвы, упрямо падающей вниз за ночным окном. — Смотри… — огласил напоследок вирус, прежде чем начать своё «представление». Кенма, как это и должно быть, удобней устроившись, вперил взглядом. Под коим, к слову, выполнять свой план Шоё стало ещё более неловко, нежели это происходило в фантазии ранее. Изначально Хината затих, даже мимолетных программных звуков не доносилось со стороны динамиков, будто сломанных в этот момент. То означало полную сосредоточенность. Когда все ресурсы уходили прямиком в «руки» вируса. Фон также потемнел, а потом и хуже, стал совершенно смольным. Непроглядно чёрным, как старый погреб. Миг, и этого Шоё хватает, чтобы достать их своего цифрового разума собственное произведение. Кенма неумышленно раскрыл глаза шире. Поблизости, буквально в сантиметре от Хинаты, во множестве искрящихся пикселей, стал ясно вырисовываться силуэт другого человека. Крашеные волосы по плечи, светлая кожа, аккуратные янтарные очи, да рост, чуть повыше самого Шоё. Перед глазами Козуме постепенно появлялся он же сам. Кенма младший, скажем так. Что? Когда Хината научился проектировать людей в своём маленьком мирке? Какой причиной послужило сооружение столь затратного дела? Почему он?.. Вопросы волейболиста прервал нежданный говор. — Знакомься, Козуме Кенма. Человек, созданный вирусом, безвольной куклой совершал движения по жестикулированным приказам Шоё. Идеальный везде, даже случайный шов находился на своём месте. — Это не более, чем версия тебя, с полным отсутствием души, — со скрытой печалью возгласил наконец Хината. — Но, сегодня судный день… Шоё слишком редко говорил загадками, чтобы происходящее было чем-то маловажным. Он коснулся запястья новоиспечённой куклы, вторую протягивая прямо в сторону настоящего Козуме. — Стань частью моей программы, Кенма. … Связующий медлил. Он… Что? Это какое-то затянувшееся сновидение? Сейчас его уха опять коснётся будильник в виде говора его Хинаты, а данная полуночная сказка погибнет в утреннем свете? Правда, то спешить совсем не собиралось. — Что ты… — Я доверяю тебе всего себя, так дай и мне того же хоть единый раз. — Шоё, не смешно. — Я, может, не выгляжу серьёзным, и иногда веду себя крайне по детски, но это не меняет того, что мне я уже не маленький. Голос вируса, хоть и звучал приглушённо, уверенности своей не терял, из-за чего Козуме внезапно стало не по себе. — Ты показал мне, что такое реальный мир. Мир за этим стеклом. Встречал солнце и с ним же прощался. Рассказывал мне о разнообразии еды в Японии и расцвете диковинных растений. Различии в людях и делении на хорошее и плохое. Показал мне всю свою жизнь и частичку жизни всего мира. Поведал о своих переживаниях и получил когда-то мои в ответ. — Ха, переживания вируса, теперь смешно, — Шоё стих, вопреки завершив свою речь, вернул своему лицу более привычное выражение. — Извини, я, наверное, внезапно… Кенма приоткрыл губы, не зная, что и сказать. — Просто притронься к экрану. Хината протянул ладонь в сторону Козуме. И вдруг, Кенма подумал о том, что в их истории уже достаточно недочётов, чтобы что бы то ни было исправлять. Кончики пальцев слегка коснулись дисплея. Я знал — хочется сказать Шоё.

— Я люблю тебя, — выходит заместо лишних слов.

Комната опустела. Только маленький свет, исходящий от игровой приставки подавал ей признаки жизни. Последнее, чего хотелось изведать Хинате Шоё, вирусу в некогда приставке Кенмы, являлось вкусом любви. Приятный, окрыляющий, безудержно тёплый флёр, покрывающий тело. В вечном заточении холодного гаджета, юноша может наконец ощутить себя правильным. Не тщетным вирусом, что ворвался в это электрическое устройство совсем не по адресу. Ведь вкус губ любимого человека был самым неподдельным, что только мог почувствовать Хината за свою поистине короткую жизнь. И это правда последнее, чего им не хватало. История Хинаты Шоё и Козуме Кенмы. История аномального вируса и поверившего человека. Их история, что навсегда останется тайной для чужих ушей. Самой сюрреалистичной и одновременно настоящей. Экран приставки отнюдь больше никогда не станет светлым. Приставка, как и было суждено годом ранее, больше никогда не включится.