Ты только в моей голове

-Ну что кайфоломщик, что скажешь? Хмм, давай повтори что мне нельзя употреблять, давай, попробуй. -проорал наркоман, чей разум был уже давно одурманен веществом. Растегивая свой ремень альфа ухмыляясь смотрел на свою уже беззащитную жертву. Что взглядом пыталась молить пощаду, ведь говорить было тяжело и бессмысленно. Откинув свой кофейный плащ он продолжал начатое. И даже испуганный взгляд в данной момент без сильной омеги не останавливало его. -Н-не нужно, пожалуйста-шепотом молил Чуя -Заткнись- придавливая шею к полу злостно орал одичавший. Вскоре он отпустил шею и принялся за другое. Он перевернул омегу на живот и раздвинул ноги. Резко вошел и в то же время царапал Чуе задницу своими ногтями. Дряхлое тело хрипло и тихо просило остановиться, но это не волновало агресора. Трахая Чую он переодически отвлекался на то, чтобы вдохнуть свой «порошок радости». Хотя вскоре появилось уйма идей, вот например такая как насыпать часть «белого превосходства» на спину своему партнёру и навалившись всем телом на него слизывать и в то же время ебать. Как обычную шлюху, ебать. Правда без согласия, но это не волновало его. Нечего не вечно, и вскоре Дазай встал за новой «игрушкой». Кухонный нож- его любимая часть спектакля. Было достаточно, легонько провести острым орудием, и на нежной коже оставался след, а через несколько секунд выступала алая кровь. Режа плоть жертвы, он слизывал кровь с ягодиц, груди и спины. Но самое сладкое оказалось лицо. Столь невинное, и даже детское. На нём уже образовались глубокие порезы. Дазай продолжал тыкать в плоть жертвы ножом, а его смех пронзал тело до костей. Здесь воспоминания обрываются, в голове лишь труп, труп чьё лицо Дазай помнит, единственный убитый ним человек, который не забываеться. -И правда, я обещал, прости, но я не смог не принимать. Наверное я свихнулся. Эта ночь была бесконечна и напоминала какой-то сценарий в фильме. Надежда, что скоро, проснёшься испарилась, осталась лишь горечь словно остаток кофе. Который уже не хотелось пить. Прошло мимолетное мгновение, которое впилось в кожу, и кололо словно шприц, и так же сильно, оно опьяняет. Спустя несколько секунд он был уже на рельсах, и теперь, он уже не уверен в своих действиях. Станция была небольшая, немного дальше рельсы проходили через поля, там же и росли те прекрасные ромашки. -Не забуду их. Шатен сорвал одну из них, наверное ей тоже надоело так жить, боясь за завтрашний день. Хах, поезд сейчас отправляется. Он стоял на рельсах, примерно за метров сто от поезда, тот разгоняется и… Было ли свойственно бежать от самого себя, от своего выбора, от поезда? -Нет, уже поздно- с теплой улыбкой спокойно подумал Дазай. Был ли страх? -даа… но при любом раскладе человек боиться сделать свой последний шаг, он не хочет оказаться в пропости, которую сам необдуманно вырыл за годы своей жизни. Однако это не про Дазая, тот наслаждался последними секундами. Он- больше не раб, наркота больше не сможет управлять ним.