«Роза Гриффиндора, или История любви в Хогвартсе»

      Драко Малфой медленно прогуливался между великолепными кустами японских роз в саду Хогвартса. Спраут остро захотела сад и теперь в школе есть сад. Его сердце отчаянно билось в его грудной клетки, конечно.       Он чувствовал первый трепет юности. Он любил! Он любил! Ох, как сильно он любил… Его немного напрягало то, что он не знал, кого на самом деле любит, но в целом само состояние было даже довольно приятным. И уж точно это не имело ничего общего с тем, что они двумя классами вдохнули сегодня на уроке зелий. В любом случае, только сейчас, спустя столько лет, Драко понял, что профессор Снейп довольно привлекательный мужчина. Какое-то время Драко даже подумывал написать романтический сонет о приготовлении зелий, но потом отказался, потому что не смог найти рифму к «лягушачьей лапке». Вдруг Драко заметил между розами, стройные, женские ножки, одетых в пару красных носков, причем один из них был легкомысленно и очень соблазнительно спущен. — Ты знаешь, о прекрасная, что красный — цвет любви? — нежно сказал Драко к носку.       Он не получил никакого ответа, возможно, потому, что носки в целом не слишком разговорчивы. Малфой —младший поднял глаза и заметил женские колени, клетчатую юбку (чудесно), охапку книг и над ними и лицо Этого Совершенства. Исключительная Гермиона Грейнджер, которая в тот момент была в слезах.       Сердце Драко подпрыгнуло, как лягушка (к чему он не мог подобрать рифму), и молодой человек получил откровение. Все его сердце, его «я», его эго, его душа, а также более материальные предметы, такие как печень и поджелудочная железа… и все, что у него было внутри, было заполнено ЕЮ. Это был прекрасный майский день 1996 года, и наследник Малфоев — семейный девиз: «Draco veritas sapiens aqua minerale» — нашел смысл своей жизни. Гермиона взглянула на мальчика, который рыцарски преклонил колени у её ног, после чего она снова расплакалась, раздирающие слух рыдания исходили из глубины ее груди. — Любовь моя!!!» — взревел Драко и поцеловал край клетчатой юбки.  — Любимая, кто тебе причинил вред? Мисс Грейнджер, грациозно упав на садовую скамейку, и, поскольку книги немного мешали, она осторожно оттолкнула их и заламала руки.  — Никто меня не любит! — Огорчено произнесла она. — Я имею в виду, что мои мама и папа любят меня, — добавила она объективно, — и Живоглот тоже… Девушка даже стала серьезной в этот момент, но выдержки хватило не надолго. — Ох… Но ужасно быть объектом кошачьей любвиииии… — снова всхлипнула она. — Я люблю тебя! — сразу сказал Драко, думая, что он, должно быть, был слеп, недооценивая достоинства этой потрясающей девушки, с которой встречалась каждый день во время трапез и уроков. Собственно, ее наследие оставляло желать лучшего, но как романтично и мило будет вместе преодолевать трудности в виде возражений родителей. И финал этого любовного эпоса выглядел только более привлекательно, так как ему будут предшествовать мимолетные взгляды, украденное держание рук, переполненные страстью письма из школьных учебников и тайные встречи в очаровательных уголках Запретного леса… Ну, если не пойдет дождь. — Рон меня не понимает, — продолжила Гермиона, достав носовой платок. — С ним можно только поговорить об этой дурацкой игре. На две секунды мужественное эго слизеринского искателя пересилило негодование, но вскоре его голубые глаза снова затуманились неконтролируемой страстью. — Он все время говорит об этих Пушках… Пусть женится на всей команде, идиииииииоооооооо! — воскликнула Гермиона. — И Гарри ничем не лучше… он берет мои помады, придурок… и он знает, что ему не идут мои цвета. — Придурок, — искренне вознегодовал Драко, — темноволосым мужчинам следует использовать вишнево-красный макияж, — со знанием дела сказал блондин. На какое-то время он представил Поттера с губами, покрытыми вишнево-красной помадой, и ему стало жарко. А может карминный… Нет, вишнево-красный, в тон этим пронзительным светло-зеленым глазам. И эти шрамы такие мужественные… О, belle piccolo bianco cappuccino! * Малфой-младший схватил руку своей возлюбленной и, поскольку он не мог больше сопротивляться, начал покрывать ее поцелуями, систематически приближаясь к локтю. — Белла! Белиссима! Tesco certissimo cuore mio svendita! — Невразумительно причитал парень, между поцелуями — Я люблю итальянский — прошептала Гермиона. — Не останавливайся. — Пицца рагацца диаволо. Pregare mi dica dove stazione! ** — продолжал Малфой, уже неся полную чушь, «Винегрет o la mer, geant cinema mon amour*** — Французский тоже хорош, — заявила девушка, расчесывая его волосы пальцами. — У тебя красивые волосы. Ты натуральный блондин? — Си, синьора, — серьезно подтвердил Драко. — Я люблю тебя, роза гриффиндора, мой ангел! — Заявил он, падая на одно колено. — У тебя чудесные глаза, — задумчиво, будто не слыша, его последней фраза прошептала Гермиона. «и он такой мужественный, почему я не видела этого раньше?» — подумала Гермиона, но вслух спросила: — У тебя есть волосы на груди? Малфой демонстративно попытался порвать свою мантию, но она была сделана из исключительно качественной ткани, поэтому, безуспешно борясь с ней в течение некоторого времени, он решил все-таки расстегнуть ее. — У меня везде волосы! — горячо пробормотал он, как только одолел рубашку. — Я твой зверь, моя львица. Я косматая змея. — Мерлин милостивый! Что здесь происходит?! — крикнула профессор МакГонагалл, стоя позади них, так неудачно, а может, и удачно выйдя из школы. — Что здесь происходит?! Грейнджер! Малфой! — Я люблю ее, — с силой объявил Драко (все еще стоя на коленях). — Она моя единственная любовь. Моя муза, мой голубь, мой мир и война, смерть, голод и эпидемия. Он почувствовал, что его заявление не совсем такие, как он хотел бы, поэтому он с обвинением указал пальцем на заместителя директора. — Долой тебя, ведьма- разлучница! Не беспокойте влюбленных, которые признаются, друг другу в любви, под теню роз! Ибо мы заключим мир между Львом и Змеем! — То есть? — ледяным тоном спросила МакГонагалл. — Я женюсь на ней, — объяснил Драко. — Си, — ласково сказала Гермиона, целуя его в ухо. — Еще увидим, — зловеще сказала профессор, указывая палочкой на Малфоя. — Ступефай Две минуты спустя анимаг леветировала ошеломленного мальчика в больницу. Гермиона шагала за ними, рыдая от отчаяния, пытаясь разорвать одежду и засыпать голову пеплом, что было трудно из-за чистоты, царившей в дворе школы.

***

      -Может ты объяснишь мне, почему все пятикурсники из Гриффиндора и Слизарина ведут себя так, как будто они участвовали в наркотической оргии? — бушевал и разгневался заместитель директора, расхаживая взад и вперед перед столом мастера зелий. — Я обнаружила, что младший Уизли делает предложение портрету возле входа в башню. Поттер и Забини поссорились из-за благосклонности Паркинсона, и я застал Малфоя в саду, преследующего Грейнджер! Говорят, что-то случилось во время урока зелий, Северус. Снейп проследил за ней туманными глазами. — О, ничего особенного, — сказал он с несвойственной мягкой улыбкой. — Лонгботтон, как всегда, взорвал свой котел, и кроме этого ничего не произошло. Макгонагалл сильно насторожил этот отстраненный голос коллеги. — Минерва, ты знаешь, что прекрасно выглядишь в зеленом? МакГонагалл резко застыла, как восковая фигура. Дело было плохо. Снейп вышел из-за стола с грацией черного леопарда. — Я всегда считал тебя очаровательной, Минерва, — пробормотал он, сокращая дистанцию, и порываясь прижать женщину к себе. Профессор трансфигурации схватил со стола первую тяжелую книгу, которой оказался Die mittelalterlich Elixier**** и ударил Снейпа по голове. Прежде чем ему удалось подняться, он уже был связан магическими веревками. — Это для твоего же блага, Северус, — заверила его МакГонагалл. Левитировав его в кресло. - О как ты справедлива и в то же время такая жестокая, — сказал Снейп, все еще идиллически улыбаясь. — Мучай меня, моя богиня! Я твой раб. Накажи меня поркой! — Заткнись, Сев! — взвизгнула Минерва — Как я могу молчать, когда душа воет от тоски?! Meine Göttin der Liebe! Der grüne Diamant! ***** Давайте дадим волю нашим чувствам, schöne Hexe!******       МакГонагалл выскочила из кабинета, преследуемая страстными криками по-немецки. Она наткнулась на Дамблдора в коридоре темницы. — Ситуация наверху умеренно контролируется, я полагаю, — уведомил ее директор. — Поппи дала успокаивающее зелье самым уязвимым людям. Гарри и Забини все еще спорят, но теперь спор идет из-за хомяка, так что, думаю, ситуация изменилась к лучшему. Он задумчиво посмотрел на профессора. — Я когда-нибудь говорил тебе, что у тебя красивые глаза, Минерва? МакГонагалл молча схватила его за рукав и силой вытащила наверх, после чего двумя хорошо подобранными заклинаниями вызвала у входа огромную доску с надписью: ЗОНА МАГИЧЕСКОГО ЗАГРЯЗНЕНИЯ. НЕ ДОПУСКАЕТСЯ ДО УВЕДОМЛЕНИЯ. Конец