Who are you?

Чонгук не помнит точно, как улегся головой на удобно сложенные руки. Глаза закрылись сами собой, и парень погрузился в сладкий тягучий сон, окончательно отключаясь от внешнего мира и переставая воспринимать монотонный бубнёж преподавателя — пожилой женщины, которой, кажется, самой уже осточертел собственный предмет и одни и те же лекции, которые она вынуждена проговаривать, наверное, по сотому кругу. В любом случае, речь не о ней. Что-то мягкое и пушистое проходится по носу, заставляя парня поморщиться. Чон едва сдерживается от громкого чиха. Нет, ну что за наглость?! Возмущенный, он тут же принимает сидячее положение, но, как только видит, где оказался, забывает о праведном гневе. Реальность снова выглядит непривычно. -Какой же ты все-таки соня, Чонгук-и, — нараспев произносит елейным голосом Чимин. В отличие от старшего хена, на друге не наблюдается странного костюма, но вот кое-что все-таки бросается в глаза… Небольшие кошачьи ушки, совсем как настоящие, забавно дергаются в сторону любого шороха, и длинный пушистый рыжий хвост, от которого, если честно, просто глаз не оторвать, словно живет сам по себе: он вальяжно мотается туда-сюда, а Чимин будто и не замечает этого. Вот и пришло вновь время впадать в ступор. Почему подобные сны кажутся такими реальными? Сложно отделаться от чувства, что Чон вовсе не спит, а попросту перемещается таким вот незамысловатым образом в другой мир, где у парочки его друзей имеются забавные звериные атрибуты. — Хватит так таращиться на мой хвост, а то я тебя покусаю, — возмущается Чимин, показательно скаля зубы, чтобы друг увидел его небольшие, но явно остренькие клыки. Даже во сне как-то не особо хочется узнать, насколько это будет больно, поэтому Чонгук старается взгляд перевести на лицо собеседника. — Я прекрасно понимаю твою растерянность, — продолжает Пак, — но тебе придется признать тот факт, что ты очутился здесь и твоя встреча с королевой неизбежна… Ну или как там его назвал Джин-хен? Этот несносный вечно торопящийся не пойми куда кролик, как обычно, напридумывает себе всякого и все напутает! — с явным недовольством произносит Чимин, даже хвостом начиная чуть быстрее мотылять. — Я вроде «Алису в стране чудес» давно не пересматривал и не перечитывал, так почему все вокруг выглядит таким?.. Чонгук решает осмотреться. На этот раз он оказался в помещении. Просторная комната обставлена до безобразия скучно: здесь только кушетка да лампа. Лишь одно несколько разнообразит интерьер: странное, необъяснимо красивое нечто таится за стеклом в стене. Хочется подойти, рассмотреть получше, и Чонгук уже норовит так поступить, но Чимит его спешно отвлекает от этой затеи. — Это довольно сильно отличается от той самой «Страны чудес», о которой ты говоришь. Этот кролик слишком сильно тебя запутал своими играми, — бурчит Пак, поднимаясь с пола и начиная медленно бродить по, считай, пустой комнате, обходя кушетку в самом ее центре. — Мы не страдаем от того, что нам рубят головы направо и налево, и никто здесь в целом не нуждается в спасении. Никто, кроме нашего принца, который никак себе места не находит после того, как ты объявился, — объясняет Пак, надеясь, что его хоть немного поняли, но по глазам Чонгука понимает, что тот вообще не в состоянии принять подобное без каких-либо лишних вопросов. — То есть я еще и в чем-то виноват? — интересуется Гук, склоняя голову в бок. — Сам того не заметив, ты похитил сердце нашего принца, так что да… Ты виноват, хоть и косвенно, — рассуждает Чимин, все же садясь рядом на кушетку и осматривая Чонгука с ног до головы. — Моя задача — помочь тебе его вернуть. А если не выйдет, то придется отвести тебя к гусенице, которая знает более нас обоих. Своими словами Пак только сильнее вгоняет гостя в тупик. На его лице расцветает по-кошачьи хитрая улыбка. — Но для начала тебе, конечно же, стоит взглянуть на того, из-за кого ты попал в такую западню, — на секунду Чонугку почудилось, что его друг мяукнул. Не успел парень даже моргнуть, как обнаружил, что перед глазами уже нет той странной комнаты. Вокруг заросшее поле, и кажется, что за сотни километров вокруг более нет ничего кроме него. Одна лишь старая карусель стоит в паре метров от Гука и приковывает к себе взгляд. Такое впечатление, что ветру подуть чуточку сильнее — она развалится и ржавые кони с грохотом рухнут на землю. Что же именно Чон должен здесь увидеть? Этот единственный вопрос держится в голове, пока парень не замечает движение с противоположной стороны карусели. Чонгук старается как можно аккуратнее обойти аттракцион, чтобы не напугать нечто на другой стороне. Прислонившись к основании конструкции спиной, на траве сидит незнакомец. Он листает книгу небольшого размера с белоснежной обложкой, на которой, кажется, изображена лишь крохотная птичка. И Чон бы хотел узнать название, чтобы потом спросить о сюжете, но, увы, незнакомец закрывает книгу, кладя ту к себе на колени задней стороной кверху. В их молчание приходит неловкость. Отчего-то Гука пугает тот факт, что его заметили и теперь просто молча рассматривают. Все, что остается, — рассматривать в ответ. Чон тонет в глазах потрясающего глубокого зеленого оттенка, засматривается на аккуратные губы, замечает пару милых родинок. — Красивый… — случайно срывается с уст Гука, и если бы он только знал, что из-за этого его сон оборвется, то никогда бы не стал раскрывать рта. В ту же секунду Чон вновь оказывается на нескончаемой лекции. Он помнит о свое сне — все до мельчайший подробностей. Но вот вновь вопрос, для чего?..