Новогодняя путаница

Говорят, Дед Мороз не только поздравлять мастер — он и сам поздравиться не прочь. И однажды, типа того, напоздравлялся так, что уже к середине смены стал орать советские песни и безбожно путать адреса. По этой дурацкой причине мальчик Миша двадцати двух годиков получил в подарок вязальные спицы и пакет цветной пряжи. А девочке Рите пятидесяти шести лет достался сигвей и весёлая кепка с английской надписью. Миша и Рита были соседями, а Дед Мороз бросил подарки под дверями и поскорее смылся, не потрудившись уточнить номера квартир. Ещё в одном доме — отдельном, трёхэтажном — Дедушка запутался в шубе, грохнулся в просторном холле, а пока поднимался, его подарок уже вскрыли, не прочитавши адреса. И не успел Дедушка нащупать потерянную шапку, как его тут же схватили за бороду. — Что за дела?! Я просила две полоски и погремушку! — возмущалась девочка Наташа, сверкая бриллиантовыми кольцами. — А ты что мне притащил?! Дед Мороз заглянул в нетерпеливо разорванный пакет: — Ну-у... Разве сама не видишь? Это же маленький, хорошенький магазинчик стройматериалов... — У моего мужа таких три штуки, чтоб они лопнули. Из-за них я его почти не вижу. — А теперь и у тебя будет. Ничего, справишься. Ты девочка самостоятельная, взрослая — как-никак, тридцать три годика уже. — Вот именно! — всхлипнула Наташа. — В общем, с Новым годом. Крутись на здоровье! — Дед сам крутанулся на подшитых подошвах и поспешил дальше — смену отрабатывать. Две полоски и погремушку он закинул незамужней девочке Люсе, что жила возле самой промзоны. Девочка Люся уже трижды находила у себя две полоски, а погремушек в её развалюхе был целый мешок, и все ломаные. Дед Мороз предусмотрительно не стал дожидаться, пока в него под пьяные Люсины вопли полетит ночной горшок, и оперативно утопал в соседний район. Девочка Соня была из тех девочек, что давным-давно не слали писем Деду Морозу. Ведь лет пять назад она получила свой главный подарок — нескладного, застенчивого мечтателя Гошу. Иногда, правда, Соня молча загадывала под бой Курантов, чтобы в её стране сменилось правительство, но что-то подсказывало, что с такими просьбами уместнее обращаться не к Деду Морозу, а к Санта-Клаусу. Но дойдёт ли до Санты письмо из России — большой вопрос. А вот мальчик Гоша писал Деду Морозу едва не каждый год, прося то мешок денег, то грин-карту, то мир во всём мире, но вместо подарка неизменно получал официальное послание, отпечатанное на фирменном бланке с еловыми лапами: «Дорогой дружок. К сожалению, на твой заказ ничего не поступило. Надеюсь, тебе повезёт в следующем году». Ниже стояла печать-снежинка и факсимиле завканцелярией Снегурочки. Но в ушедшем году даже нарядной Снегурочкиной отписки не пришло. Гоша подумал, что в конторе Деда Мороза его скромное письмо просто затерялось, и спокойно решил совсем ничего не ждать. В общем, если бы не Соня, Гоша вряд ли обратил бы внимание на стук в окно во втором часу наступившего года. Распахнув створку, Гоша с изумлением увидел две огромные руки в расшитых рукавицах и кое-как, боком-боком, принял из них большую и весьма увесистую коробку. Гоша и Соня аккуратно вскрыли её и с изумлением увидели брезентовую куртку, пачку электродов и несколько электрических штуковин, совершенно неуместных в их тихой маленькой квартире. Прежде Соня видела подобные только издалека и всегда удивлялась, как люди вообще могут иметь дело с такими грозными искромётными предметами. А вот Гоша, много лет не державший в руках ничего сложнее отвёртки, заинтересовался не на шутку. Соня с лёгким испугом глядела то на него, то в пустеющую коробку. — Ой... А что это там, на самом дне — такое грязное, корявое и нелепое? — А это... Погоди-ка, погоди-ка... Сонька! Да ведь это моё будущее рабочее место! — странно засмеялся Гоша. Тут Соня включила верхний свет, сдвинула на нос тонкие очки, внимательно вчиталась в кривую надпись на коробке... — Ну, конечно! Как я сразу не поняла! Красноносый всё перепутал. Смотри, что тут написано: «Мальчику Коле с улицы Пролетарской». А ты у нас, к счастью, не Коля. Ты у нас Гоша с улицы Приозёрной. Только номера совпадают — там двенадцать, квартира семь, и у нас двенадцать, квартира семь. А Коля наверняка получил твой выгодный фриланс и редактурные шабашки... Ой, Гоха, чеши скорей на Пролетарскую, пока Коля не выбросил твои подарки в мусорное ведро! Он ведь, поди, сто лет не знает, что с ними делать. Сейчас, такси вызову... — Не надо такси, — вдруг твёрдо сказал мальчик Гоша, забрал у девочки Сони телефон и аккуратно сложил несуразные подарки в кладовку. Потом он долго сидел перед ёлкой, беспокойно щурясь на бегучие переливы китайской гирлянды... ...Новый год пророс сквозь январь, укоренился в календарях и быстро перестал быть новым. Мальчики и девочки послушно забыли свои январские разочарования и вновь занялись главным ремеслом своей жизни: делать вид, что они взрослые. Мальчик Миша каждый день ездил заколачивать деньгу и украдкой пил успокоительное. Однажды, придя с работы, Миша зачем-то полез на антресоли, и ему на голову прыгнул мешок с пряжей и спицами. И Миша вдруг вспомнил давние вечера в бабушкиной комнате, уютной, как самодельная шкатулка. Вспомнил, конечно же, и саму бабушку с бесконечным вязанием на коленях... Однажды забавы ради бабушка показала Мише, как набирать петли, и объяснила, чем лицевая отличается от изнаночной. И Миша тогда даже сам связал узкий хвостик из чего-то синего и пушистого. Потом тот хвостик, наверное, распустили, а Миша как будто навсегда забыл сами понятия «лицевая» и «изнаночная». И чего бы теперь не закинуть было мягкий прыгучий пакет подальше на антресоли? Но вместо этого Миша вдруг вынул спицы, размотал клубочек и... стал накидывать петли. Странное дело: это занятие подействовало лучше всякого успокоительного. Так с тех пор и повелось: вечерами мальчик Миша закрывался от всего мира, включал любимый детективный сериал и брался за спицы. Это был отличный релакс после нервных часов в противной конторе, где Миша был и за диспетчера, и за водителя, и за грузчика. Он вязал накидки для табуреток и шарфики для несуществующих подруг. А потом Миша купил в Интернете станочек для плетения циновок. Миша плёл их из джута, сезаля и даже из кукурузных листьев. Надо было видеть, как он был счастлив за этим занятием. К тому же, натуральные циновки ручной работы неплохо продавались на «Авито». Иногда Миша встречал у подъезда соседку, девочку Риту пятидесяти шести лет, и едва её узнавал. Девочка Рита сменила своё унылое седоватое каре на задорный каштановый ёжик, а вечный плащ в глупых цветочках — на стильную спортивную куртку, и вообще вся как-то подтянулась и помолодела. К тому же оказалось, что ей очень к лицу внучкины бейсболки... Когда Рита пролетала на сигвее по городским скверам, прохожие косились на неё с восхищением и завистью — даже такие, как девочка Наташа. У девочки Наташи сигвея не было, но с некоторых пор был собственный магазин стройматериалов. И дела там шли на удивление гладко, потому что Наташа не только научилась, но и полюбила торговать стройматериалами. Однажды, сидя в своём душистом директорском кабинете, Наташа увидела в окно девочку Люсю. Одной рукой Люся отрешённо тащила старушечью сумку с серыми макаронами, а другой — не менее отрешённо — зарёванного грязноватого карапуза. Рядом невесело семенили его старшие брат и сестра — из тех ребят, что вечно тянут руки к копеечным сладостям возле магазинных касс и вечно слышат: «Я кому сказала "положь на место"?!». И Наташа вдруг призналась себе, что на самом деле совершенно не хочет заводить ребёнка. Что на самом деле «ребёнок» для неё всегда означал только «долг». К долгам Наташа относилась очень серьёзно. Но к каким долгам? Вот есть долг перед банком. Долг перед подчинёнными. А кому она задолжала собственного ребёнка? Нелюбимым родственникам, недалёким подругам? А может, куче незнакомых равнодушных людей в Интернете, которые так любят выкладывать фото своих наследничков и безграмотно сюсюкать в комментариях? А девочка Люся шла домой, чтобы сварить себе и детям серых макарон, потом лечь спать и увидеть во сне рыжего пацанёнка. Пацанёнок оказался очень похож на одного Люсиного знакомого, который недели три назад как раз заявлялся с ночёвкой. Но, в отличие от знакомого, пацанёнок был симпатичным, с большими серьёзными глазами. Он сказал: «Я скоро приду. Я буду любить тебя больше всех на свете, и мы вместе исправим твою жизнь». Девочка Люся проснулась в пять утра, села на продавленном диване и будто в первый раз оглядела свой дом — заметила клочья обоев, пыль на подоконнике, позапрошлогодний календарь с местным депутатом... Потом осторожно встала на табуретку и сняла шторы в давних винных пятнах. Тихо-тихо, чтобы не разбудить ребят, Люся отнесла шторы в ванную и замочила в корыте. Потом выпила вместо пива стакан травяного чаю и взялась за веник. Уже пора было будить детей, отправлять их в школу и садик, да и самой собираться на работу — драить подъезды в новостройках, а Люся всё сидела, зачарованно уставившись на вымытые полы. С нею происходило что-то давно забытое, странное... и хорошее. А на улице Пролетарской в этот рассветный час валялся на кровати мальчик Коля. Вставать он не спешил, потому что никто не ждал его на рассвете в грязном, нелепом цеху. Коля уютно просыпался, чтобы неспеша сложить очередной текст, посвящённый электроинструменту. Об электроинструменте Коля знал практически всё. А самое главное: на свете было множество людей, которым его знания были очень нужны. Коля ведь не выбросил тогда странные дед-морозовы подарки в мусорное ведро и даже не задумался, что хорошо бы их отвезти правильному адресату — мальчику Гоше с улицы Приозёрной. И вот в начале февраля давний сетевой приятель попросил Колю помочь выбрать дисковую пилу. Колин ответ был настолько содержателен, что приятель развесил его на популярном форуме. А с некоторых пор Коля сам стал админом форума, посвящённого работе с электроинструментом, и попутно стряпал контент для сайта автолюбителей. Колины посты были, может, и небезгрешны с точки зрения грамматики, но всегда несли кучу полезной информации, поданной весело и доходчиво. Иногда Коле присылали статьи других авторов — чтобы он их уточнил, исправил и дополнил. Потом Коля узнал: то, чем он увлёкся, называется «фриланс». И это был лёгкий, приятный заработок. Не то, что где-нибудь на заводе. — Ну, что? Будешь на этот раз писать Дедушке? — спросила девочка Соня мальчика Гошу. — Чего бы ты хотел получить в следующем году? — По идее, мне нужна новая работа с трубами и потолками, с километрами труб и потолков! И ещё. Я ведь пока ни разу не варил ни чугун, ни медь, ни алюминий... А мой третий разряд уже начинает меня тяготить. Но где гарантия, что Дед опять не накуролесит и не пришлёт мне... швейную машинку, например? Или диск рэпера Чикена Шита с дарственным автографом? Или бас-гитару? Вот что я буду делать с этими сокровищами? Нет, никому я писать не буду. Соня посмотрела на Гошу загадочно блеснувшими глазами: — А я вот рискну. И попрошу то, чего сама себе никогда не купила бы — хлебопечку и кофемашину. У нас будет свой хлеб и в кои-то веки — приличный кофе. В первые минуты нового года, не успели Гоша и Соня допить свои полуночные бокалы, раздался короткий звонок в дверь — Гоша бросился открывать. За дверью никого не оказалось — лишь одинокая картонная коробка. Гоша попытался прочесть имя адресата, но на коробку что-то неосторожно пролили, и ни адреса, ни имени он разобрать не смог. — Что-то она слишком лёгкая и плоская для кофепечки и хлебомашины, — покачал головой Гоша и с сомнением втащил коробку в комнату. Но Соня тут же уверенно набросилась на неё с канцелярским ножом. — Ну, что там? — Там... Там то, чего у меня никогда не было. То, чего я себе точно ни-ког-да бы не купила, — обалдело пролепетала Соня, выпрастывая из упаковки набор масляных красок и этюдник. — Ого! А больше там ничего нет? Смотри, на самом дне что-то непонятное. Но выглядит красиво. И пахнет не то кофе, не то мускатным орехом... — Кажется, Гоша, я догадываюсь, что это такое. Это... немножко смелости, чтобы первый раз в жизни мазнуть кисточкой по холсту. Над городом вальсировал снег — лёгкий, щедрый, пернатый. И где-то выше снеговой тучи, под самыми звёздами, с тихим звоном летели нарядные сани в морозной росписи. В санях сидел Дедушка и с деловитой хитрецой делал пометки в своём путевом блокноте. Скажем по секрету: Дедушка был абсолютно трезв и отлично ведал, что творит. А внизу, в своих залитых цветным светом квартирках, мальчики и девочки всех возрастов отрабатывали обычную новогоднюю программу: ели-пили, уворачивались от падающих ёлок, отбирали у кошек мишуру и загадывали желания. Которые, как обычно, далеко не всегда оказывались тем, что нужно на самом деле.