where did you sleep last night?

в день заселения в общагах всегда шумно. слышно шаги, смех, хлопки дверей и голоса взволнованных родственников, отпускающих свое чадо в свободное плавание. где-то грустно пищит холодильник. и все стараются между собой перезнакомиться, понять, удачно ли их перетасовали по комнатам и удастся ли подружиться с новым соседом или соседкой. леша, широко улыбающийся на все свои зубы в брекетах, с нелепой немного взмокшей от пота чёлкой и своим непропорционально длинным телом показался ване огромным рыжим котом мейн-куна, которого так и тянулась рука погладить. сметанин же в парне сразу почувствовал близкого человека, с которым он сможет и разговаривать ни о чем, и обсуждать домашку, и тыбрить хавчик с общей кухни во втором часу ночи. и не прогадал ведь. они сразу нашли общий язык. леша вкусно готовил, звонко смеялся и старательно учился. ваня искрометно шутил, тепло улыбался и видел рыжеволосого, простого, как табуретка, насквозь. кожух, может, казался простым, но таковым совсем не был. по крайней мере, леше до чертиков нравились эти тёмные глаза с искорками, нравилась улыбка на пересохших губах и нравилось делать что-то для того, чтобы видеть её чаще, будь то жареная картошка или помощь с лабораторной, а большего и ждать не стоило — хватило просто ощутить тонкие горячие губы на своих растресканных и, поняв, что это не шутка, целоваться до одурения, до ощущения, что в комнате нечем дышать, словно при сорокаградусной жаре, и рухнуть на лешкину кровать, которая наверняка выдаст их громким скрипом сначала раз, а потом ещё несколько, и ваня не выдержит, включит с динамиков «нирвану». пусть хоть немного побочные шумы глушит. сметанин всегда, всю свою чёртову жизнь будет помнить этот момент, когда на фоне грохотала музыка, пока ваня аккуратно выцеловывал губы и лицо, расстегивал секонд-хендовскую рубашку, пересчитывал губами россыпь веснушек на плечах. и леша взволнованно вздрагивал от непривычных ему ласк, но вскоре перехватывал инициативу и поддавался под прикосновения сам. иногда они менялись ролями, и уже ваня выгибался под лешиными руками, кусая губы. они любили друг друга под «нирвану», как в тот самый первый раз. до какого-то момента все шло настолько легко, что леша уже начинал напрягаться и искать какого-то подвоха, но подвоха не было. были долгие вечера вместе и, как ему казалось, абсолютная любовь. ну, может, ваня сменил стиль одежды, начал иначе зачесывать волосы, но что с того? ему так даже идёт, а придумывать какие-то несуществующие проблемы вообще глупо. проблема, правда, ещё как существовала и по паспорту называлась левицким назаром андреевичем, а еще проблему чертовски возбуждала мысль, что ваня изменяет не с кем-то там первым встречным поперечным, а именно с ним. и, надо сказать, трахал он ваню так хорошо, что уже почти вытрахал все мысли о леше. назар блядски лыбился — снова укуренный — и наблюдал, как перед возвращением соседа ваня поспешно приводит все в порядок или хотя бы создаёт его видимость, стеля плед поверх мятой простыни, а иногда, если они слишком увлекались, просто быстро сваливал. не хватало ещё тут сметанину объяснять, что они устроили. один раз даже телефон забыл. хорошо, что ваня заметил и нагнал. только то телефон, а тут левицкий где-то проебал серёжку. пластмасса, захочет — ещё миллион таких купит, но все равно неприятно как-то, но пришлось сваливать, а то леша уже возвращался. ваня вон даже кровать не успел застелить. зато успел включить музыку и придумать соврать, что он просто уже приготовил все для них. сметанин удовлетворённо улыбается и тянет ваню за собой на кровать, непрестанно целуя и запуская пальцы в волосы. — подожди, — внезапно прерывается рыжий, — мне что-то твёрдое давит. шарит пальцами под одеялом и вылавливает ту самую, будь она трижды проклята, серёжку назара. леше уже все понятно, и спрашивает, что это такое, он скорее по автомату. — ты с ним спишь? молчание. ваня ничего не говорит, а леше все ясно и так. все обрывается вот так резко, оставаясь кровоточащей раной, и лишь на заднем фоне курт кобейн затягивает припев уже черт знает какой песни за этот вечер. «my girl, my girl, don't lie to me tell me, where did you sleep last night?»