Антипод проблемы

      Проходит немного времени, и Генри понимает, что что-то не так. Творится нечто… странное.       Странное помимо того, что их с Шарлоттой перенесло в зеркальную вселенную, где от их родного мира отличается буквально всё. Но Генри кажется, что кроме этого есть что-то ещё.       Да, все добрые люди в этой вселенной — злые, а злодеи — добрые. Всё словно бы отражено наоборот. Взять хотя бы эту странную моду. В этой вселенной всё другое, и в то же время Генри видит множество параллелей со своей реальностью. Одни и те же люди, те же места и что ещё важнее: те же отношения между ними.       И Генри довольно скоро понимает, что у его другого «я» примерно те же отношения с окружающими, как и у него. Лучшая подруга Генри зеркальной вселенной — Шарлотта, он работает со Швозом, его начальник — Рэй, который, как и в родной вселенной, является Капитаном Челом.       Оказавшись в этом измерении, Генри чувствует шок и страх. И когда встречается нечто знакомое и совпадающее с родной вселенной, это успокаивает. У зеркального Генри та же семья, друзья и босс. И что самое важное: даже несмотря на то, что Рэй этого мира злой и циничный, у них, похоже, хорошие отношения. По крайней мере, Генри не чувствует по отношению к себе ненависти или агрессии. Генри этого достаточно. Он чувствует себя увереннее, зная, что, даже если Рэй и опасен, он никогда не причинит зла ему или Шарлотте.       И лишь потом Генри замечает… странности.       Поначалу не было ничего особенного. Хотя при первой встрече Рэй уже вёл себя слегка подозрительно: подошёл к нему слишком близко и грубовато схватил за шею. Стал говорить что-то о своих волосах, заставив Генри мысленно усмехнуться и подумать, что не так уж этот Рэй отличается от своего двойника. Это была обычная рэевская болтовня, но Генри насторожило именно то, как всё это происходило: босс был буквально в его личном пространстве, их лица разделяла всего пара дюймов, и при этом рука Рэя так и не переставала касаться его шеи.       Не то чтобы Рэй родной вселенной Генри был менее эмоциональным и кинестетичным — совсем наоборот. Манчестер постоянно то касался его, то обнимал. Но этот Рэй… От него исходила какая-то другая аура, другая энергия. Будто что-то стояло за тем, как загорались его глаза и как его улыбка становилась шире, когда он смотрел на него, на Генри.       Однако, ни придя ни к какому конкретному выводу, Харт решил просто это игнорировать. В конце концов у него были заботы и поважнее. Например, спасти свою сестру в этой зеркальной вселенной.       Но когда он прибежал к дому, чтобы помочь Пайпер, Рэй объявился там вскоре вслед за ним. В этот момент, в отличие от Рэя из другого мира, он действовал как злодей, и вскоре они вступили в бой. Генри никогда не доводилось сражаться против Рэя, по крайней мере не всерьёз, но то, как дрался этот Рэй было… странно. Он действовал жёстко, но в то же время как будто избегал причинять Генри серьёзный вред. Словно бы специально замедлял удары, чтобы Генри успевал уворачиваться. И когда они завалились на диван, Рэй не использовал свой вес, чтобы его обездвижить. Всё это Генри успел проанализировать во время боя, но, казалось, это не имеет никакого смысла. Зачем зеркальному Рэю так поступать?       Когда они поднялись с пола, Манчестер заломил Генри руку за спину и толкнул парня к стене, прижимая всем своим телом, заставив Харта нервно втянул воздух сквозь зубы.       Когда Пайпер ушла, оставив их одних, Генри позволил себе болезненно выдохнуть. Заломленная рука ныла, другая была крепко зажата между стеной и его телом. Капитан Чел прижимался к нему сзади, просунув ногу Генри между бёдер.       Харт понимал, что не стоит воспринимать эту позу в «том самом смысле», но поделать с собой ничего не мог.       «Боже, — подумал он, тяжело сглотнув, — возьми себя в руки. Сейчас не время вспоминать свою глупую влюблённость! Это ведь даже не тот Рэй, в которого ты влюблён! Чёрт… как больно!» — Ещё меньше Генри ожидал того, что эта боль вызовет у него приятные мурашки!       Генри застонал от боли. Ну и… от смущения, потому что Рэй прижался к нему ещё плотнее. Всё это время Капитан что-то говорил, но тут же замер, услышав стон Генри.       — Эй, ты в порядке? — спросил Манчестер и… боже, Генри никогда не слышал, чтобы его голос был таким… взволнованным, смущённым, тревожным. Он звучал так мягко… слишком мягко, чтобы принадлежать его Рэю. Его Рэй сплошь состоял из шуток, громкого смеха и беззаботности.       Но потом зеркальный Рэй улыбнулся — цинично или, может, даже игриво — и тут же стал похож на того Рэя из родной вселенной Генри.       — Да ладно, ты ведь привык и пожёстче. Разве это такая уж проблема?       Генри не был способен ответить и — если уж быть честным — вообще дышать, потому что они были так близко, он смотрел в глаза Рэю, и они были такими синими… Генри чувствовал на своём лице его горячее дыхание, оно пахло мятой и…       Боже, нога Рэя по-прежнему была между его бёдер, как и только всё усугубляла. Становилось слишком жарко, внизу живота закручивался узел. Генри не понимал, что Рэй имел в виду под этим «пожёстче» и почему мужчина не видит, насколько их положение странно.       Генри думал только об одном: нужно оказаться от Рэя как можно дальше, пока он не совершил какую-нибудь глупость.       — Б-больно… — Дыхание Генри было прерывистым помимо его воли, заставляя его краснеть. — Ты делаешь мне больно!       Рэй тут же отпрянул, словно бы удивлённый этим признанием. Словно всё это время он был уверен, что они с Генри на одной волне. Но, хотя Манчестер больше не прижимался к нему вплотную, он всё равно остался стоять слишком близко и так его и не отпустил, продолжая мягко держать его за руку и плечо.       — О, прости. Я думал, ты со мной играешь, — сказал Рэй, и его голос звучал искренне. — Ты сильный парень. Не думал, что тебе станет от этого слишком больно.       Генри лишь пожал плечами. Теперь Рэй стоял дальше, и этого было достаточно. Хотя его прикосновения… было сложно игнорировать.       — Всё нормально. Просто… Я не ожидал, — произнёс Генри, тщательно контролируя дыхание.       Губы Рэя растянулись в игривой усмешке. Он нежно закрылся пальцами в волосы на затылке Генри, а потом взял в руки его лицо.       — А я-то думал, ты привык, что я постоянно на тебя… нападаю. Мы ведь часто это делаем, — улыбнулся Манчестер и, не успел Генри спросить, что он имеет под этим в виду, как Капитан прижался губами к его шее.       Так. Вот это уже точно ненормально. Генри удивлённо вздрогнул, пока Рэй целовал его шею прямо над воротничком супергеройской формы. Это были очень мягкие, практически невесомые поцелуи, но Генри ощутил себя так, словно весь его мир перевернулся с ног на голову.       — Что… Рэй! Рэй! — Как же неприлично слабо звучал его голос, подумал Генри.       Но Рэй не отвечал, и у Харта скрутило в животе, а ноги задрожали. Какая-то часть его разума отчаянно пыталась подсунуть идею о том, что это всего лишь… дружеские поцелуи, ещё один способ показать дружескую привязанность… Но потом Рэй подхватил его под бёдра и прижал к стене, из-за чего Генри пришлось вцепиться в его мускулистые плечи.       Рэй действовал очень нежно, так мягко, как никогда, и Генри не понимал, что ему делать и к чему всё это идёт. Он даже не вполне понимал, о чём ему сейчас думать. А потом Рэй наконец оторвался от его шеи и заглянул Генри в глаза, заставив того замереть.       — Рэй. Чувак, нам нужно…       «Поговорить», — пытался сказать парень, но в этот момент Манчестер провёл руками по его бёдрам, обнимая его за талию, и Генри сбился с мысли.       Рабочая часть разума понимала, что этот человек — не Рэй. По крайней мере, не тот Рэй, которого знает Генри, но его тщательно подавляемым чувствам, похоже, было наплевать. Однако, когда Рэй наклонился ближе и Харт понял, что тот хочет поцеловать его — о, боже, поцеловать! Поцеловать в губы, как Генри всегда мечтал! — наваждение спало. Парень толкнул боса — сильнее, чем ожидал, — и вырвавшись, упал на пол, но быстро поднялся и отвернулся, будучи слишком смущённым, чтобы даже смотреть в сторону Рэя.       — Что за… — в непонимании начал Манчестер. — Генри? Генри, посмотри на меня. Что не так, малыш?       — Боже! Что не так?! И ты ещё спрашиваешь? Я скажу тебе, что не так! Что это вообще было? Ты… Ты почти меня поцеловал! — с пылающим лицом выпалил Генри, собрав всю имеющуюся у него храбрость.       — Что? Почему ты так реагируешь? — Рэй выглядел слегка обиженным, но больше всего удивлённым, что лишь ещё больше смутило Генри. — Да, именно это я и собирался сделать: поцеловать тебя. Все пары это делают.       Генри замер и поднял взгляд на Рэя, чувствуя уже не смущение, а самый настоящий шок. Манчестер выглядел серьёзным и… О, боже, он не шутит. И в этот момент Генри вдруг всё стало ясно. Прикосновения, взгляды, всё это напряжение…       — Мы встречаемся? — переспросил Генри.       — Что?! Ну конечно! Уже два месяца! Ты признался, что влюблён в меня, я ответил тем же, — объяснял Рэй, снова приближаясь к Генри, на этот раз осторожнее. — Что происходит? Ты ведёшь себя так странно, как будто ты…       У Генри не было сил отвечать. По крайней мере не сейчас. Его ноги дрожали, и всё, что он чувствовал, было странной смесью ревности и ужаса.       — Ты не мой Генри, — наконец понял Рэй, и Харт молча кивнул. После этого у него больше не осталось выбора. Он должен был всё объяснить.       — Я из зеркальной вселенной. Мы с Шарлоттой попали сюда, когда спускалась в Пещеру по трубам, а ваши Генри и Шарлотта, думаю, попали к нам, — сказал парень, отходя подальше от Рэя. Ему вдруг отчаянно потребовалось личное пространство. — Боже, вы все здесь такие другие, что я… что я боялся рассказать тебе. Мы с Шарлоттой постараемся вернуться назад, хорошо?       Рэю потребовалась пара секунд, чтобы осознать услышанное, а потом он снова подошёл к Генри.       — Хорошо, парень, я тебе верю. Мы… Мы найдём способ поменять вас местами обратно, — произнёс Рэй тем самым своим боссовским голосом, который он иногда использовал, когда чувствовал, что ситуации нужен лидер. — Всё будет хорошо.       Но Генри вдруг прорвало. Ощущая одновременно злость, разочарование и тревогу, он повернулся к Рэю:       — Ничего не будет хорошо! Ты… Ты… — Хотелось разреветься, как девчонке, хотя глаза по-прежнему оставались сухими. — Мы… Мы не…       Генри и сам не понимал, что пытается сказать, и начинал беситься, но на его плечо успокаивающе легла сильная рука.       — Малыш, всё в порядке. Постарайся успокоиться. Дыши медленно. — И Генри неожиданно для себя послушался, ощущая, что ему и правда становится лучше. — Расскажи мне, в чём дело.       — Дело в том, Рэй… — Голос Генри задрожал, но он заставил себя продолжать: — …В этой вселенной ты и я… то есть другой я… вы с ним — пара, но…       — Не говори мне… — Рэй нахмурился и понизил голос. — Ты не встречаешься со мной… с другим Рэем в своей вселенной?       Генри лишь горько усмехнулся, а потом расстроенно прикрыл глаза.       — Встречаюсь ли? Да он никогда не будет думать обо мне в таком ключе. Я… боже… Я так давно влюблён в него. Так давно терплю весь этот его флирт с девушками… Вернее женщинами. Женщинами его возраста. Я подавляю чувства… уже несколько лет. — По мере того, как Генри говорил, он чувствовал, как внутри всё обрывается, потому что боль безответветных чувств не становилась меньше и проговаривание вслух тоже не уменьшало её (Шарлотта бы подтвердила, потому что, когда Генри наконец рассказал ей о своих чувствах к боссу, у него началась истерика). — Поэтому нет, мы с моим Рэем не встречаемся. Мы никогда… Боже, это какое-то издевательство. Какая-то тупая вселенская шутка.       Генри сказал себе, что на этот раз не заплачет. Подумаешь, безответно вкрашился! Он же не ребёнок, чтобы хныкать по этому поводу.       — Генри… — начал Капитан Чел, но парень лишь помотал головой. Он не хотел говорить на эту тему.       — Забудь. Я просто хочу вернуться домой. Давай вернёмся в Чел-пещеру и всё исправим.       Генри видел, что Рэй намерен продолжить разговор и хочет что-то разъяснить, но совсем не ощущал сил на это.       — Пожалуйста, Рэй.       Манчестер и правда хотел объяснить, помочь ему, сделать что-нибудь для Генри из другой вселенной, но видел, что парень слишком расстроен, чтобы слушать, поэтому они в молчании направились в Чел-пещеру.       Если Шарлотта и заметила изменения в поведении Генри, она ни словом об этом не обмолвилась, и Харт был за это ей благодарен. Они выяснили, как им с Шарлоттой попасть обратно домой, и, когда Генри уже направлялся к трубам, Рэй подошёл к нему снова.       — Малыш, я знаю, что ты не хочешь говорить об этом, но я хочу тебе помочь, — сказал он, и Генри всё-таки согласился его выслушать. — Как давно ты влюблён в меня? То есть… в своего Рэя?       — Ну… Если честно, у меня ощущение, что с тех пор, как я его встретил. Поначалу я думал, что у меня… что-то типа приступа фанатского обожания к любимому супер-герою. Потом начался пубертат, а потом… В общем это влюблённость. Очень сильная.       Рэй поднял на него задумчивый взгляд.       — Мой Генри сказал то же самое.       Харт удивлённо округлил глаза и весь обратился в слух.       — Он, как и ты, был уверен, что я обязательно отвергну его. Но на самом деле на момент признания он уже мне нравился. Это началось, когда он повзрослел, и я вдруг перестал видеть в нём ребёнка.       Генри молился, чтобы не разреветься.       — Это не помогает, Рэй. Ты же знаешь, что наша вселенная не похожу на вашу, мы с Шарлоттой вам рассказали. И то, что ты испытываешь чувства к Генри в этой вселенной, не означает, что…       — Просто выслушай меня. Я знаю себя, и, если тот Рэй похож на меня, это значит, он будет подавлять свои чувства, потому что будет чувствовать стыд, будет считать их чем-то неправильным из-за того, что вы познакомились, когда ты был ещё ребёнком. Если тот Рэй чувствует то же, что и я — а мне сложно представить вселенную, где я не влюблён в тебя, малыш, — то это означает… что первый шаг должен сделать ты.       — Но что, если я не могу? Я собирался уже столько раз, но потом что-то случалось, и я… Каждый раз, когда я наконец собирался с духом, он тут же заговаривал о какой-нибудь очередной красотке или о моей маме, или называл меня «малышом», или говорил, что я веду себя как ребёнок, и я…       — Генри. Я знаю, что ты очень боишься быть отвергнутым и ничего не хочешь говорить ему, но ты должен. Если не сделаешь этого сейчас, то не сделаешь уже никогда, а потом вечно будешь мучиться вопросом: «А что было бы, если?..» Ты должен сделать это. Хотя бы ради самого себя. Ты заслуживаешь того, чтобы сбросить этот груз со своих плеч. А если он не захочет быть с тобой — что ж, это его дело. Но он будет полным идиотом, если потеряет тебя.       У Генри голова шла кругом. Всё это было так сложно принять, и всё же он понимал, что этот Рэй прав. Он просто… очень боялся. Боялся, что признанием может разрушить их с Рэем дружбу и супепгеройский дуэт… Ему было страшно до ужаса.       Об этом он и сказал Манчестеру зеркальной вселенной.       — Не бойся, — ответил тот. — Ты — супергерой. Отважный, сильный и добрый. Страх — не твоя стезя.       От ощущения моральной поддержки Генри почувствовал, что ему лучше. Стало легче дышать. Он сумел улыбнуться зеркальному Рэю в последний раз, а потом телепорт унёс их с Шарлоттой в родную вселенную.       Осторожно и медленно они шагнули с платформы навстречу заинтригованным и чуть взволнованным Рэю и Швозу. Переглянувшись с боссом и учёным, Генри обратил взгляд на Шарлотту. Со вздохом облегчения они с подругой обнялись, радуясь, что они живы-здоровы и сумели вернуться домой.       — Всё закончилось, Шарлотта, — произнёс Генри.       — Не всё, — прошептала девушка ему на ухо, и, хотя Генри понял, что она имеет в виду, ничем не выдал себя, когда Рэй и Швоз подошли к ним ближе.       Манчестер обнял Генри, заставляя того одновременно испытывать и облегчение, и глухую тоску. Ну почему другому Генри можно быть с Рэем, а ему нет? Поймав себя на этой мысли, Харт напрягся, и, вместо того, чтобы аккуратно приобнять Рэя, просто похлопал его по спине. Он пытался избежать лишних прикосновений, чтобы лишний раз не напоминать самому себе о своей влюблённости, но почему-то в голове ожили воспоминания того, как другой Рэй целовал его в шею и сжимал в объятиях… Чёрт.       Рэй этой вселенной смотрел на него как-то странно.       — Видел бы ты зеркальную вселенную, чувак, — заставил себя улыбнуться Генри. — Это просто безумие.       Рэй, хотя и с явным сомнением отнёсся к энтузиазму напарника, спросил про подробности, поэтому Генри и Шарлотта начали свой рассказ, по очевидным причинам опуская подробности насчёт отношений зеркальных Рэя и Генри.       После этого решено было разойтись по домам, чтобы хорошенько отоспаться после такого грандиозного приключения. По крайней мере, именно это Генри и Шарлотта сказали Рэю и Швозу перед тем, как покинуть Чел-пещеру.       На самом же деле по приходу домой Генри тут же набрал номер Шарлотты. Забавно, что она в этот момент как раз занималась тем же: звонила ему, — ведь им обоим не терпелось обсудить всё случившееся.       И весь этот разговор Генри ощущал в сердце тупую ноющую боль.       — Я не знаю, что делать, — признался он, поигрывая с теннисный мячиком свободной от телефона рукой. — Ни один из вариантов не кажется правильным. Если ничего не рассказать ему, я чувствую, что не смогу двигаться дальше. А если признаться, то наша дружба уже никогда не будет прежней.       — Да уж… Погоди, есть идея. Тебе нужно написать список «за и против» насчёт каждого варианта.       Генри перестал играть с мячиком и замер. А что? Отличная идея. Он достал бумагу и ручку.       — Так, ладно. Я собираюсь прямо сейчас написать списки. Составишь мне компанию?       Шарлотта задумчиво ивнула, лишь после сообразив, что Генри её не видит и выразила согласие вслух.       — Знаешь, я удивилась, узнав, что у другого тебя есть кинки, — произнесла она, и рука Генри, выводившая на бумаге буквы, тут же замерла.       — Что ты… ты это к чему? — Покраснев, Генри тут же продолжил писать.       — Ой, да брось. Почему, ты думаешь, Рэй тогда так сказал? Про «ты привык и пожёстче»?       — О, боже. — Генри покраснел ещё сильнее и уткнулся лицом в покрывало на кровати. — Я только сейчас понял. Я был уверен, что он имеет в виду драки. Но в контексте того, что…       — В контексте того, что он прижимал тебя к стене?       Генри почувствовал, что Шарлотта улыбается.       — Пожалуйста, замолчи! — совсем смутившись, шикнул он на неё. — И знаешь, тебе необязательно описывать всё настолько графично.       Шарлотта вздохнула.       — Ну, не знаю, Генри. Ты был довольно графичен, когда описывал эту сцену… Ладно-ладно, я прекращаю.       Генри буркнул «спасибо» и продолжил составлять список.       — Но всё-таки как ты думаешь, — снова заговорила Шарлотта, — у него большой?       Генри чуть не задохнулся, ощущая, как лицо становится малиновым, и поднёс телефон к лицу максимально близко, словно опасаясь, что в ином случае их разговор может кто-то услышать.       — Шарлотта! — возмутился Генри, и его голос прозвучал до нелепого высоко.       Из трубки раздался громкий смех и глухой шум, будто кто-то упал на кровать. Похоже, Шарлотта находила всё это уморительным.       — О, Генри, не смей стыдить меня! Я на сто процентов уверена, что ты об этом думал, причём определённо чаще, чем я!       Харт снова уткнулся пылающим лицом в покрывало. Если так пойдёт дальше, он прожжёт в этой кровати дыру.       — Ладно, хорошо, может быть, — со смехом признался Генри. — Окей, давай сделаем вот что. Давай одновременно выскажем свои предположения.       — Это странно, — ответила Шарлотта, — но забавно. На счёт пять…       Пока Шарлотта считала, Генри смеялся, чувствуя странную смесь смущения и вины, но при этом его настроение почему-то поднималось.       — … два, один… — Шарлотта сделала короткую паузу, а потом они вместе произнесли:       — Восемнадцать!       — Двадцать три!       — О, БОЖЕ, Шарлотта! Это слишком много! — Генри рассмеялся ещё громче и чуть не навернулся с кровати.       — Я уверена в этом, Генри, — шутливо возразила подруга.       — Это потому, что ты — девственница. Девственницы всегда представляют всё чересчур большим. — Харт никак не мог перестать смеяться.       — Эй, ты тоже девственник! — захихикала Шарлотта. — Но ты явно преуменьшаешь.       — Почему это? — спросил Генри, возвращаясь к написанию списков.       — Ну, чем-то же должно объясняться это его неимоверное эго, так ведь? — ответила Шарлотта, а помолчав, добавила: — А ещё его синие капитанские штаны сидят довольно туго, так что…       — Шарлотта, ты смотрела туда? — недоверчиво спросил Генри. Он-то сам точно смотрел, но у него были на то причины.       — Я делала это со всем уважением, — серьёзно ответила девушка, и Генри подавился смехом.       И так они продолжали болтать ещё некоторое время, смеялись, делились своим мнением и чувствами.       К концу разговора Генри дописал список, и тоска немного отступила. Он засыпал, по-прежнему думая, что его влюблённость безнадёжна, но был настроен намного позитивнее, чем в последнее время.       Следующие несколько дней прошли, как обычно. Генри ходил на работу и раскрывал преступления вместе с Капитаном Челом. Пару раз, разговаривая с Рэем, он ловил на себе взгляды Шарлотты, которыми та как бы напоминала, что у него остаётся нерешённое дело, но в итоге, осознав, какой это непростой вопрос для Генри, подруга пообещала на него не давить.       Генри пытался вести себя с Рэем, как и всегда, и они больше не разговаривали о зеркальной вселенной. До одного дня.       Они сидели на диване в Чел-пещере, совсем одни, говорили о Швозе и смеялись.       — Слушай, не знаю, рассказывал ли я тебе, но у Швоза из той вселенной был самый забавный вид, который только может быть. Хотя… Вы с ним оба выглядели забавно. — Учитывая, что говорить о зеркальной вселенной ему вообще не хотелось, Генри вдруг осознал, что сболтнул лишнего.       — В смысле? — улыбнулся Рэй, придвигаясь чуть ближе к Генри, и заинтересованно поворачиваясь к нему всем телом.       — Ну… У Швоза были смешные усы, борода и этот глупый хвостик на лысине. — Генри пытался говорить беззаботно, несмотря на внезапно возникшее чувство будто бы он ступил на тонкий лёд. — А ты… Эм… У того Рэя тоже была борода. И волосы лежали чуть по-другому. Наверное, он укладывает их гелем.       Пытаясь представить эту версию себя, Рэй усмехнулся, а потом положил руку на подбородок и очаровательно улыбнулся. Генри сглотнул вставший в горле ком.        — Он был красивее меня? — спросил Рэй. И хотя его синих глазах таилось выражение игривости, Генри понимал, что ответа босс требует всерьёз. Харт немного завис на нём взглядом, потом всё-таки отвёл глаза и нервно потёр шею.       — В целом у вас похожая внешность. — Генри решил выбрать нечто нейтральное и безопасное, но, как он и думал, такой ответ Рэя не устроил. У Манчестера для такого было слишком большое эго.              — Знаешь, в твоём ответе отсутствует слово «нет», — улыбнулся Рэй и заинтересованно приподнял брови. Генри закатил глаза, стараясь казаться менее взволнованным и смущённым, чем он чувствовал себя на самом деле.       — Тебе правда так важно, что я думаю о твоей внешности? — спросил он, стараясь, добавить в голос шутливости.       — Да, правда, — ответил Рэй, и это прозвучало так искренне, что застало Генри врасплох. Харт удивлённо приподнял брови. — А что? — добавил Рэй. — Меня волнует твоё мнение, и я доверяю твоему вкусу. Особенно потому, что… Ну, ты знаешь.       Но нет, Генри не знал. Он положил руки на столик перед диваном и осторожно улыбнулся Рэю.       — «Особенно потому, что» что?       Рэй закатил глаза, словно Генри и правда должен был это знать, и ничего не ответил. Тогда Харт настойчиво улыбнулся снова.       — Потому что ты сам отлично выглядишь, это же очевидно, — сказал Рэй и… Вау. Нет, для Генри это вовсе не было «очевидно».       Он во все глаза уставился на Манчестера, ожидая, что в любую секунду тот рассмеётся ему в лицо и сведёт всё к шутке. Но Рэй не смеялся, и Генри почувствовал, что краснеет.       — Ты считаешь меня привлекательным? — спросил он как можно беззаботнее. Потому что нет, слова Рэя не вызвали у него в животе целую стаю бабочек. Нет-нет-нет.       — Генри, ты красивый, — как ни в чём не бывало ответил Рэй и улыбнулся расслабленно и уверенно. Боже, он даже не добавил в тон шутливости, он говорил совершенно серьёзно!       — А теперь, когда ты это знаешь, скажи мне. Тот Рэй из другой вселенной или я?       Генри не уловил момент, когда перестал дышать. И, когда воздух совсем закончился и организм с шумом втянул его, Генри замаскировал это под задумчивое мычание. «Красивый. Он считает, что ты красивый» — беспрестанно крутилось в голове, из-за чего думать о чём-либо ещё было крайне сложно. Сосредоточься, Генри. Рэй тебя о чём-то спросил. Отвечай честно.       — Твои волосы… лучше. И стрижка тоже, — пожал плечами Харт. Он сидел с опущенными глазами, опасаясь, что Рэй может что-то понять по его взгляду. — И в тебе… типа больше шарма.       Кажется, этого Рэю хватило. Он тут же расслабленно и с довольной улыбкой откинулся на спинку дивана. И даже если его скулы чуть порозовели, Генри этого не заметил.       — А что насчёт его характера? — после некоторого молчания спросил Рэй, вдруг заинтересованно переведя взгляд на кусок стены над плечом Генри. — Какой он?       Видя, как Рэй неумело строит полнейшее безразличие, Харт улыбнулся.       Потом вспомнил зеркального Манчестера и вздохнул. Тот человек был Рэем и одновременно нет. Генри вспомнил, как зеркальный Манчестер целовал его в шею, вспомнил его руки на своём теле и вздрогнул. Даже сами прикосновения того Рэя ощущались как-то по-другому.       — Он определённо был более пугающим, — усмехнулся Генри, переплетая руки на груди. — От него будто бы веяло опасностью. А ещё он был намного циничнее. И грубее.       Рэй тут же вскинул голову и выпрямился, глядя на Генри.       — Грубее? Он сделал тебе больно? — спросил Манчестер с таким очевидным беспокойством, что Генри даже смутился. — Боже, я знал, что там что-то случилось. Это поэтому ты вёл себя так странно все эти дни?       — Что? Я не вёл себя странно! — тут же ушёл в защиту Генри. Понимая, что не может выдумать ни одной отмазки, Харт скрипнул зубами. Нужно как-то быстро успокоить Рэя, иначе тот выудит из него больше информации, чем хотелось бы. — Слушай, он не делал мне больно. Мы действительно дрались, но…       — Я так и знал!       — Он был груб не в бою! — Генри захлопнул рот, понимая, что снова проговорился и, пока Рэй ничего не понял, поспешно добавил: — Он просто ведёт себя по-другому, не как ты. Делает захваты и дерётся довольно жёстко. И да, мы подрались, но всё нормально. Он не сделал мне больно.       После этих слов Рэй, похоже, расслабился, но по-прежнему вёл себя настороженно. Потом положил Генри руку на плечо, и от этого простого действия желудок Харта сделал кульбит.       — Ты уверен? — спросил Рэй. Генри кивнул в ответ. Зеркальный Рэй и в самом деле не причинял ему боль. Он просто… Просто… Заставил его задуматься.       — Тогда почему ты вёл себя странно? — снова спросил Рэй.       Генри мысленно застонал. Похоже слететь с этого крючка у него уже не получится. Он не думал, что Рэй заметит изменения в его поведении, и, очевидно, ошибся.       — Может, я всё ещё… Не пришёл в себя после пережитого? То есть… Было странно видеть другого тебя, да ещё и злого. Другую мою семью, друзей. — Это не было полной правдой, но не было и ложью. Рассказать Рэю всё он попросту не мог. — Разве тебе не было странно общаться с другой Шарлоттой и другим мной?       И вот тут-то, что самое интересное, смутился Рэй. Он начал тереть ладонью ногу, словно напряжённо о чём-то думал, а выражение его лица было... странным. Рэй выглядел донельзя неуверенным.       — Если честно, то да. Это был очень необычный опыт.       — Каким был другой я? — спросил Генри. Боже, и почему он не подумал задать этот вопрос раньше? Нужно обязательно выяснить, не сказал ли другой Генри чего-то лишнего.       — Вообще, он похож на то, каким ты описывал зеркального Рэя. Циничным и немного пугающим. Другим. — Произнёс Манчестер, а потом вдруг замялся и смущённо потёр шею. — Но самым жутким было то, что я даже не сразу понял, что это не ты.       Генри слушал очень внимательно, пытаясь представить, что пришлось пережить Рэю.       — Он выглядел в точности как ты. Был так же одет и… не знаю, по большей части он вёл себя похоже, — с заминками пытался объяснить Манчестер. — Я бы не понял, что это другой ты, если бы не его… любовь к прикосновениям.       Генри чуть не подавился слюной и резко поднял взгляд на босса.       — Л-любовь к при-прикосновениям? В с-смысле? — К сожалению, его нервозность всё-таки прорезалась и в голосе.       — Ну, тот Генри был… более любвеобильным, чем ты. Прям… очень намного, — ответил Рэй, почему-то гипнотизируя кресло напротив экранов наблюдения. — И именно из-за этого я и понял, что это не ты. Ты никогда меня не обнимаешь, а он обнял.       — Правда? — переспросил Генри и нервно усмехнулся. — Это странно. Эм… Может, в зеркальной вселенной люди более любвеобильные?       Рэй тоже усмехнулся, но как-то неуверенно.       — Да уж, похоже.       — Погоди, почему ты так сказал? — насторожился Генри, краснея. — Тот Генри… Он просто обнял тебя и… и всё? Так ведь?       Господи, подумал Харт, он же сам роет себе яму, лишь усугубляя их неловкий разговор. Рэй поёрзал на диване и пожал плечами.       — Ну да, — наконец ответил он, отводя взгляд, и Генри так и не понял, ложь это или нет. — Что ж, по крайней мере, он не был грубым фриком, как другой Рэй.       — Я не называл его фриком.       — Конечно.       На этом их разговор и закончился. Генри удалось узнать немного о своей зеркальной версии и то, что о ней думает Рэй. К сожалению, это оставило больше вопросов, чем ответов, отчего во рту чувствовался горьковатый привкус разочарования. Он всё думал о словах зеркального Рэя, о словах Шарлотты, однако всё ещё не ощущал в себе готовности признаться боссу в своих чувствах. Возможно, он не будет готов никогда.       Возможно, всё хорошо и так.

_____

      Шли дни, и, похоже, все уже и думать забыли про этот случай с перемещением в другую вселенную. Все, за исключением Генри. Он ни с кем этим не делился, и только Шарлотта знала, кем на самом деле приходились друг другу их с Рэем зеркальные версии и что зеркальный Рэй посоветовал ему сделать. Однако Генри планировал оставить всё как есть.       Будто корабль в штиль, их с Рэем отношения замерли на месте, не продвигаясь ни вперёд, ни назад. Генри старался вести себя естественно, как и всегда, пряча свои чувства, как делал уже не первый год. И… Да, в груди по-прежнему болезненно кололо, когда Рэй говорил об очередной «горячей красотке» или своей бывшей, но Генри ничем себя не выдавал, а всю злость и отчаяние срывал на злодеях, нанося удары, пиная, рыча — этого было достаточно, чтобы приглушить раздражение и чувство беспомощности. Генри понимал, что вечно это продолжаться не может. Знал, что когда-нибудь ему придётся с кем-то об этом поговорить и выпустить свои чувства на волю. Подавлять эмоции опасно, ведь однажды они могут вырваться на свободу в самый неподходящий момент. Генри этого не хотел, но продолжал медлить и копить всё в себе. Пока не стало слишком поздно.       Генри остался дома один, потому что родители повели сестру на её любимое шоу. Весь дом был в его распоряжении, и Харт этим активно пользовался: танцевал, пел, готовил. Его волосы были важными после душа и слегка завивались. В какой-то момент Генри послышался шум, но он решил, что это семейство опоссумов, недавно облюбовавших мусорный бак на крыльце. Ну что ж, если они не трогают его, то с чего ему трогать их?       Шум больше не повторялся, и, решив забыть про него, Генри быстро спустился вниз, проголодавшись после горячего душа. Он открыл холодильник и заглянул внутрь, когда за его спиной вдруг раздался голос:       — Ты что, в кого-то влюблён?       Генри подпрыгнул чуть ли не на фут и быстро обернулся, встречаясь взглядом с Рэем. Манчестер игриво улыбался, перебирая что-то в руках. Генри даже не сразу понял, что это.       — Что?! Рэй!!! Ты до смерти меня напугал! — воскликнул Генри, слишком шокированный, чтобы осознать, о чём его только что спросили. — Ты что здесь делаешь?!       — Я пришёл поговорить о кое-каких планах Швоза. Новые супергеройские приборы, — рассеянно ответил Рэй. С его губ не сходила эта странная улыбка.       — А ещё ты хотел, чтобы у меня случился сердечный приступ? — Генри утрировал, но всё от того, что Рэй правда его напугал.       — Нет, это был всего лишь побочный эффект, — закатил глаза Рэй, словно Генри болтал ерунду. — Просто я думал, что твои родители дома, поэтому на всякий случай влез в окно твоей спальни. Потом услышал, что ты в душе. Ты не услышал меня, и я решил подождать в твоей комнате, а после спустился вниз следом за тобой.       Генри закатил глаза и обхватил себя руками, чувствуя себя слишком уязвимым перед Рэем.       — Раздражает, правда? — шутливо спросил он, вспоминая сколько раз ему самому приходилось пользоваться окном, чтобы незаметно от родителей войти или выйти из дома.       — Да, но благодаря этому я нашёл кое-что интересное. — К недоумению Генри, Рэй помахал каким-то листом бумаги. — Так ты у нас, значит, влюблён?       И Генри наконец понял, что это за листок. О, нет… О, нет! Харт округлил глаза и сглотнул образовавшийся в горле ком. На дрожащих ногах он сделал шаг к Рэю.       — «Список за и против, — принялся читать вслух Рэй. — За: он милый и смешной. Против: тупой и упрямый. За: любвеобильный. Против: слишком любвеобильный, постоянно его хочу».       — Рэй, отдай это! — в ужасе воскликнул Генри. Его голос звучал слабее, чем хотелось бы, а лицо было настолько красным, что совпадало по цвету с футболкой. — Где ты вообще это нашёл?       — Лежало на самом видном месте. Да ладно тебе, Генри, это так интригующе! И почему ты не рассказал мне, что влюбился? Я думал, что мы рассказываем друг другу всё. — Рэй не обращал внимания на реакцию Генри, полагая, что тот всего-навсего смущён. — О-о-о, становится всё интереснее! «За: он — хороший друг, а значит, (я так думаю) будет хорошим партнёром. Против: говорит о тех, кто интересует его в сексуальном плане».       «О нет, — пронеслось в голове у Генри. — Нужно чтобы Рэй перестал читать, иначе он поймёт, что здесь говорится про него! Догадаться можно даже сейчас…»       Генри подбежал к Рэю и попытался вырвать листок из его рук, но Манчестер успел поднять руку вверх и посмотрел на Генри словно на глупого милого пёсика, выпрашивающего угощение.       Генри чувствовал, как пылают щёки. Он попытался подпрыгнуть, чтобы схватить листок, но Рэй обхватил его одной рукой и крепко прижал к себе. Харт разочарованно простонал, пытаясь вырваться из железной хватки, но без толку.       — Рэй, я серьёзно! — закричал Генри, чтобы помешать Манчестеру продолжить чтение. — Стой! Не читай!       — О, ну не смущайся так! Думаешь, меня волнует, что тебе нравится парень? Я знал, что ты по парням, уже давно.       «Он ещё не понял… Слава богу. Пока… Но если он продолжит…»       — «За: если я признаюсь, то сброшу с себя этот груз. Против: наши отношения изменятся».       «Это плохо. Очень плохо».       Генри был готов заплакать. Всё должно было быть не так! Он ведь даже не был уверен, что вообще хочет признаваться Рэю! Это не должно было случиться!       Генри огляделся в поисках того, как выйти из положения, но ничего полезного в голову не шло. Он обнаружил, что они с Рэем стоят на том же месте, где его обнимал Рэй зеркальной вселенной. Будто какая-то чёрная шутка.       На этом месте всё переменилось. Именно здесь зеркальный Рэй сказал ему те слова.       — Рэй, пожалуйста, пожалуйста, — начал умолять Генри, окончательно теряя контроль. Но Манчестер его даже не слышал и продолжал читать.       — Пунктов «за» больше нет. У тебя негативное мышление, ты так не думаешь, Генри? — Рэй чуть ослабил хватку, и Харт пспешил этим воспользоваться. Тяжело дыша и пылая лицом, он отпрянул от Манчестра. Генри чувствовал, что ещё немного, и он просто не выдержит. Как канцелярская резинка, которую тянут и тянут. Резинка становится всё тоньше и когда-нибудь неизбежно лопнет.       — Рэй, я прошу тебя, перестань это читать, — дрожащими голосом произнёс Генри, но босс на него даже не смотрел: ему явно не терпелось прочесть список до конца.       — Боже, Генри, ты же знаешь, что я никогда никого не осуждаю. Даже если твой любимый — Джаспер, да и вообще, кто бы это ни был, — улыбнулся Рэй и продолжил: — «Против: он не думает обо мне в том ключе, в котором я думаю о нём. Он не видит во мне объект для отношений». Интересно, почему ты в этом так уверен? И последний пункт…       — РЭЙ! — в отчаянии закричал Генри.       Резинка натянулась до предела. Генри готов был провалиться сквозь землю, ощущая одновременно и стыд, и злость, и вину за то, что испытывает подобные чувства к своему боссу.       — В чём дело, малыш? — спросил Рэй только теперь замечая в каком состоянии находится Генри, его широко раскрытые глаза и рваное дыхание.       Резинка растягивается...       «В чём дело, малыш? — зеркальный Рэй сказал ему то же самое. - …привык, что я постоянно на тебя… нападаю».       Растягивается...       «Мы же часто это делаем».       Растягивается…       «Мы с Генри — пара».       … и лопается.       Глаза Генри наполнились слезами, и пришлось сжать губы, чтобы не всхлипнуть. Он опустил взгляд с Рэя на этот злосчастный листок.       Рэй, в замешательстве и явно нервничая, уже не был рад, что нашёл этот список. Проследив за взглядом Генри, он опустил глаза и прочёл последний пункт «против»:       — «Он — супергерой, а я — всего лишь сопляк».       Смотреть, как в недоумённом взгляде Рэя за считанные секунды рождается понимание, было ужасно. А потом на лице Манчестера проступил шок, и сердце Генри оборвалось. Босс поднял на него глаза, в которых читалось отчаяние.       Всё кончено. Генри чувствовал, что внутри него что-то сломалось. Всё, что он делал, чтобы скрыть от Рэя свои чувства: все эти фальшивые улыбки, в то время как его мучила ревность, все их разговоры, когда нужно было следить за каждым словом, чтобы ненароком себя не выдать… Теперь всё это открылось. Теперь Рэй знает его маленький грязный секрет. Знает его неуместные, постыдные мысли и разочарован тем, что его напарник оказался таким мерзким скрытным ублюдком.       Неожиданно для себя Генри всхлипнул, чего не случалось с тех пор, как он перестал быть ребёнком. Дрожа телом, он всё пытался вдохнуть, но горло будто сдавил спазм. Рэй бросил список на пол, или тот просто выпал — Генри плохо видел из-за наполнившей глаза влаги.       — Генри, я… — начал было Рэй, но в этот момент Генри резко подхватил с пола листок и бросился вверх по лестнице.       Забежав в свою комнату, Генри хлопнул дверью, нисколько не заботясь о её сохранности. Наплевать. Он сел на пол у своей постели, зарылся пальцами в волосы и просто дал волю слезам. Зажал руками уши в страхе, что Рэй подойдёт к двери и что-то скажет. А может, тот и не станет подниматься наверх. Может, теперь он так противен Манчестеру, что босс и говорить с ним не захочет. Теперь уже без разницы. Генри просто спрятался и закрыл глаза, пока слёзы продолжали бесконечно течь.       Генри не выходил из комнаты, опасаясь столкнуться с Манчестером, не зная, ушёл тот или всё-таки нет, поэтому лишь когда наступило утро и вернулись родители, почувствовал себя спокойно. По крайней мере пока. Он знал, что больше никогда не сможет смотреть в глаза Рэю, и скорее всего тот сам больше никогда не захочет видеть его.       Боже, зеркальный Рэй ошибался. Не надо было ничего рассказывать Шарлотте, не нужно было писать этот список. Лучше бы он хранил свой секрет и, наверное, когда-нибудь эта дурацкая влюблённость в Манчестера наконец прошла бы…       Генри не чувствовал желания поесть и не спускался вниз, но мысленно благодарил сестру за то, что та носила ему еду под дверь. Родители ничего не понимали и беспокоились, но, к счастью, не давили на него, не просили всё рассказать и просто дали ему возможность побыть наедине с собой. Конечно же, Генри ни за что и не рассказал бы им, что с ним не так.       Он не выходил из комнаты два дня, погружённый в свои мысли и… и да, в жалость к самому себе. Не отвечал на звонки с работы, полагая, что теперь вообще вряд ли когда-то вернётся в «Чепуху». И не хотелось признавать, но эта мысль снова вызывала у него слёзы.       Генри лежал в постели, стараясь не обращать внимания на сигнал, который издавали часы. Наверное, это Швоз или Шарлотта пытались дозвониться до него и уговорить снова вернуться к работе. Раздражающий сигнал всё не прекращался, и наконец терпение Генри лопнуло. Резко взмахнув рукой над часами, он закричал:       — Боже, да хватит звонить! — и готов был сбросить вызов, но над циферблатом появилась голографическая фигурка Швоза. Учёный дрожал и смотрел на Генри с отчаянием, вмиг заставив Харта замереть.       — Генри, пожалуйста, не отключайся, это чрезвычайная ситуация! — Швоз говорил с сильным акцентом, как и всегда, когда сильно переживал. В тревоге Генри поднялся с кровати. Чрезвычайная ситуация?       — Генри, слава богу, ты ответил! Я так долго пытался дозвониться до тебя! Ты, невоспитанный, безответственный…       — Просто скажи, в чём дело! — перебил Генри. Швоз может отругать его и потом. — Что за чрезвычайная ситуация?       — Открой новости! — воскликнул Швоз. Учёный опять спутал глаголы, но Генри было всё равно. Он тут же включил маленький телевизор в своей комнате, но представшее глазам поначалу вызвало недоумение.       Это был Рэй. То есть, не Рэй, а Капитан Чел. Он был скован какими-то красными трубками, которые прижимали его к стене явно заброшенного здания. Рядом с Капитаном стоял Доктор Миньяк. Но даже связанным Капитан Чел, как и всегда, выглядел более чем уверенным в себе. Он смело смотрел в подрагивающую камеру, которую держал кто-то, явно не привыкший к съёмкам.       — Жители Холмогорска, пожалуйста, не паникуйте. Я в любой момент красив и способен вырваться отсюда, — произнёс Капитан до глупого самоуверенно, но так очаровательно, что Генри невольно улыбнулся, восхищённо думая о том, что даже в подобной ситуации Рэй способен сохранять спокойствие.       — Молчать! Через пару минут ты уже не будешь так самоуверен, — гадко ухмыльнулся Доктор Миньяк, после чего повернулся и на пару мгновений вышел за пределы кадра. Вернувшись, он сжимал в руке флакон с какой-то красной, переливающейся жидкостью.       — Жители Холмогорска! Как вы знаете, я — суперзлодей Миньяк, а моя ассистентка, сестра Когорт, в данный момент снимает происходящее. Мы в прямом эфире, и происходящее здесь в данный момент транслируется на всех городских каналах. А всё это потому, что я собираюсь напоить Капитана Чела сывороткой правды собственного изобретения…       Миньяк поднёс флакон ближе к камере, и сестра Когорт за кадром усмехнулась. Руки Генри сжались в кулаки.       — А потом я попрошу его раскрыть своё настоящее имя.       Генри взволнованно подлетел к самому экрану.       — Так что очень скоро все мы узнаем, кто на самом деле скрыт под этой маской! Сыворотка правды очень сильна, и никто под её воздействием не сможет скрыть правду, так что… Готов назвать всему миру своё настоящее имя, Капитан Чел?       Рэй уже не выглядел таким уверенным: хмурил брови и зло сжимал челюсти. Он осмотрелся, очевидно, в попытке найти способ освободиться, но тщетно. Доктор Миньяк подошёл к Капитану и поднёс к его губам флакон.       Рэй сжал губы, но злодей обхватил его челюсть рукой и надавил. Зная, что рано или поздно Миньяк добьётся своего, Капитан приоткрыл рот, успев выдавить одно единственное слово:       — Опасный…       А потом Миньяк надавил сильнее и влил в Капитана сыворотку правды.       У Генри внутри всё скрутило. Рэй обращался к нему. Просил его, практически умолял прийти. Рэй знал, что Генри будет смотреть новости и, даже несмотря на разлад между ними, надеялся, что его Опасный Малый придёт, чтобы спасти его. Когда Рэй произнёс это одно-единственное слово, его глаза — большие, синие, отчаянные — были устремлены прямо в камеру…       — Теперь ты понял всю опасность положения?! — закричала фигурка Швоза из часов. — Для депрессии нет времени, Генри! Я не знаю, что случилось между вами с Рэем, но ты должен помочь ему! Он — твой босс… Твой друг!       Генри нервно закусил губу. Швоз был прав. У него не было времени злиться на Рэя или грустить. Он должен помочь ему.       — Да… Да, ты прав. — Генри подошёл к стене с картинами и достал из тайника жвачку. — Можешь вычислить их местоположение?       — Уже этим занимаюсь, — быстро ответил Швоз, набирая что-то на клавиатуре чуть ли не со скоростью света. — На данный момент я могу назвать лишь примерные координаты, точное место узнаю через пару минут.       Приняв облик Опасного Малого, Генри выбрался через окно и бросился в указанном Швозом направлении так быстро, словно от этого зависела его собственная жизнь.       — Как думаешь, сколько у меня времени? — тяжело дыша выдохнул Генри. По пути он замечал, что некоторые люди стоят у окон и смотрят, как он пробегает мимо. Должно быть, многие смотрели новости и знали, что происходит. Дети говорили взрослым, что видели Опасного Малого на улице, и те выглядывали полюбопытствовать.       — Несколько минут назад доктор Миньяк сказал, что сыворотка подействует через полчаса, ответил Швоз, по-прежнему стуча по клавиатуре в попытке засечь нужное здание, а возможно, и этаж, на котором находились Рэй и Миньяк. Это было бы просто идеально.       Генри слышал голоса, доносящиеся из домов, мимо которых он пробегал, но не обращал внимания и не отрывал взгляд от карты, пересланной на часы Швозом.       — Сколько прошло времени с тех пор, как Капитан принял сыворотку? — спросил Генри. В этот момент кто-то окликнул его по имени, и, подняв голову, он увидел маленькую девочку, которая махала ему рукой в окне. Она прыгала и что-то говорила, но он не слышал. А потом девочка открыла окно, и Генри понял, что всё это время она просто выкрикивала его имя.       — Это было пятнадцать минут назад, поэтому остаётся…       Кто-то открыл окно и тоже стал выкрикивать имя Опасного Малого.       — Остаётся пятнадцать минут, я умею считать, Швоз! — ответил Генри. Голоса вокруг звучали всё громче.       — Эй! Не надо… Что… Что там происходит? Что кричат эти люди, Опасный? — спросил Швоз, и Генри наконец оторвался от часов, чтобы понять, что происходит вокруг.       Все люди, живущие в ближайших домах открыли окна и кричали ему. Генри даже не сразу понял, что именно они кричат.       — Опасный Малый!       — Ты сможешь, Опасный Малый!       — Ты лучший!       — Опасный, спаси Капитана Чела!       — Мы верим в тебя!       — Опасный Малый, ты наш герой!       Они все поддерживали его. Генри огляделся. Ему кричала вся улица. Люди стояли перед окнами, взволнованно прыгали и болели за него, чтобы помочь бежать как можно быстрее, чтобы вдохновить его и вселить в него уверенность. Они любили его, уважали и верили в том, что он спасёт Капитана Чела. Они верили, что он помешает доктору Миньяку раскрыть секрет их героя. Должно быть, очень многим из них было любопытно узнать настоящее имя Капитана Чела. Но, к счастью, эти люди понимали, что это неправильно. И теперь они увидели Опасного Малого и хотели, чтобы он поступил правильно.       Генри сморгнул с глаз влагу. Ему хотелось бы поблагодарить этих людей, но времени не было. Ему дали всё, что было нужно: силу и поддержку.       Он не просто какой-то сопляк. Он супергерой. Он тоже супергерой.       Горло саднило от тяжёлого дыхания, от быстрого бега горело лицо. Генри так устал, но заставлял себя бежать и бежать, и у него получалось. Он будет бежать так быстро, что никто не сможет поймать его, и спасёт своего босса. Своего супергероя. Рэя.       Швоз наконец вычислил, в каком здании и на каком этаже находятся злодеи, и это принесло Генри такое облегчение, что губы сами растянулись в улыбке. Теперь от Капитана Чела его отделяло всего три лестничных пролёта.       Он был готов.       Как и ожидалось, здание было заброшенным: тёмное, грязное, с граффити тут и там на стенах. Едва ступив на лестницу, Генри услышал сверху голос Капитана Чела, который всё ещё пытался как-то договориться с Миньяком. Генри с облегчением выдохнул. Значит, сыворотка правды ещё не подействовала.       Генри быстро взбежал наверх и выбил ногой дверь.       — Я здесь, Капитан Чел! — крикнул он, одновременно оценивая обстановку.       Рэй был по-прежнему прикован к стене с прижатыми по бокам руками и не мог двинуться ни на дюйм. Ассистентка доктора Миньяка всё ещё снимала его на видео. Рэй делал вид, что ничего особенного не происходит, однако Генри видел, что скрывается за маской этого спокойствия. Рэй паниковал, его глаза были широко раскрыты, а улыбка — слишком нервной. Но стоило Манчестеру увидеть Генри, он тут же переменился: расслабился и чуть ли не вздохнул с облегчением. Харт никогда бы не подумал, что после случившегося, Капитан Чел будет смотреть на него так.       Явно не ожидавшие появления Опасного Малого доктор Миньяк и сестра Когорт вскрикнули от неожиданности. Генри достал из кармана лазер и направил его на камеру в руках сестры Когорт. Прежде чем кто-либо успел произнести хоть слово, луч превратил прибор в разлетевшиеся по полу бесполезные куски пластика.       — Нет! — тут же закричала Когорт, но доктор Миньяк не выглядел особо расстроенным.       — Ничего, через пару минут мы всё равно узнаем всю правду! — воскликнул он. Похоже, его уже не волновало, что этого не услышат жители города. Но если Миньяк узнает настоящее имя Капитана Чела, подумал Генри, он всё равно может найти способ публично раскрыть его.       Харт было бросился на Миньяка, чтобы покончить с ним до начала действия сыворотки, но тот поднял руку и закричал:       — Взять его, мальчики!       Три амбала, одетых во всё чёрное, тут же двинулись на Опасного Малого.       — Развлеките его, пока действует сыворотка!       — Опасный, будь осторожен! — крикнул Капитан Чел. Он выглядел хуже, чем всего минуту назад, и Генри с ужасом понял, что сыворотка правды уже понемногу начинает действовать.       Он так и не успел приблизиться к Миньяку. Три его приспешника заступили ему путь и вступили в бой, чтобы удержать его как можно дальше от Капитана Чела. Они вырвали из рук Генри лазер и отбросили прибор в сторону.       Два амбала держали Генри под руки, третий ударил его в живот, заставив Харта согнуться пополам от боли. Но едва придя в себя, он смог извернуться и с прыжка нанести одному из людей Миньяка удар ногой, отчего тот тяжело упал и распластался на полу. Со вторым этот фокус уже не удался. Перехватив ногу Генри, он швырнул Харта на пол. Люди Миньяка склонились над ним и больно заломили ему руки за спину. Генри застонал и попробовал пошевелиться, но противники были намного сильнее.       Они прижали его лицом к бетонному полу, и Генри обречённо закрыл глаза. Он чувствовал себя таким слабым, беспомощным, словно у него совсем не осталось сил. Харт стиснул зубы. Он должен… Должен…       — Опасный, посмотри на меня! — внезапно произнёс Капитан Чел, заставив злодеев недоумённо обернуться. Время уже поджимало, и они все ожидали, когда же наконец сыворотка начнёт своё действие. — Ты можешь сделать это! Хорошо, малыш? Ты можешь надрать задницы этим ребятам, ты можешь одолеть их! Ты — герой! И я знаю, что ты можешь это сделать!       Державшие Генри амбалы усмехнулись и бросили взгляд на своего лежавшего без сознания товарища. Да, возможно, Опасный Малый был способен вырубить одного из них, но явно не всех троих. Генри поднял взгляд на Рэя.       — Я не такой сильный, как ты, — прошептал Харт. Это звучало как какое-то интимное признание, и все присутствующие поневоле вели себя очень тихо и не вмешивались.       — Малыш, — произнёс Рэй и… боже, его тон был таким любящим, нежным и искренним… — Ты всегда был сильнее меня.       И это было именно тем, что Генри требовалось услышать. Он прикрыл глаза лишь на секунду и вздохнул, впитывая слова Рэя, а потом резко вскинул голову назад. Раздался вскрик и хруст. Один из людей Миньяка отшатнулся, зажимая сломанный нос, другой от удивления ослабил хватку. Выкручиваясь из захвата, Генри со всей силы саданул ногой ему по лицу.       — Миньяк, сыворотка уже наверняка подействовала! — воскликнула сестра Когорт, осознав, что сказанное Рэем было донельзя искренним.       — Приготовься! — ответил доктор Миньяк, на что Когорт тут же достала из кармана своего белого халата диктофон. Поставив его на запись, она взяла в руки блокнот. Уверенный в своей победе Миньяк ликовал.       Генри в панике принялся драться с утроенной силой. Один из противников нанёс довольно сильный удар, но Харт сумел вовремя увернуться. Приспешник Миньяка потерял равновесие, и воспользовавшийся этим Генри, обхватив его голову, саданул ему коленом по лицу. Мужчина потерял сознание и рухнул на пол, но его напарник уже подкрался к Харту и, схватив парня за горло, приподнял его над полом.       — Капитан Чел, раскрой свою личность! — приказал доктор Миньяк, пока Генри изо всех силы пытался вырваться из хватки.       — Что ж, — тут же выпалил Рэй, словно будучи не в силах остановиться, но потом взял себя в руки и сжал губы. Его тело покрылось испариной и дрожало, будто бы Манчестеру приходилось прилагать все возможные усилия, чтобы молчать. — Знаете, это не такой уж простой вопрос. Что вы имеете в виду под «раскрой свою личность»? Как я могу её раскрыть? Это же не окно. И не дверь.       Генри чуть не рассмеялся. В этом был весь его босс! Капитан Чел никогда не сдавался. И он, Генри, тоже не сдастся. Ради Рэя.       Со всей силы Генри саданул противника по голени, и тот плюхнулся на пол.       — Имя! Кто ты на самом деле! Отвечай мне! — закричал Миньяк. На измождённом и покрасневшем от попыток удержаться от правды лице Рэя всё же промелькнула улыбка. Он явно храбрился и старался выглядеть более расслабленным.       — Ты спрашиваешь, кто я. Что ж, ещё один сложный вопрос. Человек может быть таким многогранным…       Отлично! Рэй выигрывал ему время, и это всё, что было нужно Генри!       Харт со всех ног бросился к Капитану, но упавший приспешник Миньяка всё ещё находился в сознании и схватил его за лодыжку. Однако Генри не только сумел не упасть, он развернулся и ударил мужчину ногой в голову. На этот раз тот точно отрубился.       Рэй всё ещё всеми правдами и неправдами уходил от вопроса Миньяка и, бросив короткий взгляд на Генри, подмигнул ему. Харт улыбнулся и бросился вперёд.       — Вы проиграли, доктор Миньяк! — объявил Генри, приблизившись к злодею. Звучало банально, но тем не менее. Доктор обернулся к нему со злобным выражением на лице, но Генри точно знал, что Миньяк не умеет драться, и ему ничего не стоило заломить мужчине руку, чтобы вывести его прочь. До двери осталась всего пара метров, когда позади послышался отчаянный голос…       — Твоё имя! Произнеси своё настоящее имя, Капитан Чел! — Сестра Когорт сформулировала приказ максимально чётко, так, чтобы Рэй точно не смог увильнуть.       Генри резко обернулся, тут же увидев растерянное лицо босса. Он никогда не видел его таким. Словно Рэй знал, что сейчас случится, и никак не мог этому помешать.       — Нет, Капитан Чел! — закричал Генри, но сыворотка правды вступила в полную силу.       — Моё… моё имя, — простонал Рэй, делая последнюю попытку не заговорить. — Моё имя…       Всё происходило словно в замедленной съёмке. Генри отпустил руку Миньяка и бросился к Манчестеру. Сестра Когорт улыбалась, будто бы зная, что Опасный Малый уже ничего не может поделать, и Капитану придётся назвать своё имя. А Генри даже не знал, что пытается сделать, он просто бежал к Рэю, потому что должен был его спасти, пусть даже не зная, как.       Их разделял всего метр, когда Капитан Чел снова заговорил и… о, боже, Генри обязан был остановить его! Ну хоть как-нибудь!       — Моё имя Р…       Опасный Малый успел как раз вовремя и бездумно, без единой чёткой мысли сделал то единственное, что могло помешать Рэю говорить. Генри прижался к его губам.       Он поцеловал Рэя. В губы. Чтобы помешать ему выдать своё имя. И самое забавное, что это сработало. Рэй не мог говорить, пока Генри прижимался к его губам своими, не мог закончить фразу.       Генри, который подлетел к Рэю чуть ли не со скоростью света, с трудом удержал равновесие. Одной рукой он упирался в стену позади Рэя, другой крепко вцепился в рукав формы Капитана Чела.       А потом Генри отстранился, не зная, чего ожидать от Рэя. Тот выглядел искренне удивленным, но, слава богу, вроде бы ему не было слишком противно. В помещении воцарилась звенящая тишина. И Генри чувствовал, как на них с Рэем (но особенно на него) пялятся две пары глаз.       Генри растерянно обернулся, а потом быстро подобрал с пола свой лазер.       — Какого?!. — задыхаясь, возмутился Миньяк. Похоже, то, что его план нарушил всего лишь поцелуй, привело его в шок и даже немного... обидело.       — О-о-о! — тем временем в полнейшем умилении протянула сестра Когорт. И Генри точно не понял: хорошо ли ему от поддержки злодейки или только хуже.       Времени разбираться со своими чувствами у него не было. Генри быстро выстрелил в них из лазера, и оба преступника, потеряв сознание, рухнули на пол.       Генри тяжело дышал. Вся эта беготня, драка — эмоции, наконец! — заставляли его задыхаться. Он повернулся обратно к Рэю и тут же отшатнулся, не ожидая увидеть его так близко.       Хм, что ж… Этого следовало ожидать, ведь Капитан Чел не мог двигаться, и они только что целовались… Генри взглянул на Рэя, и внезапно вся тяжесть случившегося обрушилась на него… Боже, какой же он идиот… Поцеловать Рэя — даже ради его спасения — это худшая вещь, которую он мог придумать. Теперь уже ничто не сможет спасти их отношения.       — О, нет… О, нет, нет… — начал шептать Генри. Больше себе, чем своему боссу, конечно же. А потом дрожащим голосом, на грани слёз выдавил: — Прости меня, Рэй, мне так жаль.       — Генри, — произнёс Рэй, и как же Генри хотелось, чтобы голос Манчестера не звучал так спокойно, так расслабленно. Лучше бы он разозлился и крикнул ему немедленно убираться прочь и никогда больше не возвращаться.       — Мне так жаль, я клянусь. Я просто хотел, чтобы ты как-то замолчал, я не… Я не подумал… Правда, прости. — В этот момент Генри нервно заметил, что его слова наполнены какой-то необычайной честностью… — Я хотел поцеловать тебя на протяжении уже нескольких лет, но в тот момент я преследовал совсем другую цель, клянусь.       «О, боже, почему я всё это говорю?» — подумал Генри. Да, ему хотелось быть честным, но не до такой же степени!       — Я не хотел это говорить! То есть это правда, но… Ар-р! Да что это за… — Генри покраснел от осознания, что с каждой минутой лажает всё больше и больше. Как он планирует помочь Рэю освободиться, если теперь даже взглянуть на него стыдно?       Он решил, что сейчас лучший вариант — просто заткнуться, и использовал лазер, чтобы освободить Рэя от обвивших его руки красных трубок.       — Генри, посмотри на меня, — попросил Рэй и… Господи, почему ему постоянно нужно всё так усложнять? Генри поднял взгляд. Рэй смотрел на него спокойно и мягко. С едва угадывавшейся улыбкой.       — Клянусь, я не хотел… И говорить всё то, что… Я не хотел всё это говорить, — кристально честно произнёс Генри. Ему удалось справиться с одной из трубок, и он поспешил перейти к другой.       — Я знаю. Это сыворотка, — кивнул Рэй, и Генри поднял на него непонимающий взгляд. Рэй улыбнулся чуть шире, но его взгляд оставался спокойным как никогда. — Поцелуй. Теперь мы оба под действием сыворотки правды.       Генри покраснел и медлено кивнул. Он знал, что Рэй скорее всего прав, и ему стоит заткнуться, прежде чем он скажет что-то, о чём сильно пожалеет.       — Да, определённо, — согласился Генри. Наконец последняя трубка со звоном упала на пол. Рэй сделал шаг вперёд, разминая затёкшие руки.       — Генри, мне нужно с тобой поговорить, — произнёс он, и Генри пожалел о том, что не может просто исчезнуть. — Прямо сейчас.       — Нет, не сейчас, Рэй, пожалуйста. Мы… мы же сейчас можем говорить только правду, даже против своей воли. — Генри умоляюще взглянул на Капитана. — Мы не сможем сказать ничего, кроме правды.       — Именно, — кивнул Рэй и посмотрел на Генри так пристально, что у того побежали мурашки. Рэй редко бывал серьёзным, но таким, как сейчас, Генри не видел его никогда.       — Но в этом-то и проблема! Нам не стоит разговаривать, потому что, если мы…       В этот момент Рэй перебил Генри, и три слова, которые он произнёс перевернули мир Генри с ног на голову, меняя абсолютно всё и вызывая головокружение.       — Я люблю тебя.       Генри резко вскинул на Рэя свой взгляд, встречая взгляд синих глаз, которые были такими яркими, что казалось, такого не может быть, что это какой-то побочный эффект сыворотки… Но это просто был он. Просто Рэй. Просто Рэй, который был с ним абсолютно честен.       Честен?       — Чт…что? — выдохнул Генри. Казалось, ему просто снится сон. Один из тех, которые он часто видел ещё до зеркальной реальности.       — Я люблю тебя, Генри, — повторил Рэй, после чего приобнял ладонью его шею. Так бережно и мягко, словно боялся сделать Генри больно. — Люблю. Я просто молчал об этом.       — О чём ты говоришь? — Голос Генри был тихим и дрожал от неуверенности. Он точно верно всё раслышал? Ему нужны подробности. Нужно знать, что всё это точно не сон.       Но это не может быть правдой. Он наверняка всего лишь спит.       — Когда ты был ребенком, я просто думал, что ты самый лучший приятель на свете. Всегда такой весёлый и живой. Такой искренний. Ты был милым и забавным, но, конечно же, ты был всего лишь ребёнком, и я никак не мог думать о тебе в каком-то другом ключе. А потом… ну… Ты вырос. — Рэй слабо и невесело улыбнулся. Он подошёл к Генри ближе, оставляя между ними едва ли дюйм. — Твоя наивность и ребячливость исчезли. Ты стал уверенным в себе, умным… Классным. Теперь ты знал, чего хочешь, и я уже не мог разглядеть в тебе того ребёнка, потому что ты перестал им быть. И я ненавидел себя. Ненавидел за то, что думаю о тебе вот так, но ничего не мог с этим сделать. Стоило тебе появиться рядом, принести еду или фильм, да неважно что. Твоя улыбка и твой смех во время наших разговоров… То, каким ты стал храбрым и сильным, сражаясь со злодеями. Как не боялся их, хотя причин для страха бывало предостаточно… Такой надёжный, что я с лёгкостью доверяю тебе свою жизнь. Ты… — Рэй на мгновенье прикрыл глаза, словно был не в силах справиться с тем потоком чувств, которые испытывал.       — Ты стал для меня всем. — Уголки губ Рэя дрогнули в несмелой улыбке. — Всем, о чём я мечтал, и я так сильно хотел быть с тобой…       Глаза Генри стали мокрыми, и мир начал расплываться. Эмоции ощущались так остро, что Генри понял: если не взять себя в руки, он точно разревётся, поэтому сосредоточился и продолжил внимательно слушать Рэя, до сих пор не веря, что всё может быть настолько хорошо.       — Но я не мог быть с тобой. Ты должен был встречаться с девушками или парнями своего возраста, должен был расти дальше и в конце концов понять, что мир не ограничивается общением с одним лишь мной. Честно говоря, в какой-то момент у меня была мысль, что ты, возможно, испытываешь ко мне те же чувства, что и я к тебе. Хотя бы немного. Но потом я решил, что это невозможно, что твоя взаимность может быть только в сказке. — Рэй помолчал, а потом быстро выпалил: — Но потом ты попал в зеркальную реальность, и я… ну… Не был до конца с тобой откровенен.       — В каком смысле? — выдавил Генри.       — Ну… Я ведь сказал, что другой Генри был… более склонен к обнимашкам… Но я опустил подробности. Когда он только возник в нашей вселенной, он обнял меня, пока я сидел в своём кресле, а потом забрался ко мне на колени. Сначала я не подумал, что это кто-то другой, просто решил, что ты… не знаю… в более дружелюбном настроении? Но потом тот Генри стал целовать меня в шею, и я понял, что это не ты. После этого я и узнал от него про другую реальность.       Генри во все глаза уставился на Рэя, не зная, что сказать.       — Ты… Ты знал, что зеркальные мы встречаемся?       Рэй кивнул с виноватой улыбкой на губах.       — Да. Другой Генри рассказал мне об этом и… Наверное, это всё для меня изменило. Я подумал, что, может… Ну… Может, между нами что-то возможно. Может, у нас есть шанс и не всё потеряно. Узнав, что другая версия нас — пара, я понял, что попытаться стоит. Это одновременно и давало надежду, и вызывало чувство беспомощности. Я так завидовал тому, что было у зеркальных нас, а мы… Как я уже говорил, я раздумывал над тем, что, возможно, мои чувства к тебе не совсем безответны, но я не был в том уверен.       — Ясно… А потом был тот случай с этим дурацким списком, — произнёс Генри, по-прежнему чувствуя дискомфорт по поводу той темы.       — Да, — с сожалением произнёс Рэй, даже меняясь в лице. — Прости меня, Генри. Когда я начал читать тот список, мне стало так обидно, и я заревновал, решив, что ты пишешь о ком-о из своих друзей. Но когда я понял, что всё это обо мне… Боже, малыш. Прости, что не дал тебе шанса самому рассазать о своих чувствах.       — Всё не совсем так. Я всё ещё могу признаться тебе, могу наконец рассказать о том, о чём молчал. — Генри опустил взгляд, чувствуя, как розовеет лицо. — И, Рэй… Если честно, я не знаю, сумел бы я когда-либо признаться тебе. Если бы не этот случай со списком, возможно, ты никогда бы не узнал. И ещё… Если бы тебя не похитили, я бы продолжал избегать тебя до конца своих дней.       Рэй усмехнулся и покачал головой.       — Да, я знаю. Когда ты заперся в своей комнате, я пытался с тобой поговорить на протяжении нескольких часов. Потом ушёл и пытался дозвониться, но ты был слишком расстроен. Я понимаю. Но, боже, я думал, если ты ответишь, я просто прокричу: «Я люблю тебя!» — прежде, чем ты успеешь повесить трубку.       Генри рассмеялся, чувствуя себя гораздо лучше. Словно наконец исчез тяжкий груз. Больше не нужно задумываться над каждым словом прежде, чем что-то сказать, и проводить бессонные ночи в трауре по отношениям, которых не может быть. Теперь, когда всё разрешилось… Боже… Сердце Генри было переполнено чувствами, ему было так тепло и невероятно легко. Он не мог поверить, что после всего Рэй не просто не ненавидит его, а наоборот… любит. Любил всё это время.       Рэй Манчестер и правда любил его. Словно сон, но такой хороший и яркий, что не хочется просыпаться. Генри боялся, что вот сейчас моргнёт — и просто окажется в своей кровати, осознавая, что ничего этого на самом деле не было. Мысль об этом заставила его поёжиться.       — Мне страшно, что всё это нереально, — признался Генри, потому что сыворотка правды всё ещё действовала и не дала бы ему солгать. — Я так боюсь, что просто сплю, а потом проснусь, и тебя не будет рядом.       — Я здесь. Я всегда буду рядом, Генри, — прошептал Рэй, и его голос был глубок и серьёзен.       Генри смотрел ему в глаза не отрываясь.       — Могу я доказать тебе, что всё это реально?       — Пожалуйста… — кивнул Генри, закрывая глаза, когда ладонь Рэя ласково легла на его щёку. Генри знал, что будет дальше, и всё же вздрогнул, ощутив прикосовение губ Рэя. Оно было тёплым, мягким и таким идеально правильным. Одной рукой Рэй обнял его за талию, прижимая к себе, и Генри, которому хотелось быть максимально близко, обнял Рэя за плечи, скользнув ладонями под плащ.       Поцелуй и объятья… Так уютно, романтично… Свободно.       Рэй целовал его медленно, не спеша и с почти невыносимой нежностью.       Отстранившись друг от друга, они стояли по-прежнему близко, ощущая на губах дыхание друг друга.       — Теперь не похоже на сон? — прошептал Рэй, и Генри завороженно усмехнулся:       — Не похоже.       Они мягко улыбнулись друг другу, прежде чем снова повторить поцелуй.       — Что ж, думаю, нужно сказать Холмогорску, что мы в порядке. И вызвать полицейских для этих ребят. — Рэй кивнул на бессознательных людей на полу.       — Супергеройские дела, — шутливо заметил Генри, кивая.       — Да, супергеройские дела, — со счастливой улыбкой согласился Рэй.