Это конец?

На часах примерно без пятнадцати восемь. Обычно, в это время мой муж всегда приходит с работы, а я с нежностью встречаю его у порога, слегка прикасаясь к гладко выбритой щеке. Наш брак большую часть времени состоял из любви, похоти, озорного смеха и чашки крепкого кофе по утрам. Его любовь — разбудить в шесть часов утра, носом зарываясь в мои волосы, а руками блуждать по всему телу в поиске тепла. Моя любовь — проснуться за час до него, наспех приготовив завтрак, и с нетерпением ждать его пробуждения, снова почувствовав тонкие, но сильные пальцы у себя на груди. Александр всегда любил играть со мной. Начиная от словесной перепалки, заканчивая страстными ночами. Я же, в свою очередь, всегда принимала вызов таких родных ледяных глаз, цвета небесного-голубого неба, граничащего с осколком разбитого зеркала, и старалась изо всех сил выиграть эту схватку. — Будешь слушаться? Я отрицательно помотала головой, стряхивая с себя повязку на глазах, и попутно протягивая руки к его груди. — Не беси, каттен. Лилла каттен. Сколько смыслов в себя заключало это ласковое прозвище, которое мой муж дал мне ещё вначале нашего знакомства. В шесть утра оно означало нежность, передаваемую, в том числе, кончиками пальцев аристократичной, бледной руки. После обеда оно могло в себе заключать нотки флирта и некого, чуть ощутимого, интереса. А ночью же оно вбирало в себя все желание, всю страсть и нетерпение. Однако, после жаркого процесса, прозвище «лилла каттен» сразу же переодевается в ласковый тон произносящего, замыкая круг. Порой мне казалось, что я люблю мужа больше жизни. Так как весь мир будто сужался и концентрировался лишь на нем одном. Просыпаясь среди ночи и не чувствуя его руки на своей талии, я рефлекторно тянусь всем телом в поиске спящего Александра, от которого всегда пахнет знойной зимой, утренним леденящим ветров и хвойным деревом. Прижавшись к нему как можно ближе, я чувствую размеренно бьющееся сердце, которое в гробовой тишине спальни настолько громко бьется, что отдаёт свой ритм моему сердцу. И они начинают стучать в унисон. Так было ровно год назад, пока мы не узнали трагическую новость, отпечатавшуюся в моем сознании до конца моих дней. Я помню этот день как вчера. Пятница. Осенний ветер требовательно бьет по окнам, надеясь пробраться в наш особняк, где можно прогуляться со всем раздольем. Собрав все необходимое, я быстро выбежала из дома, садясь в машину мужа, который, к слову, ждал меня на парковке уже в районе двадцати минут, и быстро поцеловала недовольного Нильсена в щеку, как бы извиняясь за свой поступок. — Когда ты научишься делать все вовремя, Агата?— раздражением Александра несло на всю машину. Когда он находился на грани отругать меня, но чувство необъятной нежности, после встречи глаза в глаза, пересиливало, он выглядел весьма забавно. Сам того не замечая, Алекс всегда слегка оттопыривал нижнюю губу, словно ребёнок в продуктовом магазине, которому не удалось уговорить маму приобрести ещё одну шоколадку. — Ну прости-и-и, милый, я заболталась по телефону — я оттопырила нижнюю губу и широко раскрыла свои изумрудные глаза, пытаясь изобразить маленького котёнка, извиняющего за порванные обои. Алекс лишь улыбнулся уголками губ, абсолютно не осознавая, что я пародировала и его мимику тоже. Дорога до больницы была долгой. Из-за моей оплошности, пришлось стоять в пробке на протяжении нескольких часов. Если бы не мое отвратительное, по словам Алекса, пение, то он бы точно помер от скуки. Добравшись, наконец, до места назначения, я на прощание потянулась губами к лицу мужа, но в последний момент ущипнула эту родную моську за нос, победно хихикая и выбегая из машины. — Я точно тебя сегодня накажу, лилла каттен. Пробыв в кабинете около тридцати минут, я вышла с кучей направлений на анализы, результаты которых скажут в максимально ближайшее время, если я успею сдать их сегодня. А я успела. Чувство ожидания я ненавидела с самого детства, Алекс всегда говорил, что я нетерпеливая, а я в ответ смеялась, наклоняясь к его уху, и шептала: — Твоего терпения хватит на нас обоих. После возвращения с больницы хотелось лишь одного — принять горячую ванну. Дойдя до ванной комнаты, я резко открыла дверь, бодро направляясь к божественному времяпровождению. Так, немного пены для ванны, морская соль, с запахом пионов, и совсем чуть-чуть шампанского. Нет, пожалуй, осушу целую бутылку. Собрав волосы в высокий пучок, который тут же немного расстрепался и непослушные пряди выбились из общего строя, прилипнув ко лбу, я погрузилась в горячую ванну. Тепло медленно, подобно ложке с мёдом, растекалось по всему телу. Как приятно. В таком положении я могла пролежать около трех часов, абсолютно не следя за временем, периодически добавляя горячей воды. Алекс всегда бесился с моих банных процедур, настукивая по двери ритм какой-то малоизвестной песни. В чем проблема? В доме всё равно есть ещё ванные комнаты, но, видимо, смысл этих доставаний был в самих доставаниях. Вот и этот вечер не обошёлся без ритмично отбивающих пальцев по двери. — Агата, мне порой кажется, что всех детей приносят аисты, а тебя доставил сам Нептун. Ха-ха. Как всегда остроумно. — В таком случае тебя на планету Земля вообще доставлял сам дьявол, иначе какого черта ты долбишь в дверь и выключаешь свет на протяжении десяти минут, подобно маленькому чертёнку? Довольная своим ответом этому негодяю, я взяла в ладони пену и слегка подула на неё, пытаясь сформировать сердечко. Дверь в комнату открылась. — Да тут парилка. И кого из нас ещё из Ада доставили? В этом кроилась наша полная противоположность. После Александра в ванной комнате невозможно было находиться, так как создавалось впечатление, что он мылся ледяной водой, пытаясь воссоздать из ванной комнаты прототип Антарктиды. Мое тело моментально съеживалось, покрываясь мурашками. Он же, заходя в душ после меня, тихо ругался на шведском, чуть открывая дверь, в надежде надышаться перед отчаянным героическим поступков принять душ после ненормальной Агаты Нильсен. Приблизившись ко мне, он с интересом разглядывал мои ванные принадлежности, зацепившись взглядом за бутылку шампанского, которое я, к слову, уже наполовину выпила. — Ты ещё и употреблять алкоголь можешь в такой духоте. — Тебе не понять...простой смертный, — игриво улыбнувшись, я, влажной от воды рукой, дотронулась до брюк возлюбленного, а второй демонстративно попивала шампанское прямо с горла. — Осторожно, Агата. Ты начинаешь меня возбуждать. Подняв свою руку по внутренней стороне бёдра, я легонько надавила на заманчиво выпирающий бугорок. Сохраняя зрительный контакт, будто нарошно, я позволила шампанскому скатываться с губ прямиком в ложбинку меж грудей. Александр следил за каждым моим движением, улавливая малейшие детали. Резко взяв мое обмякшее тело на руки, Алекс быстрым движением руки уложил меня на небольшую стиральную машину, впиваясь в губы страстным поцелуем. В ответ я улыбнулась сквозь поцелуй, зарываясь пальцами в его каштановые волосы. Я знала, что мой муж до дрожи обожает, когда я так делаю. Гранича между нежностью и грубостью, я царапала ему затылок, чуть оттягивая пряди волос. Александр чуть слышно зарычал, отрываясь от губ и сильно кусая за распаренную шею. Из моих уст вырвался приглушенный стон, и я тут же начала ерзать по машинке, сгорая от нетерпения. — Моего терпения хватит на нас обоих, не твои ли слова? Алекс ухмыльнулся, на пару секунд оставив меня в неведении, и направился прямиком к ванне. Взяв остатки шампанского и пару настольных свечей, он вплотную приблизился к моему лицу, приказным тоном сказав: — Ложись. Повинуясь его холодному и до чертиков возбужденному тону, я медленно опустилась на стиральную машинку, ощущая неприятную прохладную поверхность техники. — Закрой глаза. Посмеешь открыть — не получишь меня. Вот дьявол. Знает же на что давить. Закрыв глаза, все остальные чувства обострились до такой степени, что, кажется, я слышала, как Алекс дышит. Неожиданно что-то холодное соприкоснулось с моей кожей, буквально пара капель. Аромат вишни с ноткой малины тут же ударил в голову. Шампанское. Решил использовать мой же реквизит для соблазнения против меня? Прикусив нижнюю губу, я изо всех сил старалась не выдавать своего возбуждения перед этим обольстителем. Муж принял такое поведение как вызов, поэтому буквально через секунду я почувствовала вместо охлаждающих капель, горячие, удивительно тяжелые и такие обжигающие капли воска. На месте их падения долгое время сохранялось тепло, которое приятно отдавалось всему телу. Боль, граничащая с удовольствием. По всей видимости, дальше стоило ждать снова дождь из шампанского, поэтому я расслабила мышцы, готовясь почувствовать облегчение. — Не недооценивай меня, Агата. Раскалённая капля упала со свечи прямиков на бархатную кожу обнаженной груди. С губ сорвался стон, а тело, абсолютно не повинуясь своей хозяйке, прогнулось в изящной позе. В этот же момент я почувствовала холодное шампанское, которое Алекс аккуратно налил в область чуть ниже живота. Подобно маленькому ручейку, струйка охлаждающих волн скатилась по внутренней стороне бедра, вынуждая множество мурашек бежать по всему организму. Казалось, мурашки закончили свой возбуждающий путь только достигнув моего сознания, из-за чего внутри всё предательски заныло. Мне хотелось его. Безумно. Сейчас. Всегда. Продолжая играть со мной в эту игру, голубоглазый соблазнитель оставил небольшую дорожку из опьяняющих волн шампанского, а затем прикоснулся своими горячими пальцами недавно охлаждённой кожи. От контраста ощущений больше не хватало терпения, и я обвила ногами его сильный торс, рывком прижимая к себе. Он тяжело выдохнул, накрыл руками мою грудь, слегка сжав, а в следующую секунду наклонился максимально близко, облизывая горячим языком сосок. Крышу сносило настолько сильно, что я забыла о затёкшей спине от жесткой поверхности, и с жадностью вдохнула необходимое количество кислорода, чтобы не упасть в обморок. — Боже. Чуть обдувая мою поднимающуюся от недостатка воздуха грудь, он с силой сжал горло, будто специально надеясь не дать достаточно надышаться, дабы мне окончательно не удалось справиться с трясущимися ногами. Удостоверившись, что я все ещё душу готова продать за то, чтобы почувствовать его в себе, Алекс ослабил хватку цепких рук и прильнул к моим пересушенным губам, которые покрылись небольшой корочкой от постоянных прикусываний острых зубов возлюбленного. Облизав сначала верхнюю, а затем нижнюю губу, он резким движением заполнил меня. Ощутив в себе его внушительных размеров член, я вцепилась Александру в плечи, стараясь поцарапать нежную кожу, не смотря на льняную чёрную рубашку. Видимо, у меня получилось, потому что Нильсен тут же ускорил темп, придерживая мое хрупкое тело за бёдра. Машинка с грохотом билась об стену, ее стук олицетворял два разгоряченных тела, которые сливаются в унисон бьющихся сердец. — Открой глаза, Агата. Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь. Сейчас! Распахнув глаза, я увидела покрасневшее от возбуждения лицо своего мужа. Его холодный оттенок глаз в этом момент был похож не на заснеженные льды Антарктиды, а на умиротворенное море, которое вот-вот настигнет шторм. Издав последний стон, вырывающийся из моей груди, я впилась в его горячие губы, сохраняя зрительный контакт. Мы кончили одновременно. С трепетом взяв меня на руки, Александр отнёс меня в спальню, осторожно укладывая на кровать. Как только он лёг рядом, я тут же положила голову на его широкую грудь, в наслаждении прикрывая глаза. — Думаю, я готов. Он говорил так спокойно и решительно, будто какие-то мысли вертелись в его голове уже очень продолжительное время и вот, наконец, он готов их озвучить. — О чем ты? — Я готов к маленькой девочке с такими же изумрудными глазами, как у тебя, которая будет бежать ко мне навстречу после тяжёлого рабочего дня и обнимать своими маленькими ручками. На глазах навернулись слёзы, не веря в произнесённые им слова, я посмотрела в такие родные глаза и еле слышно прошептала: — А я готова к маленького мальчику с такими же голубыми глазами, как у тебя, который будет с гордостью, чуть вздёрнув свой маленький носик, защищать меня от таракана на кухне. В момент, когда наши губы соприкоснулись, раздался телефонный звонок. Заставляя себя разорвать поцелуй с самым лучшим мужчиной в моей жизни, я быстро соскочила с кровати и ответила: — Слушаю. — Агата Нильсен? — Да, всё верно. — Вас беспокоит клиника, в которую вы обратились буквально сегодня днём. Пришли результаты анализов. — Да, и что там?— я выпрямилась, ожидая услышать два заветных слова, ведь задержка составляла уже ровно две недели, но вместо этого услышала ту самую фразу, которая поделила мою жизнь на «до» и «после». — Сожалеем, но вы не беременны. Это просто невозможно. По показаниям всех анализов и обследований...вы не можете иметь детей. Время остановилось. Мир рухнул. Моргая пару раз, будто пытаясь восстановить ход времени, я в изумлении открыла рот. Положив телефон на прикроватную тумбочку, мое сознание начало вновь и вновь прокручивать у себя в голове последнюю фразу врача. Этого не может быть. Что? Может она ошиблась? Как? Я… — Всё в порядке? Алекс приподнялся на кровати, дотрагиваясь до моего плеча. Нет, нет, нет, не сейчас. — Агата. — А? Да...просто сказали, что нужно сдать ещё пару анализов. Не волнуйся. Я повернулась к нему лицо, надев на себя фальшивую улыбку и изо всех сил надеясь, что он не отличит ее от настоящей. Все же это все ещё неточно, нужно удостовериться. Но всё произошедшее оказалось реальностью, которая, подобно цунами, снесла все то, что мы с мужем так трепетно строили. Александр узнал через две недели. Скрывать больше не было смысла, так как он все равно может в любой момент сам позвонить в клинику и уточнить все интересующие его вопросы. Лучше пусть услышит от меня, чем от лечащего доктора. На его лице не было не единой эмоции. Он замер в одной позе, будто каменный, и пустым взглядом уставился в стену. Дальше смотреть на него я не могла, поэтому уставилась в пол, тихо всхлипывая, но из-за гробовой тишины в доме, мои тихие рыдания эхом отдавались по всему пространству. Мы молчали. Долго. В районе часа. Наконец, осмелившись посмотреть в сторону Александра, я увидела, что он так и не двинулся с места. Лишь играющие жилки выдавали всю его боль в тот момент. Он посмотрел на меня, медленно подходя к моему трясущемуся телу. Просто телу. Душа покинула мой организм в момент того приговора по телефону. Алекс присел рядом со мной, заключая в крепкие объятья. Ощущая запах его шелковых волос, я схватилась за обивку дивана, сильно сомкнув губы. Молчи, Алекс. Прошу тебя. Иначе я сорвусь. Но он не собирался ничего говорить, что приносило ещё большую боль, ведь в глубине разорванной души я хотела, чтобы он легонько поцеловал мою щеку и нежно произнёс: «Все будет хорошо, моя храбрая лилла каттен». Это конец? Ты уйдёшь от меня? Мы больше не будем любить так страстно друг друга? Что дальше, Алекс? Он не бросил меня. Даже никогда не заикнулся о подобном. В его глазах ещё виднелись проблески любви, застеленные болью. Со временем он стал все реже появляться дома, а когда приходил, от него несло перегаром за километр. Но даже такой противный запах не мог перебить мое желание прижаться к такому дорогому человеку ночью. Только вот в ответ он меня больше не обнимал… Постепенно я начала помечать в календаре дни, когда Александр называл меня «лилла каттен». Месяц первый. 20 раз. Второй. 15 раз. Третий. 10 раз. Четвёртый...назови же меня таким излюбленным прозвищем, которое ты сам мне дал. Почему молчишь? Ночью становилось невыносимо холодно. Лихорадка накрывала стабильно каждый раз, когда Нильсен не возвращался домой в районе четырёх часов утра. Я знала, если не пришёл до четырёх — придёт на следующий день. В клинике меня уже встречали как свою. Я знала всех медсестёр в лицо и по именам, они каждый раз, встречая меня в коридоре, смотрели с сочувствием. Однажды я даже случайно подслушала их разговор в коридоре: — Вот, казалось бы, такая богатая женщина...замужем за таким красавчиком бизнесменом, а семейного счастья не видать уже никогда. Больно. Пол года испытывая тянущую боль в груди, тебе кажется, что ты уже привык к этому. Она становится частью тебя. Но слыша о своём приговоре раз за разом, чувствуя на себе жалостливый взгляд, поддерживающие похлопывания по плечу, ты вновь сталкиваешься с заточенными лезвиями, которые разрывают тебе сердце и душу. Дальше я начала замечать, как акцентирую своё внимание на всех прохожих с детьми. Они не знают, как им повезло. А возможно, они никогда не хотели или же не планировали ребёнка, но приняв ситуацию, позволили маленькому существу изменить их жизнь. Мою же жизнь изменила небольшая бумажка, размером листа А4, на которой небрежным почерком, что говорит о явной спешке и безразличии доктора, написано «бесплодие». Входная дверь со скрипом открылась. На пороге показался пьяный Алекс. Что с ним стало? Волосы потрепаны, рубашка застегнута через пуговицу, а на джинсах виднелись пятна от недавно выпитого алкоголя. Я бы сама с удовольствием ушла в алкогольное забвение, но врач строго запретил употреблять алкоголь, так как он не сочетается с таблетками, которые я принимаю. — Пойдём спать? Я осторожно подошла к мужу, стараясь сдержать слёзы, и взяла за руку, пытаясь направить в сторону спальни. — Не стоит, — он отдернул руку, — я скоро ухожу. — Куда? Ты кое-как на ногах стоишь. Пожалуйста, если в тебе хотя бы на один процент осталась любовь ко мне, прислушайся ко мне. — Я не уверен, что... — Что? — резко перекрыли кислород, опухшие от недавних слез глаза вновь готовы были принять новую порцию соленых слез. — Ничего. Пошли. Оказавшись в кровати, Алекс тут же повернулся ко мне спиной, мгновенно засыпая. Я же давилась слезами всю ночь, стараясь отогнать негативные мысли о нашей дальнейшей жизни. В первый месяц мы активно старались противостоять судьбе, занимаясь любовь практически каждый день. Из-за этого вся былая страсть будто вышла через форточку, оставляя в процессе лишь механические движения. Сейчас я уже даже не пыталась возбудить мужа, все равно бы ничего не получилось. Постоянно в пижаме, с немытой головой и отёкшим лицом. Смотря на себя в зеркало, самой становилось противно. Все контакты с друзьями я оборвала. Не хватало ещё, чтобы около меня сидели и давали ложную надежду. В этом мире существовали лишь мы вдвоём. Точнее, теперь мне казалось, что только в моей жизни любимый остался центром вселенной. Я же в его осуществляла роль больного пятна на глазу, с которым приходится сталкиваться изо дня в день. Почему ты покидаешь меня? Вернись ко мне, Алекс. 24 марта я проснулась со всеми симптомами надежды. До будильника мужа оставалось пару часов, поэтому я в спешке побежала на кухню, чтобы приготовить завтрак. Выпив стабильные 7 таблеток с утра, я трепетно готовила тесто для блинчиков. Ему всегда нравились мои блинчики. Сейчас я понимаю, что это была попытка отбросить проблему на второй план, сделать вид, что ничего не было. Своими движениями и легкой улыбкой я пыталась воскресить то хрупкое между нами, что удалось разбить за один день. Последний раз я даю нам шанс. Закончив с приготовлением, я побежала обратно в спальню, запрыгивая на кровать в ожидании крепких рук на своей талии. Ты же всегда так делаешь утром, да? Но Алекс лежал неподвижно. Отключив звонящий будильник, он тяжело встал, потирая виски, видимо, сильно болела голова после очередной пьянки. Проигнорировав его холод по отношению ко мне, я дотронулась кончиками пальцев до его спины, скользя ими вдоль позвоночника и уверенно направляясь к резинке на трусах. Он остановил меня, небрежно схватив за руку и отбрасывая ее, будто никогда в этой жизни не желал близости со мной. Терпи. Болезненно улыбнувшись, я встала с кровати, направляясь на кухню. Вся надежда на эти чёртовы блинчики. — Спасибо, я не буду. Уже опаздываю. — Но ещё ведь только…— дверь захлопнулась. Вместе с ней захлопнулось мое сердце. Не помню, как писала ему сообщение, но помню точно, что все вещи уже были собраны, билет куплен, документы о разводе подписаны, а такси ждало у дома. Я отпускаю тебя, Александр Нильсен. Больше тебе не придётся бороться со своей болью при виде меня. Больше не нужно прикасаться ко мне сквозь силу. Больше никаких звуков рыданий по ночам в подушку. Трепетно выводя каждую букву, я плакала так сильно, что мои стоны заглушали весь поток непрекращающихся мыслей. Капли соленых слез падали прямиком на бумагу, оставляя после себя мокрый след. Когда-то ты оставлял мокрые следы на моем теле своими горячими губами. Все изменилось, ведь так? Дорогой Александр. Пишу тебе, потому что не могу больше выносить твоего болезненного вида, пустого взгляда и запаха перегара в нашей спальне. Наша любовь всегда была похожа чем-то на игру, тебе так не кажется? Каждый наш разговор граничил со спором, каждый секс с приятной борьбой, а каждый взгляд с искрой, подобно сильной молнии. Я запомню твои пальцы на своей коже навсегда. Твой цепкий взор впечатан в мою память навечно. Мне остаётся лишь надеется, что в твоей памяти я сохраню свой облик в виде прекрасной волевой женщины в пышном платье, а просматривая наши совместные фото, ты будешь вспоминать только мой напряжённый взгляд за секунду до оргазма. Пожалуйста, запомни прошлую Агату. Я больше не могу мучать тебя. Страдание на твоём лице вызывает во мне столько невыносимой боли, что, кажется, я сойду с ума. Никогда не думала, что есть чувство сильнее любви. Но в нашем случае боль смертельным ударом прикончила страстную влюблённость между нами, оставляя одинокое сердце кровоточить, постепенно умирая. Твоё умерло первым. Я поняла это в тот момент, когда ты отвернулся от меня во время поцелуя, устремляя свой взгляд куда-то сквозь меня. Ты чувствовал вину, я знаю это. Вину за то, что разлюбил, за то, что не смог справиться со всем этим. Мое же сердце ещё живо. Оно будет любить тебя до тех пор, пока амнезия не настигнет меня в старческом возрасте, стирая все мысли о тебе. Спасибо, что нашёл в себе силы оставить меня в своей жизни, не предать. Отныне тебе больше не нужно бороться с самим собой. Я отпускаю тебя. С любовью, твоя навечно лилла каттен. Береги себя.