Pantocracy for two

Религиозным культам и теологическим учениям нужно уделять больше внимания причинам бесконечных противоречий в натуре разумного существа, чем тщетным поискам создателя. Древний поэт Гор Видал из звёздной системы на Дальних рубежах говорил: «Власть является самоцелью, а инстинктивная потребность господствовать — наиболее важным свойством человека». — Есть вещи страшнее войны с Сепаратистами: приход к власти корпораций, который неизбежно повлечёт за собой эру продажности в высших органах страны, — Палпатин был спокоен как воды Шепфа, всё время мира было в его руках. — Капитал будет стремиться утвердить своё право, играя на самых тёмных инстинктах масс, пока все национальные богатства окончательно не сосредоточатся в руках Торговой Федерации, и тогда конец Республике и идеям Сепаратистов, — в его словах не было угрозы, это были голые энциклопедические факты. — Я предлагаю выиграть нам обоим, из двух зол мы выберем наименьшее. Кеноби сосредоточено смотрел ему в глаза, он мог с лёгкостью выдержать его взгляд, в отличие от сенаторов и многих магистров. С тех пор, как Палпатин перестал скрывать свои интересы, мало что изменилось. Кеноби знал, к чему приведёт война — сенат утратит легитимность на союзных планетах, империя потеряет ресурсы из-за нестабильной рабовладельческой экономики поддерживающих её миров и непредсказуемости Торговой Федерации. Когда рушится мир — причины уже не важны. — Я предлагаю реформы, — Шив опустил правую руку на стол, будто уже приносил клятву сенату. Оби-Ван сдержал усмешку, но продолжал молчать. — Демократические принципы, конституционные права, автономность Ордена джедаев в обмен на… — его тонкие губы тронула легкая улыбка, свойственная сильным мира, когда они знают, что получат всё, что угодно. — Уменьшение влияния частного сектора на экономику. Оби-Ван удивленно приподнял бровь: — Это означает, что его влияние перейдёт к Канцлеру? — Ты видишь в этом нечто дурное, гранд-мастер Кеноби? Отвечать вопросом на вопрос — давняя привычкой политиков, Кеноби недовольно сморщился. — Разве разумно отдавать влияние на ресурсы страны в руки третьих лиц? — Шив вопросительно наклонил голову. Воздух и всё пространство вокруг него вибрировало Силой. Оби-Ван непроизвольно сжал правую руку в кулак, бронзовый кувшин на столе чуть дёрнулся в его сторону, но остался на месте. — Если промышленность и банк будут в твоих руках, то все конституционные права и автономность джедаев станут фикцией: — он поднял мрачный взгляд на всё ещё действующего Канцлера. — Что тогда будет с демократией? Шив устало выдохнул и тяжело поднялся из-за стола. За окном переговорной мириады неоновых торговых вывесок, огни свупов и линии городского освещения качали кровь по артериям Корусанта. Палпатин скупо кивнул в сторону окна: — Думаешь, демократия сделала эту планету столицей? — он хрипло усмехнулся и подошёл к окну, жестом приглашая своего собеседника присоединиться. — Агенты, армия клерков, бюрократы, чёртовы лоббисты, вот кто строит города и системы. А демократы — не более, чем мечтатели, — он оглянулся через плечо на Кеноби: — но без мечтателей не было бы идей, а без идей трудно управлять. — Не превращай меня в инструмент идеологии, — Оби-Ван поднялся из-за стола следом. Хмурое выражение не сходило с его лица. Он знал, что они проиграли эту войну. Проиграли оба. — Вся работа правительства сводится к искусству быть честным, — Канцлер чуть склонился, будто в поклоне, чтобы их лица были на одном уровне. — Правда — тяжёлое оружие в правильных руках. Кеноби инстинктивно сделал небольшой шаг назад: — И какая будет форма управления? Конституционная империя, федерация, выборная монархия? — в голосе Оби-Вана слышалась натянутая насмешка. Когда судьба Галактики решается за закрытыми дверями влиятельными людьми, разве это демократия? Кеноби горячо обвинял себя в лицемерии, почти ненавидел Шива за эти обстоятельства, но не мог не признать: эффективность решения, которое они примут сегодня ночью, будет абсолютной. — Скорее конгломерат, соединение невозможного, — Палпатин хрипло усмехнулся, в его глазах мелькнула недосказанность. Он внимательно изучал джедая, будто ждал чего-то. — Моё лицо скомпрометировано связью с ныне почившим Графом Дуку, поэтому Новой Республике понадобится новое лицо. Кеноби удивлённо выдохнул: — Ты отречёшься? Шив холодно хмыкнул и отошёл обратно к столу. Они молча снова сели за стол. — Я предлагаю союз, — он расправил плечи, затянутые в чёрную мантию канцлера, его голос стал твёрже: — вместе мы сможем убедить сенат, Орден и всю Галактику. — Шив хищно улыбнулся: — Вместе мы сможем практически всё. Он достал из рукава чёрную лакированную шкатулку размером с ладонь. Она с глухим хлопком распахнулась. В жизни редко случаются моменты, когда из всех вариантов ответа остаётся лишь скупой выбор: «Да» и «Нет». Однажды нам всем придётся выбрать сторону, и баланс здесь неуместен. — Совершенствоваться — значит меняться, быть совершенным — значит меняться постоянно: — из уст Палпатина третья парадигма Джедаев звучала насмешкой. Кеноби знал, о чём он говорил. Вырывать слова из контекста, обличая их в новый смысл — непревзойдённый талант Ситха и его оружие. *** Ветер Татуина нещадно жёг глаза. Песок монотонно шуршал под сапогами, пробирался под одежду, забивал рот и нос. Высокий мужчина в длинной робе и маске, закрывающей лицо, кроме глаз, недовольно чихнул. Его эопи, мягко и ровно ступавший широкими лапами по барханам, дёрнулся. — Тише, парень, тише, — мужчина натянул поводья и успокаивающе похлопал животное по шершавому боку. — Мы почти на месте. Деревушка в мареве пустыни блестела покатыми крышами низких строений. Пару часов назад песчаная буря слизала шершавым языком хлипкие сараи и несколько загонов для животных. Мужчина прошёл по главной улице до постоялого двора, привязал эопи к столбу и направился внутрь. — Добро пожаловать! — старый тойдарианец за стойкой широко улыбнулся, жёсткие крылья сухо стрекотали у него за спиной. — Заплатите по прайсу — выбью вам хорошую комнату, но если добавите ещё немного… — он усмехнулся и потёр указательный и большой палец в жесте, известном всем мирам: — и старый Джабу найдёт вам лучшую! — Я к Мамо, — спутник не снял повязку с лица, его голос звучал глухо и хрипло. Тойдарианец разочаровано пожал плечами: — Плату вы знаете, — он протянул вперёд когтистую руку. Странник передал ему пять золотых кредитов. — Нет-нет-нет, дорогой, — тойдарианец отбросил деньги, будто они могли ужалить. — Кредиты во Внешнем кольце не входу. Мы здесь не верим в политику, — Джабу хитро подмигнул: — мы верим в имущество. Странник глухо выругался на тойдарийском, забрал кредиты и вытащил из внутреннего кармана небольшой мешочек: — Специи подойдут? Крылья Джабу застрекотали в два раза громче: — Это хорошо, Господин. Под стойкой с жужжанием отъехал люк, из него вылетел круглый дроид с нервно мигающими по радиусу лампочками: — Идите за мной, — проскрежетал он сквозь помехи и тут же скрылся внизу. Сила велика и непостижима, воплощения её с каждым мгновением множатся на поверхности звёзд, в их недрах и в глубинах океана. Те, кто владеют Силой разумно и позволяют ей свободно совершать свой круговорот подобно времени, живут в согласии и не печалятся о грядущем. Но есть те, кому мало наблюдать за настоящим, кто чувствует Силу, притягивает Её и видит связи прошлого в будущем. Великий Мамо, столетний слепой Хатт с Татуина, продавал будущее, как редкий товар. Когда странник вошёл в подвальное помещение, белесые глаза Мамо отрешённо смотрели в потолок, его огромное тело занимало треть комнаты, наполненной удушающими запахами благовоний. Он неторопливо повернул массивную голову к гостю и махнул рукой дроиду, отпуская. Хатт выглядел удивлённо: — Джедаи не пользуются моими услугами. У вас есть провидцы, разве нет? Мужчина опустил повязку, прикрывающую лицо. Его правый глаз рассекал старый шрам. — У меня свой интерес. Хатт громко рассмеялся, что-то забулькало внутри его утробы: — Не знал, что у джедая может быть собственный интерес, — он тяжело и хрипло выдохнул: — Излагай, раз пришёл… Гость сел на каменный пол, скрестив ноги. У него был тяжёлый взгляд, на Хатта он смотрел мрачно, но ясно: — Я хочу знать, что Галактике принесёт союз Канцлера и Ордена Джедаев, и что принесут реформы Палпатина. Хатт глубоко вздохнул, его и без того огромное туловище надулось, словно шар, он прикрыл белёсые глаза, устремив невидящий взгляд в потолок: — Это неверные вопросы, мальчик, тебе стоило бы узнать, что предотвращено. — Война окончена, — странник раздражённо отмахнулся. — Это благо союза всем известно. — О нет, джедай, я видел хаос, тьму, непоправимое нарушение равновесия, я видел чудовищные преступления, я видел твои руки в крови… Но Сила выбрала срединный путь, чего не было со времён сотворения Вселенной. Союз сулит мир, но и он не вечен. Джедай нахмурился: — Не вечен? Улыбка разрезала плоское лицо Мамо пополам: — Твой учитель верит: смирение — единственный верный путь для достижения цели, но он не сможет обманывать себя вечно. — Что это значит? Что ты видел? — мужчина наклонился вперёд, его глаза хищно блеснули. — Одному из них суждено умереть, — Хатт развёл короткими руками в стороны: — думаю, в глубине души ты и сам это знаешь, даже надеешься, — он снова хрипло рассмеялся. — Баланс слишком хрупок, материальный мир не в состоянии поддерживать его вечно, но тот краткий миг, на который сущее зависает в абсолютной гармонии — есть чудо. — Союз Республики и Империи ты называешь чудом? — джедай сквозь зубы цедил каждое слово, в нём закипала ярость. — Этот мерзкий союз между Лордом Ситхов и Великим Магистром? Мамо устало похлопал себя ладонями по животу, эти люди всегда его страшно утомляли: — Чувства не дают тебе видеть, — он медленно наклонил голову набок и прищурил слепые глаза: — велика несправедливость, джедай: то, что нам нужно, всегда у других. *** Кеноби проснулся резко, будто невидимая рука вытащила его на поверхность сна. Он распахнул глаза и глубоко втянул воздух через нос. Чутьё настороженно обострило рецепторы. Он выскользнул из постели, набросил на голые плечи халат и вышел в гостиную. Шив не спал. Его широкая спина сгорбилась над столом, гаснущие лучи голограммы на мгновение выхватили из полумрака острый профиль. — Нут Ганрей умер на Мустафаре несколько часов назад, — Палпатин не обернулся, он чувствовал его присутствие. — Пресса знает? — Оби-Ван мягко опустился на широкий диван. Шив устало отбросил передатчик связи: — Ещё нет. Кеноби не соболезновал этой утрате, но видел ситуацию наперёд: — Ресурсы Федерации не должны полностью попасть в распоряжение Сената, — его голос звучал хрипло со сна. — Такая возможность, точно хочешь её упустить? — Шив усмехнулся и поднялся со своего места. — Это навредит экономике, тот, кто регулирует курс кредита, всегда подвержен влиянию своих интересов, — Кеноби говорил обманчиво мягко, но Шив знал: его супруг отстаивает интересы мечом и огнём. — Нельзя так рисковать. На лице Верховного Канцлера появилось неясное выражение сочувствия и усмешки: — Даже если это будет влияние твоих интересов? — Не искушай меня, милый, — Кеноби ответил натянутой улыбкой. Палпатин медленно подошёл к дивану и остановился напротив, он всегда любил в переговорах занимать позицию, с которой смотрел на оппонента сверху вниз. — Они хотят легитимности своего бизнеса, кто ещё, кроме Сената, может её дать. Оби-Ван недоверчиво наклонил голову: — Мы говорим о деньгах, они будут легитимны всегда и в любых руках. Улыбка Шива стала ещё шире: — Иногда я задаюсь вопросом, как ты вообще стал джедаем. Кеноби снисходительно дернул плечами. Он до сих пор не до конца понимал, в каких отношениях состоял с Канцлером вне фиктивного брака. Друзья? Враги? Вынужденные союзники? Заложники? — Выпьем в память о нашем скользком друге, — Шив достал два бокала из бара и налил шифуанского рома на два пальца. Кеноби принял бокал и приподнял вверх, произнося тост: — Как говорил Нут на заседаниях Сената: «Мы здесь, чтобы раскрывать кошельки, а не глаза». Палпатин одобрительно усмехнулся: — Это было в его духе. Они осушили бокалы. Кеноби знал наверняка, теперь Палпатин разделит Торговую Федерацию на части и полностью поглотит компаниями, принадлежащими Сенату или ему лично. «Таков путь» — этими словами можно оправдать всё, что угодно. — Не боишься нажить врагов среди банкиров? Шив покровительственно наклонил голову, будто журил дитя, его губы тронула хищная улыбка: — Мои враги — моя добыча. Оби-Ван почувствовал, как по загривку пробежала стайка холодных мурашек. Он говорил себе, что контролирует союз, убеждал себя, что держит зверя в узде. Чем ближе враг, тем очевиднее его мотивы. Шив был настолько близко, насколько возможно. Но всегда можно продвинуться ещё чуть дальше. — Я помогу аристократии Набу создать Торговый Альянс, его активы будут состоять из дольщиков, — Кеноби поднялся, теперь их глаза были на одном уровне: — Ты не против? Шив снова улыбнулся, но его взгляд стал отстранённым, он думал о чём-то другом: — Как я могу отказать своему супругу. — Мы не супруги, скорее союзники, — Кеноби сделал небольшой шаг ему навстречу. Канцлер удивлённо приподнял бровь: — Кольцо на твоём пальце говорит обратное. Чтобы получить контроль над врагом, необходимо стать близким, ценным, незаменимым. — Тогда почему я сплю один? — Кеноби почувствовал под рукой мягкую бархатистую ткань мантии, она легко скользила под ладонью. Чужие пальцы цепко перехватили его руку, сухой жар сковал запястье. Шив наклонился к нему, его голос стал ниже и мягче: — Ты самый удивительный человек из всех, кого мне доводилось встречать, — мужчина улыбался, Кеноби чувствовал как сильнее сжимается чужая рука на запястье: — но не нужно играть со мной в эти игры. Поверь, я в них играю гораздо лучше. *** Проблема того, кому недостаёт любви, в том, что он не знает, на что похожа эта любовь. Как описать цвет слепому, объяснить дроиду теорию влечения к саморазрушению? Кодекс Джедаев чтит гармонию и покой, кодекс Ситхов гнев и ярость. Сила не нашла воплощения в любви. Эмоция, что заставляет ставить чужие интересы выше собственных и быть ближе, когда охранять свои границы есть основа выживания, опасна. — Я буду идти по его следу и стоит ему оступиться… — губы Энакина сжались в тонкую линию. Они гуляли по северной крытой галерее Храма, как многие годы до этого, будто война всё ещё была в разгаре, а расстановка сил неясна. Кеноби медленно покачал головой: — Если идёшь по следу, значит уже отстал. — Ты знаешь, о чём я. — К сожалению, да, — Оби-Ван остановился, его голубые глаза смотрели насквозь. Энакин наклонился к нему, жадно вглядываясь в лицо Учителя; он проговорил четко и убеждённо: — Я его не боюсь. Кеноби усмехнулся и ласково потрепал отросшие кудри падавана: — Джедаи ошибочно считают страх адептом Тёмной стороны, — он тронул указательным пальцем висок ученика: — страх спутник ума. — Ты уже говоришь, как он, — проворчал Скайуокер, но послушано двинулся следом. Его голос стал тусклым: — Ты не обязан так жить, я ценю твою жертву, мы все ценим… Но если понадобится, я сделаю это. Оби-Ван снова остановился. Последние лучи солнца превращали их фигуры в бронзу, рыжие пряди Учителя сверкнули позолотой в закатных лучах. Энакин хотел коснуться хотя бы его волос также непринуждённо, как Кеноби касался его, но досточтимые до скрежета зубов правила и субординация Ордена отнимали даже надежду. Он ненавидел Орден, променявший веру на политику, ненавидел мудрых Джедаев и алчных Сепаратистов, ненавидел трусливый нейтралитет, Сенат, но центральной фигурой его ненависти с недавних пор стал Шив Палпатин. Он мог то, о чём Скайуокер только мечтал. И не просто мог, он имел на это юридическое право. Кольцо на среднем пальце Кеноби тускло поблёскивало в тени широкого рукава, оно каждый раз оставляло ожог на сетчатке, когда попадалось Энакину на глаза. — Не заходи так далеко, — Оби-Ван нахмурился и протянул вперёд руку, сжимая его предплечье: — я благодарен тебе за то, на что ты готов пойти ради меня, но обещай этого не делать. — Да, Учитель, — Скайуокер смирено опустил голову, представляя, как вспарывает мечом живот Верховного Канцлера, как ощущает запах жжёной плоти, как на его тонких губах застывает последняя усмешка… — …эта тактика стара, как мир, она называется: «Поднять электорат», — из-за угла показалась высокая фигура Канцлера в окружении трёх сенаторов. Сенатор Валорум, наклонившись к уху Шива, звонко и нервно шептал: — будем целиться в узкую аудиторию, Республика держит так власть столетиями!.. Шив издалека окинул их цепким взглядом и скупо кивнул. Энакин инстинктивно сделал торопливый шаг в сторону от Кеноби, ему показалось, что он увидел насмешливую полуулыбку на губах Канцлера, перед тем, как он скрылся за лестничным пролётом. *** Прошлое лучше не помнить, будущее лучше не знать. Оби-Ван признал этот закон спустя несколько месяцев после окончания войны. Шив пропадал на заседаниях Сената, посещал конгрессы, судебные разбирательства, отдалённые планеты Внешнего кольца, он был везде, кроме своих апартаментов на Корусанте. Кеноби сдерживал его растущий аппетит, подчищал документы, выстраивала линию пятой власти. Эту жизнь можно было назвать мирным противостоянием закрытого типа. К сожалению, Оби-Ван с каждым днём всё отчетливее видел, чем оно закончится. Кеноби пугало будущее, Шив напротив, с воспалённым интересом смотрел вперёд. — Что с тобой? Он всегда передвигался бесшумно, словно тень. — Просто устал, — Кеноби закрыл голографическую карту ландшафта будущей промышленной разработки и опустился в кресло. Шив снова включил голограмму, скептически осмотрел схемы, но воздержался от замечаний. — Иди спать. — Ты ночуешь дома? — Сколько сейчас времени на Плоисе? — Около шести утра. — Значит у меня есть три часа на сон. Кеноби глубоко вздохнул: — Твой образ жизни губителен. Шив с вежливой улыбкой протянул ему руку, помогая подняться: — Моя смерть будет тебе кстати, милый. Синие глаза полоснули сталью. Шив любил этот взгляд, когда небесная лазурь в мгновение превращалась в оружие. Они разошлись по комнатам в тишине. Тёплый душ, махровое полотенце, пахнущее неестественной синтетической свежестью, и пара маленьких розовых таблеток для сна. Привычный вечерний набор. Кеноби погасил свет щелчком пальцев и тяжело выдохнул, опускаясь на шёлк подушки. Сила давила на виски дурным предчувствием. Угроза нарастающей барабанной дробью доносилась издалека. Что-то было не так, что-то приближалось… Но снотворное действовало безотказно, постепенно утягивая в беспокойную дрёму, медленно сводя все тревоги и предчувствия на нет. Оби-Ван почти соскользнул в сон, когда что-то горячее коснулось его бедра, в ту же секунду Сила прижала его руки к изголовью кровати, Кеноби дёрнулся, но хватка была слишком сильна. — Я решил рассмотреть твоё предложение этой ночью, — хриплый голос Шива звучал мягко: — к тому же, пора преподать тебе пару уроков. Оби-Ван резко выдохнул через нос. Страх — спутник ума, но паника — короткий путь к смерти. — Разве я не был примерным супругом? — он широко улыбнулся, смиренно отводя взгляд в сторону. В полумраке спальни его светлые глаза будто светились изнутри. — Если бы ты им был… — горячая рука огладила его бедро под одеялом и двинулись вверх на косые мышцы пресса, через чувствительный, чуть подрагивающий живот, к груди. — Я был бы разочарован. Оби-Ван нервно дёрнул плечами, ощутив стайку мурашек между лопаток. Это не ускользнуло от внимательных глаз Шива, вторая рука властно огладила нежную кожу под коленкой и двинулась на внутреннюю сторону бедра. — Твоя красота сбивает с толку, — Шив усмехнулся и наклонился вперёд, оставляя короткий поцелуй у основания шеи, он прошептал в самое ухо: — вселяет ложное ощущение, будто я могу в тебя влюбиться. Палпатин не способен на чувства, Кеноби знал это лучше всех. Он ощущал его Силу, видел его разум изнутри, он знал его даже лучше, чем сам того хотел. Влажное место поцелуя холодило кожу. Шив ласково притянул супруга за бёдра ближе к себе. Кеноби легко соскользнул по шёлковым простыням вниз, его руки всё ещё были плотно зафиксированы над головой. — Твой маленький ученик уже бывал здесь? — длинные пальцы скользнули между напряжённых ягодиц, оглаживая вход, не проникая, но очерчивая возможности. Кеноби резко вздернул голову: — Не понимаю… Шив улыбнулся ещё шире, рассматривая покрасневшее, но всё ещё строгое лицо супруга: — Ты вычисляешь мои активы и сферы интересов за несколько часов, но не смог рассмотреть очевидного под носом? — он с удовольствием медленно оттянул ягодицы в стороны, дразня, чуть надавливая на сухие мышцы, но не пытаясь проникнуть. Кеноби расслабленно выдохнул, разводя ноги ещё чуть шире: — Ревнуешь? — Ты мой, — широкая ладонь легла на горло, большой палец ласково очертил кадык под тонкой кожей: — мне нет нужды ревновать. Кеноби хрипло рассмеялся и хитро прищурился, он почувствовал ложь. — Ты боишься меня потерять. — Я боюсь потерять только активы, и ты, милый, один из них. — Пусть будет так, — Кеноби согласно выдохнул, ладонь на шее мешала сделать полноценный вдох, но он не пытался её сбросить. Если зверь давит к земле, лучше притвориться мёртвым, чем напороться на клыки. — Я твой, — тихо прошептал он, раздвигая ноги ещё чуть шире. — Из тебя выходит отличная жена, — сильная рука оставила не болезненный, но ощутимый шлепок на ягодице. Кеноби неожиданно дёрнулся и издал короткий стон. Это было странно и приятно… На ветвях его нервной системы возбуждение созревало неестественно быстро. Шив одобрительно рыкнул. — Днём ты владеешь Орденом, ночью я буду владеть тобой, — он хрипло усмехнулся, снова оставляя ощутимый шлёпок на ягодице. — Ты раньше кончал, представляя, как кто-то берёт тебя? Кеноби издал приглушённый стон и выгнул спину, подставляясь. Он сжал ладони в кулак до побелевших костяшек. Это было неожиданное чувство принадлежности и нужности, будто он наконец собрал Ширанскую головоломку. Шив нежно огладил его член, размазал крупную каплю смазки по набухшей головке и опустился по стволу вниз. — Не забудь это чувство, когда кончишь, — он большим пальцем огладил розовый сосок и легко ущипнул: — не дай сожалению забрать это. Один палец наконец проник внутрь, безошибочно находя простату и бесцеремонно массируя сразу в бешеном темпе. Кеноби кончил спустя несколько минут с тихим стоном, расцарапав ладони и дрожа всем телом. Шив вытер руку об шелковую простынь и бросил рядом небольшой тюбик со смазкой: — В следущий раз подготовь себя. Оби-Ван сонно посмотрел на него из-под густых ресниц. Заласканный, разнеженный, потрясающе голый. Есть хоть что-то в Галактике, чего Шив Палпатин не мог получить? Кеноби медленно моргнул и сел на кровати, теперь их глаза были на одном уровне: — Если бы ты мог попросить всё, что угодно. Что бы ты попросил? Шив удивлённо приподнял бровь, улыбнулся, целомудренно поцеловал супруга в лоб и поднялся на ноги. Он обернулся уже у самой двери, его тонкие губы растянула знакомая хищная улыбка: — Я никогда не прошу.