relax.

иногда всё пиздецки заёбывает. буквально. в какой-то момент груз на твоих плечах становится невыносимым настолько, что хочется забыться, и чем скорее, тем лучше. у чону как раз сейчас такое непростое время. он чувствует эмоциональное перегорание из-за очередных дурацких и притом слишком жёстких требований компании. и однажды он, плюнув на всё, выходит на улицу, садится у стены и закуривает свои любимые сигареты. нечасто он к ним прибегал, но в данный промежуток времени они, казалось, были глотком свежего воздуха, как бы иронично ни звучало. он сидит на корточках, сосредоточенно анализируя всё, что произошло с ним за последние дни. промоушен. он, конечно, получился прекрасным и очень понравился как фанатам, так и самим участникам. но от нескончаемых выступлений и взаимодействий устаёшь. особенно от взаимодействий с донхёком. они пугали кима больше всего. потому что с недавних пор он начал чувствовать что-то теплее дружеской привязанности, когда ли невзначай касался его или одаривал улыбкой. да и просто когда юнец появлялся в поле его зрения что-то приятной негой разливалось в груди и топило всю грусть, боль и апатию. его манила и внешность: облюбованная лучами солнца кожа с родинками-звёздочками, что собирались в прекрасные созвездия, пухлые алые губы, вызывающие самые различные желания, невинные глаза с чертовщинкой на самом донышке, обрамлённые длинными ресницами — и, несомненно, внутренняя красота: невинность, несерьёзность, беззаботность, но в нужные моменты собранность. и чем больше старший думал об этом, тем больше он хотел быть рядом. но вот уж что-что, а роман с другим мембером в его планы совершенно не входил. пусть даже чону не был уверен насчёт любви, но быть с младшим было приятно, и это пугало. и вот, в его руках уже начинает дотлевать косяк, как вдруг его выдёргивают из роя мыслей в голове. да и не кто-то, а сам ли донхёк, которому надоело наблюдать со стороны, как его тайный возлюбленный делает затяжку, держа сигарету меж своих утончённых пальцев цвета молока, и как дым вылетает из его аккуратных припухлых губ, хоть зрелище на редкость завораживало. — хё-ё-ён, а дашь попробовать – вкрадчиво спрашивает хэчан, показывая пальцем на сигарету — нет, зачем тебе это? — хочу быть таким же крутым, как ты! — ребёнок... ты только таким же несчастным станешь. — а что случилось у моего любимого хёна? — сладко протянул ли. — не твоё дело. я сам-то ничего не понимаю, а тебе уж точно не стоит любопытствовать на этот счёт. — нет, твой донсэн хочет знать, что с тобой случилось. он даже уверен, что сможет помочь — ухмылка проскользнула на милом лице. донхёк читает людей насквозь и всегда знает, как, кому и на что надавить, чтобы добиться своего. он всегда слишком много знает. но чону надеялся, что сможет противостоять этому наглецу. — мне кажется или донсэн слишком много лезет своим аккуратненьким и милым носиком не в свои дела? — пытаешься быть дерзким, но я же знаю, что по крайней мере нравлюсь тебе, и что ты хочешь меня. моему невинному хёну будет стыдно, если я расскажу ему всё, что он хочет сделать с пухлыми губками хёкки, поэтому я промолчу. но я знаю всё о тебе. – и расплывается в улыбке. вот же коварный малец. — ладно, хорошо. я скажу тебе всё. ты мне нравишься. не уверен насчёт чего-то большего. но да, чувства у меня к тебе отнюдь не дружеские. доволен? — нет — а что тебе ещё нужно? — самая малость. – уверяет младший и, встав на носочки, требовательно и дерзко поцеловал кима в губы, всё ещё хранящие сигаретное послевкусие, и провёл носом по шее, пытаясь отложить на подкорках сознания запах дорогого табака вкупе с духами. как же хорошо, что потом этот запах будет с ним ещё очень долго.