fears and anger

Это все начинается со страха и злости. Йеми просыпается в пять утра от жары. На улице — зима, минус десять градусов мороза, она спит под тонким одеялом, а ей жарко. С неё течёт пот, как будто она поднималась под палящим солнцем в гору, и Йеми несется в ванную комнату и набирает себе холодную воду. Когда она окунается в ванную, ей становится легче. Вода покрывает ключицы, Йеми пытается восстановить дыхание, растирает себе руки, ноги, прикладывает ледяные ладони к щекам. Ей хочется утопиться. Йеми думает, что у нее лихорадка. Но то, что с ней происходит, — не болезнь. Потому что потом она обнаруживает на предплечье надпись. Это все начинается со страха и злости. Йеми считает, что из всех возможных причуд ее соулмейт получил самую омерзительную — это огонь. *** — Одеяло на верхней полке. Для этого не обязательно выбрасывать все из шкафа. — Могла бы проявить гостеприимство и подготовить все сама. — Мог бы не вламываться в мой дом, и тогда бы получил немного гостеприимства. Она только из ванной — расслабленная, довольная и уставшая, поэтому у неё нет желания тратить время на перепалки с Даби. Она кидает ему в лицо подушку и одеяло и предлагает прилечь на диван и перестать шататься по ее квартире. После трудного рабочего дня Йеми больше всего нравится принимать ванну — она наливает прохладную воду, и совсем не мёрзнет, и совсем не болеет. Это часть причуды Даби, и спустя столько лет она кажется ей забавной особенностью, а не раздражающим дерьмом. После ванны Йеми готовит себе сэндвичи с кофе и смотрит научные форумы. Ее коллеги называют ее задротом, Даби — спасибо ему за это — ничего не говорит. Скорее всего, потому что ему насрать. — Ты когда-нибудь задумывался о том, почему именно у тебя причуда проявляется так… по-особенному? — спрашивает она после своего маленького ужина. Йеми раздражает. Она сама говорит не шататься по дому, и Даби засыпает на диване. А теперь припирается в гостиную и… бесит. — Нет. Мне плевать. — Но это интересно. Твоя причуда очень мощная. Я имею в виду, я никогда не видела такого огня. Даже у Старателя… При этом имени Даби вздрагивает. Йеми замечает это. Про героев она больше не говорит, но задает вопросы про причуду. Когда проявилась? Причиняла ли боль? Когда начался дискомфорт? Чувствует ли он, что сила причуды начинает расти? На все вопросы ей отвечают посланием в далекое не очень приятное путешествие. Йеми закатывает глаза и думает о том, какие неблагодарные пошли преступники. Мог бы и ответить на пару вопросов за место ночлега. А ещё Йеми думает, что ей это справедливо аукнется. Она не должна покрывать преступника, она не должна помогать ему, она не должна общаться с ним, пусть он хоть тысячу раз будет ее соулмейтом. Он злодей. Убийца. Йеми все равно помогает и полагает, что это сильно повредит ее репутации. Она рада, что никто не знает о ее соулмейте, она рада, что никто не знает и настоящем имени Даби, если они вдруг увидят метку. После той ночи прошло много лет. И Йеми знает, что умеет жить без так называемой родственной души. Связь кажется ей идиотизмом. Зато ее работа — сокровищем. Йеми — популярна и любима. Конечно, не так, как те же герои. Но она тоже хороша. Она людям помогает. Под ее руководством в одной из лучших лабораторий Японии разрабатывается препарат для блокировки причуд. Когда он будет завершен, это будет прорыв, Йеми чувствует. — Не думаешь, что твоя разработка слишком опасна? — спрашивает Даби. — Опасна, конечно. — кивает она. — Будет много противников. Тех, кто считает, что она будет использована во вред. — А нет? — Нет, — качает головой Йеми. — Она поможет. Тем людям, которые не могут контролировать причуду. Тем людям, которые не могут жить с причудой. Тем людям, кому их причуда причиняет боль. Она смотрит настолько пронзительно, что Даби тянет блевать. Еще разревись и пожалей — Йеми льет речи не хуже заебавших героев, удивительно, что не пошла в геройскую академию со своей причудой. — Если бы у тебя был шанс принять такой препарат прежде, чем… это случилось… ты бы сделал это? — она проводит пальцами по шрамам, обожженная кожа вызывает в ней страх, и отвращение, и любопытство. Каков предел причуды, что может сотворить такое? Даби кажется для нее прекрасным экспериментом, который шлет ее нахуй с ее предложениями препарировать его. — Нет, — отвечает он ей и перехватывает ее руку. Йеми шипит — Даби сжимает слишком сильно. — И закрой уже свой рот. — Я задела тебя за живое? — Я задену тебя огнём, если ты не дашь мне поспать. — Твоя причуда на меня не действует. Даби вздыхает и отворачивается к спинке дивана. Йеми уходить не собирается, она смотрит на него, как на забавного зверька с интересной особенностью, и это самое тупое, что можно увидеть от своего соулмейта. Она считает, что это справедливо, потому что при их первой встрече она получила шквал пламени в свою сторону. Спасла ее только собственная причуда. Йеми придвигается, устраивается рядом, утыкается носом в его плечо. Даби пахнет пылью и ее духами, которые пролил на себя, пока искал полотенце. Даби не приветствует вторжение в свое личное пространство — ни капли. Он дергает рукой, и Йеми оказывается на полу. — Эй, ты в моем доме скрываешься, нахлебник! *** — Если бы ты мог выбирать, то какого соулмейта ты бы выбрал себе? — спрашивает вдруг Йеми, когда они сидят в баре. — Если бы я мог выбирать, я бы не выбрал никого. — отвечает ей Даби. — А тебя опять посещают идиотские мысли. На работе что-то сказали? — Я учёный, Даби. — возмущается она. — Это не дурацкие мысли, это размышление. — Когда ты предложила Шигараки стать твоей лабораторной крысой для изучения его причуды, это была идиотская мысль. Йеми кивает. Вспоминается первая встреча с Шигараки, который не очень разделял ни присутствие гражданского в штабе, ни желание посадить его на лабораторный стол. Спасла ее тогда тоже только причуда. Даби интересуется тем, как она действует. — Да ты и сам понял ее принцип, наверное. — говорит ему Йеми. — Ты ведь тоже чувствовал. В их мире особенности причуд могли передаваться друг другу. Йеми передался недостаток Даби — его причуда заживо хоронила хозяина. Даби передалось преимущество причуды Йеми — она ослабляла воздействие огня на его кожу. Новых ожогов не появлялось практически со времени появления метки. Возникни связь раньше, он, возможно, вообще бы избежал этого. — На остальных она не действует? — Неа, — девушка качает головой. — Ты сравнивал мою причуду с причудой Сотриголовы? Даби кивает. — У каждой свои плюсы и минусы, — говорит она, выпивая залпом стакан виски. — У Сотриголовы она действует временно, но может отменять причуды других людей. Я же могу отменить действие причуды, направленное только в мою сторону, но при этом она работает постоянно. Это как… особенность моего организма. Йеми считала ее и вправду полезной. Именно на основе собственной крови она разрабатывала препарат, позволяющий блокировать причуды. — А твоя… ты считаешь свою причуду хорошей? — Я считаю ее сильной. Она кивает, соглашаясь. Причуда у Даби действительно мощная. Но то, что он ненавидел больше всего, — своё тело. У причуды нет пределов, у тела — есть. — Если бы ты мог выбирать, ты бы выбрал себе такую причуду? Даби снова вздыхает. Он называет ее вопросы тупыми и просит не бесить его. Йеми с упрямством осла (выдающегося и целеустремленного ученого) хочется знать больше. О причуде. О нем. Она спрашивает о том, почему он решил стать злодеем, и это, пожалуй, не та тема, которую следует затрагивать. — Любопытство кошку сгубило, Кавасаки Йеми. — Любопытство присуще ученым, Тодороки Тойя. Даби дергается, как от удара. Йеми пугает его взгляд, потому что она видит, как он взбешен. Йеми пугает его взгляд, потому что она видела его у тех людей, которые вызывались быть подопытными для ее препарата. Они страдали от своей причуды, они просили сделать хоть что-то. Они были… потеряны. Взгляд Даби — это взгляд потерянного человека, понимает Йеми. *** Это все начинается со страха и злости. Это все этим и заканчивается. Йеми смеется надрывно, она думает, что общение с психами оставляет свои отпечатки, а еще она думает, что ученые — это люди с придурью, и ей позволено. Она задаёт Даби самый тупой вопрос в своей жизни и тут же жалеет об этом: — Если бы ты мог выбрать, ты бы выбрал меня? — Ты ебанулась? Йеми снова смешно, Йеми снова страшно. Йеми — законопослушная гражданская, ей бы сдать преступника в полицию, а не укрывать его, ей бы сесть за свой научный форум с кружкой кофе, а не сидеть и пялиться на Даби в своей же гостиной, ей бы быть выдающимся ученым и правильным человеком, но Йеми проебывает все законы этого общества вслед за своим соулмейтом. Это все начинается со страха и злости. Йеми боялась особенности причуды Даби, теперь она боится самого Даби, теперь она боится, что Даби однажды уйдёт. Перестанет с ней общаться, оборвет связи, сделает то, что должен был сделать хер пойми сколько времени назад, когда они только встретили друг друга. Йеми кусает его губы, и плечи, и ключицы, и тянет за собой в спальню. — Уймись. — Я хочу тебя, — говорит она ему. — Я хочу быть с тобой, Даби. — Я не собираюсь отдавать тебе оплату за жилье натурой. Йеми хохочет и вырывает момент, когда он отвлекся, чтобы сбросить с него плащ. — Ты мне нравишься, — смело выдаёт она и смотрит-смотрит-смотрит. — Ты клёвый. — Тащусь от твоих комплиментов, прилипала. — Ты очень красивый. — Ага. — Я серьезно, — она берет его лицо в свои ладони и тянет к себе. — Ты красивый. У тебя восхитительные глаза. Тебе кто-нибудь говорил это? Даби слушает; Йеми тянется рукой к ремню на его джинсах, и он думает, что это зашло слишком далеко. — Похоже, ты обдолбалась, красотка. — В лаборатории сегодня пролили какой-то раствор, если ты об этом. Но я в здравом уме и твёрдой памяти беру тебя к себе в кровать. — Польщен, — Даби подхватывает ее на руки. Йеми жмётся к нему, словно он прямо сейчас исчезнет, а через секунду ощущение пропадает — он бросает ее на кровать и укутывает в одеяло, как гусеницу. А потом поднимается и идет к двери. Йеми недовольно фыркает. — Не уходи, — просит она, и становится противно, насколько жалостливо это звучало. — Не уходи. Все хорошо. Я не обдолбалась. Это все начинается со страха и злости. Злости на соулмейта за его отвратительную причуду. Заканчивается злостью на Даби за то, что он не чувствует… того же? Потрясающе. Йеми думает о том, что все у них начиналось дерьмово, и о том, что у неё дерьмовые мозги, потому что ей следовало сразу сдать Даби в полицию, не помогать, не смотреть, не впускать. (в себя.) (не уходи.) Даби остается и снова подходит к кровати. Йеми смотрит на него и улыбается — так, что становится тошно. — Сыворотка правды, — говорит она. — Что? — В лаборатории пролили один из препаратов. Кажется, это была тестовая версия сыворотки правды. Она работает. — Хуево она работает, если заставляет тебя бросаться на людей. — Я не… — Йеми ерзает на кровати, пытаясь собраться с мыслями и выбраться из одеяла. Даби ей помогать в этом, видимо, не собирается. — Прости. Мне не стоило этого делать. Она все-таки выбирается из одеяла и осторожно касается его руки. — Ты мне нравишься. Действительно нравишься. — повторяет она. — Уймись, Йеми. — отвечает Даби. — Я просто хочу… чтобы ты знал. — Нет. Тебе просто хочется меня удержать. — Разве это плохо? Она тянется к его лицу и ведет пальцами по скуле. — А ты веришь, что сможешь? Рука Даби держит ее волосы и приподнимает ее лицо, она смотрит ему прямо в глаза — решительно и легко. Он усмехается. — Я знаю, что ты уйдёшь. Ты помешан на своей жажде мести к отцу. — хватка в ее волосах усиливается. — Ты можешь что угодно говорить о фальшивом геройском обществе, но давай признаем честно, Тойя, все, что ты сейчас планируешь… ваша охренительная операция по свержению геройского общества — способ отомстить за себя. Кажется, Йеми видит, как на кончиках его пальцев начинают играть языки пламени. Но они тут же исчезают, как только он касается ее кожи. Она ступает на опасную дорожку. Даби — Тойя — ненавидит разговоры о своей семье. — Ты уйдешь. Но… пока ты этого не сделал, пока ты не положил все силы на то, чтобы добиться так называемой справедливости… я хочу провести немного времени с тобой. Она говорит, говорит, говорит. Даби смотрит на неё — как тогда, в баре. Он взбешен, и он… потерян? Взгляд Даби — это взгляд потерянного человека. Взгляд Йеми — это взгляд человека, который привык добиваться своего. Она знает, что он уйдёт, и она знает, что ее хуевое счастье — временное, и что вообще лучше бы ее соулмейт был каким-нибудь тихим пареньком из университета или тем же ученым, как она. Но ее соулмейт — преступник, злодей и убийца. Который однажды уйдёт для того, чтобы снова убивать людей. Пока он не уходит, Йеми берет его лицо в свои ладони и целует. Даби тянет ее на себя, она сидит на его коленях. Это все начинается со страха и злости. Йеми боится, что он уйдёт, Йеми злится, что он не чувствует того же, Йеми чувствует себя счастливой — она начинает учиться ценить моменты, которые у неё есть, потому что больше ей ничего не остаётся.