it`s only me to blame

Солнце незваным гостем пролезло через оконное стекло в комнату Карла. Его луч медленно, как приближающаяся казнь, полз по подушке к закрытым глазам. Он, лежа на животе и обнимая одеяло, сбитое в кучу, мирно спал в самый разгар рабочего дня. Привилегия, доступная только ему. Когда солнце дотронулось до нежной щеки, парень недовольно пробурчал что-то и перевернул голову на другую сторону. Волосы упали на лицо занавеской. Он сделал тщетную попытку их убрать. Не помогло. Осознав, наконец, кто он и где он, Карл открыл глаз. На щеке, не тронутой солнцем, остался мятый поцелуй от подушки. Парень сел на кровать. Что-то подсказывало ему, что у него есть неразрешенное дело. Ах, точно. Он же хотел попросить разрешения поехать в смену. Карл сидит в стенах Святилища уже черт знает сколько времени. Он не домашний питомец, не жена, в конце концов, не цветок в вазе, чтобы просто быть и радовать взор присутствием. Крепкий сон и хорошее настроение с обоих плеч нашептывали ему, что стоит попытаться, потому что, во-первых, он не питомец-жена-цветок, а во-вторых, потому что смена — это работа, и Ниган сам говорил ему найти себе занятие. Сказано — сделано, возражения не принимаются. Он спрыгнул с кровати и за пару минут привел себя в божеский вид. Уже через полтора часа, чтобы дать Нигану фору, он подходил к его комнате. Может, у него и должен быть план, но лучшая защита — это нападение. Он постучался три раза. Ответа не было. Рискнув приоткрыть дверь, Карл просунул голову в проем и… никого не нашел. Ах да, в 12 утра нормальные люди работают. Точно. Ошибочка вышла. Нельзя отступать. Он, если так подумать, выполняет приказ, да? Он прав, и его предложение просто не может быть отвергнуто. Карл прошел по всем стратегически важным точкам здания в поисках Лидера. В конце концов, он вышел на подмост, с которого открывается вид на рабочее пространство. Бинго. Стоит, опершись на ограду, и осматривает процесс. Карл присоединился, но не потому, что ему интересно. Он в прекрасном настроении и готов ломать железо и крошить руками стекло. Ниган оборачивается на движение позади себя со своей вечной улыбкой. — Эй, пацан, не кажется ли тебе, что спать до двенадцати — это уже перебор? Карл пропустил мимо ушей это несомненно здравое замечание. — Я подумал над тем, что ты предложил мне, — сказал Карл, краем глаза отслеживая движения Нигана, — насчет занятия. Вчера. — он посмотрел на него в упор, улавливая признаки понимания, но тщетно, — Ты вчера сказал, чтобы я «не маячил перед глазами и нашел себе работу», — Ниган сделал незамысловатый жест бровями — символ того, что он понял, — я хочу отправится в смену сегодня с Тони. Лицо Нигана, секунду назад излучавшее самоуверенное спокойствие, теперь являло собой самую строгую непреклонность. — Нет. До Карла не сразу дошел смысл слова. Он ещё пару секунд постоял в прежнем положении, а затем резко и всем телом развернулся к Лидеру. — Что? Это почему? Ты даже не подумал над этим, — голос повысился от негодования. Он рассчитывал на «да, конечно, поезжай, ты принесешь пользу Святилищу». Ниган с недовольством отметил про себя, что парень слишком зазнался, раз ему не хватает всего лишь ответа. — Потому что я так сказал. Я должен отчитываться перед тобой? — он оттолкнулся от ограды, наигранно разочарованно развел руками, — прости, забыл захватить расчеты, — и развернулся к выходу. Карл, чувствуя, что играет с огнем, пошел следом. — Есть определенная причина или ты снова пытаешься меня запереть в комнате, чтобы я не дай бог не вышел за забор? — парень шел за Ниганом, надеясь, что нытье надоест ему и тот уступит, но в ответ услышал что-то наподобие «Ага, поплачь», — Ты не можешь вечно держать меня здесь! Ниган резко остановился посреди коридора так, что Карл почти влетел в него, и развернулся. — Ты действуешь мне на нервы. Исчезни, пока я не отдал тебя на кухню возиться с посудой. Если я сказал нет, значит нет, и это приказ. Через пару секунд Нигана уже не было в коридоре, а Карл так и остался стоять со сжатыми кулаками. Настроение безвозвратно испорчено, в голове мелькают навязчивые мысли пойти и взбить Нигану кровать. Может даже порисовать в его тетрадке. Все, что угодно, лишь бы выместить злость. Справедливо ли будет, если он заставит Нигана злиться так же, как тот разозлил его? На задворках подсознания он прекрасно осознавал, что играет с чертовым огнем, и что сгорит, если сотворит что-то необдуманное. Но дьявол на левом плече шептал на ухо такие приятные вещи. «К черту его приказ, ты и сам можешь отправиться в смену. Даже если он и узнает, что случится? Ты к тому времени будешь далеко, а как вернешься, то он остынет и даже слова не скажет». И правда. Так всегда было. Пусть отдает свои приказы тем, кто готов ему подчиняться. А он заслужил одну маленькую вылазку. Разве он не слушался Нигана все это время? За один проступок не вешают. — Да, Карл, конечно, можешь поехать в смену, — Карл с хитрой ухмылкой говорил сам себе, когда сбегал вниз во двор, чтобы найти Тони. Зерна сомнения в правильности поступка иногда давали маленькие ростки глубоко внутри, щекоча желудок, но он срезал их на корню. Слишком хотелось уехать из Святилища. Тони сидел под забором перед ведром с краской. Когда он заметил приближающегося Карла, то улыбнулся и подвинулся в сторону, освобождая место рядом с собой. Тот принял приглашение. Посмотрев на друга, Карл понял, что выкладывать ему всю правду нельзя — он слишком боится пойти против Нигана — и это вполне оправданно. Не пришло в голову ему и то, что Ниган не пощадит ослушавшихся. Ему не вспомнились многочисленные сцены наказаний невинных просто за то, что они находились рядом. В тот момент Карл свято верил, что имя Тони не задержится в истории его маленького побега надолго. Максимум, пробежит искрой. — Что Ниган сказал насчет смены? — начал разговор Тони. Карл принял максимально уверенный вид. — Я не надеялся, что он сразу согласится. Я спрошу у него снова, позже. Тони понимающе кивнул, и Карл готов поклясться, что он видел в таком знакомом окне шевеление. Чтобы план удался, придется поиграть на публику. — Тебе помочь? Кажется, тебе с этим забором возиться ещё черт пойми сколько. — Да, было бы неплохо. Чтобы не попадаться Нигану на глаза, Карл бегал по Святилищу в поисках легкой работы — скоротать время, не устать слишком сильно и отвести подозрения. «Я нашел ешё занятие, целую кучу, а значит я выполняю приказ, меня абсолютно не в чем подозревать». Когда солнце начало клониться к горизонту, Карл ушел с поля зрения Тони, якобы «к Нигану, спрашивать ещё раз». Он действительно поднялся наверх — но не к Лидеру, а к себе, чтобы взять оружие. Теперь за поясом покоился пистолет, в кармане — нож. Чем ближе отъезд, тем больше ему становилось не по себе. Он не мог понять: его желудок скручивается от волнения быть пойманным или от смутного осознания, что он, блять, собирается нарушить приказ Лидера, уехать даже не то, чтобы без ведома, а при ясно высказанном запрете. Ему в голову стали закрадываться тревожные мысли. Слова Нигана зазвучали в голове. «Ты хочешь, чтобы я наказал тебя по-взрослому? Так же, как остальных? Так дерзай, и я обещаю тебе, однажды мое терпение лопнет, и я не стану делать для тебя исключение». Он не заметил, как к страху добавилось другое чувство. Слишком размытое, чтобы понять его суть. На размышления нет времени. Осталось лишь спуститься и сесть в машину, сказав, что ему дали зеленый свет. Ноги сами вынесли его на улицу, и слабый, прохладный ветер ударил по щекам, отрезвляя и пытаясь вразумить, но принципиальную стойкость не способен разбить никакой здравый смысл. Карл чувствовал, что если сейчас повернет обратно, то он лишний раз подтвердит, что он и питомец, и жена, и растение в горшке. Издали он увидел Тони, копошащегося в багажнике, его отца и ещё одного парня, которого Карл не знал. Услышав шорох гравия, Тони вынырнул из машины. — Хэй, ну как? — Сегодня мы тусим вместе, — Карл выдавил из себя максимально дружескую улыбку. На сердце начинало скрести, когда он соотносил реальный масштаб происходящего с реальным Ниганом и тем, на что он способен. Ложь прокатила. И никто даже не подумал проверить его слова. Уровень доверия к нему льстил и пугал. Накануне Нигану сообщили, что недалеко от поста заметили внушающее тревогу стадо ходячих. Не так близко, чтобы отменять пост, но и не так далеко, чтобы не принять во внимание. Может, ему бы удалось убедить пацана не творить херню, если бы он сказал об этом. Но он не сказал. Почему? Наверное, подумал, что после этого парень непременно начнет ныть, что это реальный шанс размяться, что он устал сидеть взаперти, и далее, далее, далее. Факт остается фактом: Ниган утаил, а Карл остается Карлом. Когда машина несла их на базу, он старался не смотреть в сторону Тони и пялился в окно. Были глубокие сумерки, отсутствие большого света позволяло разглядеть все больше и больше звезд, влажный воздух от леса вокруг обволакивал. Он представлял себе, в какой ярости будет Ниган, когда узнает, что парень уехал. Что он сделает? Отправит за ними погоню? Вряд ли. Или не заметит? Если его вылазка останется тайной для всех, кроме трех людей, сидящих с ним в машине, забудет ли он все это как страшный сон, пообещав никогда так больше не делать? Точно? А если Ниган узнает? Он взбесится? Будет ли беспокоиться? Глупость. О ком беспокоиться? Разве о ручных зверьках беспокоятся? Карл бы хотел, чтобы Ниган беспокоился. Чтобы показал, что ему не все равно, что он значит что-то для него. Что его нельзя заменить. Они прибыли на базу, и дальше парень просто наблюдал, что происходило рядом. Ему уже не было так бунтарски весело, как утром. Он боялся. Не за себя. Он осознал, что проебался. Он беспокоился о тех, кто поверил ему. Если Ниган придет в бешенство, они определенно попадут под раздачу, и Карл уже не может это исправить. Отсюда ни уехать, ни уйти. Ему придется ждать до утра, и все это время он не сможет узнать, что происходит в Святилище, в каком состоянии Ниган, даст ли приказ осмотреть всю территорию и каждый камень, когда не найдет его в комнате. Мысли о том, что Ниган будет искать его, думать о нем разбивались о собственные баррикады, как Карл думал, здравого смысла. «Да, я нарушил приказ. Я сделаю все, что смогу, чтобы защитить невиновных. Но неужели ты серьезно веришь, что Ниган перебудит все Святилище только чтобы найти какого-то пацана? Наивный» Время шло, ничего не происходило. Карл сидел на улице, на самой траве, никому не мешая и не помогая. Шелест листвы успокаивал, давал надежду, может и ложную, но все же надежду, что все пройдет гладко. Он гнал от себя те самые слова о наказании 'по-взрослому'. Внезапно какое-то тревожное чувство волной поднялось с самой глубины сердца. Это случилось прежде, чем Карл примерно понял, в чем дело. Он застыл, превратившись в абсолютный слух. Его не могло обманывать предчувствие. Это стадо. И оно большое. Громадное. Таких размеров скопище не могло приблизиться к Святилищу быстро и незаметно для спасителей. Его должны были заметить. Не заметили? Или не сказали? Карл сорвался с места и побежал на базу. Лишь только он вбежал, то увидел отца Тони. Без него. — Где Тони? И… — Карл внезапно забыл его имя. Или не знал? Он начал избыточно жестикулировать — там огромное стадо ходячих. Нам лучше… — Тони в лесу, — при свете Луны мужчина был бледен, но на слове 'стадо' стал белее полотна, — я найду его. А Гейл наверху. Будь здесь, никуда не уходи. Он исчез. Не исчезло чувство тревоги. Что, если Джим не успеет? Забредет не туда? Он не может спокойно сидеть и покорно ждать. Карл вытащил нож. Не было страха за свою жизнь — Карл научен обращению с ходячими. Там его друг. … Карл услышал кряхтение и шелест веток слева от себя. Ринувшись туда, он нашел Тони на земле, отбивающегося ногами от трупа. Недолго думая, парень ветром налетел на мертвеца и воткнул в висок нож и, повернув, рассек тому череп. Тело упало без движения. Тони тяжело дышал и пытался встать. Карл протянул ему руку. Взгляд скользнул по бедру, на которой в лунном свете черным блестела кровь. Тони предупредил вопрос. — Наверное, о корягу зацепился. — Уверен? Тони кивнул. — Идти сможешь? — спросил Карл, пытаясь ускорить их возвращение в безопасность. Тони попытался сделать шаг, и его колено подкосилось. Без слов парень обтер лезвие ножа о ткань джинсов и убрал его в карман. Закинув руку Тони себе на плечо, он помогал ему идти, прислушиваясь к шелестам и скрипам. В лесу сложно было понять, прошло ли стадо мимо, потеряв пару-тройку мертвецов, или только приближается к посту. Когда лес кончился, оба парня заметили бегущего Джима. Он с облегчением выдохнул, когда увидел за Карлом сына. — Никогда больше… Я тебя не пущу… Одного… — он пытался отдышаться. Тони ткнул в Карла. — Его благодари. Он успел очень вовремя. Карл, все еще держа руку парня на своем плече, не мог не признать очевидное: не будь он здесь, следующее место, где он возможно увидел бы друга, было стадо. Совесть, которая гложила его изнутри, притихла. Он здесь, потому что он должен был быть здесь. Утром ему на пути в Святилище даже в голову не пришло, что там есть Ниган и что Карл не мог даже предположить, в каком состоянии найдет его и что ему придется с этим делать. Он почти уснул и проснулся, когда виском впечатался в стекло на неудачном маневре. Тревожность тяжелым камнем опустилась ему на сердце, когда заметил, что они въехали на территорию. Теперь Святилище со всеми людьми, проблемами и Ниганом снова существует в его жизни. Он вылез из салона, оглядывая пейзажи Святилища, нисколько не изменившегося за эту ночь. Все осталось прежним. Мир не рухнул. Но что-то в Карле сломалось, когда он поднял взгляд на балкон и увидел там Нигана. Который смотрел прямо на него. Постукивая пальцами по перегородке. Карлу хотелось сжаться, или испариться, или сесть в машину, но люди рядом с ним не поняли бы. Что он сделают, если узнают, что стали сообщниками его преступления? Можно ли считать побег изменой? Он изменник? Он из последних сил натянул улыбку и помахал Тони, когда на слабых ногах пошел к зданию. В комнату, где его без приглашения ждали. Положив ладонь на дверную ручку, он глубоко вдохнул, чтобы убрать мутное чувство из легких. Бабочки в животе вооружились шипами и кружили, как ненормальные. Он надавил. Ниган сидел на диване, закинув ногу на ногу, перед ним стояла бутылка с виски. Тумблер, наполненный на дне, покоился в его руке. Другая рука лежала на спинке дивана, отбивая пальцами только ей известный ритм. В углу дивана осуждающе сидела Люсиль. Когда Карл плавно закрыл за собой дверь, Ниган поднес бокал с губам, но, заметив смятение парня, запястьем указал ему на кресло напротив себя. Карл не боялся, что Ниган сделает с ним что-то прямо там, но маленький столик между ними успокаивал его. Все же опрокинув в себя виски, Ниган, не выпуская стакана из рук, сменил позу и теперь сидел, локтями упираясь в колени. Они оба молчали: Карл не решался открыть рот, а Ниган будто обдумывал что-то. Карл медленно потянулся к бутылке, надеясь разрушить звенящую тишину. — Руку убрал. Он замер, но руку притянул обратно лишь на чуть-чуть. Когда молчание снова повисло тяжелым эфиром, вдавливаясь в плечи, Карл еще немного подался вперед. Ниган резким движением схватил бутылку за горлышко и с грохотом поставил на пол. Он взбешен. Просто на грани. Все намного хуже, чем со стороны может казаться. Карл умеет замечать. Наконец Ниган поднял глаза на него. У Карла по спине пробежал холодок. — Как погулял? — его голос был низкий и спокойный. Карл сидел все также напряженно. Он не первый год знает Нигана, чтобы верить голосу. Он, не выдержав зрительного контакта, отвел взгляд. — Хорошо. — Он замолчал, с трудом сдерживаясь. Это невыносимо. — Ниган… Мужчина откинулся на спинку дивана и опустошил бокал. Его взгляд на долю секунды скользнул по бедру Карла, где на джинсах было пятно от того, что он стер с ножа. Ему не стоило растолковывать, что это означало. — Карл, — парень напрягся еще больше, когда тот назвал его по имени, а не привычным 'пацан', — как ты объяснишь то, что сделал? Его тон был ледяным. Карл бы предпочел, чтобы он кричал, чтобы из него ядом сочился сарказм. Но от холода в голосе изнутри разрывало. Он ждал взрыва. — Я хотел наружу… Уехать ненадолго. — его собственный голос был слабым. Он бы при всем желании не смог крикнуть, — мне нужен был воздух. Ниган неискренно кивал. — И нарушил приказ. Мой приказ. — Я… — Знал, что я разнесу здесь все к чертям и все равно уехал, да? Молодец. Решение взрослого человека. Предмет, блять, для гордости. Карл пропустил последнюю часть. Лишь одно ворошило внутри него рой бабочек. — Ты злился? Ниган в упор уставился прямо ему в глаза. — Да. Я очень злился. Карл судорожно вдохнул. Мысль о том, что Ниган все-таки думал о нем, разливалась теплым медом по всему телу. Стало легче дышать. Он сел глубже в кресло и закрыл глаз. Пришлось сдерживать себя, чтобы не улыбнуться, иначе Ниган приложился бы по нему Люсиль. — Только попробуй заснуть в моем кресле. Это был не сон, но Карл вздрогнул. Лишь на минуту он почувствовал себя в тепле и комфорте. Резкий голос пульсировал в висках. Карл открыл единственный глаз и посмотрел на Нигана. Лидер внушал окружающим его людям желание подчиняться. Они делали это сами, без принуждения. И этим всепоглощающим взглядом Карл не мог противиться этому желанию. — Ты хотел быть наказанным? Когда до Карла дошел смысл слов, внизу живота затянулся тугой узел, и он из последних сил отгонял от себя навязчивые образы, чтобы остаться в здравом рассудке. — Отвечай, когда я к тебе обращаюсь! Парень вздрогнул. Он смотрел на мужчину перед собой, боясь открыть рот. Мед превратился в лед. Все его тело оцепенело. Он вжимался в кресло. Не способный больше вынести зрительный контакт, Карл опустил взгляд на колени. — Я ушёл, потому что… — он пытался вспомнить все, что думал перед уездом. Аргументы в свою защиту теперь казались нелепыми. То неопознанное чувство, которое двигало им вчера вечером, теперь вырисовывалось четко и ясно, — потому что я хотел, чтобы ты злился. Под конец фразы голос понизился до шепота. Это было его откровение. — Я хотел, чтобы ты искал меня. Я хотел знать, что я… — Карл колебался, — что я… — слова сбивались в глотке комом, не давая дышать. Он глубоко, судорожно вдохнул, — что я важен тебе. Только сейчас, раскопав то, что было похоронено глубоко внутри него, и сказав это вслух, он понял, зачем все это было нужно. 'Подростковый бунт' исчерпал себя ещё днем. Все, что было потом — лишь неудовлетворенная потребность быть нужным. Ниган злился. Потому что он испугался за него. И теперь Карл был точно уверен, что, будь у него вторая попытка, он бы сделал все то же самое. Парень поднял взгляд на Нигана. Холод в его глазах сменился задумчивостью. Теперь он смотрел на Карла с… пониманием? — Еще до того, как ты сюда вошёл, я знал, что накажу тебя. «По-взрослому», как и обещал, — он замолчал. Карл понял, что сейчас будет вердикт, — Я должен это сделать. Потому что ты нарушил приказ. За преступлением следует наказание, — он вынул рацию, не сводя глаз с парня — Дуайт, забери парня в карцер. Карл в неверии уставился на Нигана. Он не мог этого сделать. Не в наказании дело. Карл знал, что это неизбежно. Он реально думает, что парень сбежит? Что он сбежит из места, которое стало ему домом? Что он уйдет от человека, ради которого чуть не умер? Только сейчас, осознав масштаб серьёзности, он почувствовал страх. В карцер не сажают кого попало. Он продолжал смотреть на него, когда пришёл Дуайт и потянул его к выходу. Он с раздражением сбрасывал с себя его руки, не давай коснуться себя. Ниган угрюмо следил за ними, пока оба не скрылись за закрытой дверью. Карл на автомате шёл по коридорам Святилища с Дуайтом за спиной. Он не мог выйти из омута собственных мыслей. Сознание вернулось к нему лишь когда за его спиной хлопнула железная дверь. У него было несколько секунд, чтобы оглянуть комнату перед тем, как она погрузится в темноту. Но он не сделал этого, потому что он не успел осознать себя здесь. Карл стоял на месте, в полной тишине и темноте, с каждой минутой ощущая увеличивающиеся в силе накатывающие волны мыслей. Он понял, что не знает, как быстро течёт время, сколько он здесь стоит. Почти наощупь он сел на пол, облокотившись спиной о стену. Лед бетона, который с момента постройки не видел теплого солнечного света дольше, чем на минуту, пробрал его до костей. Он почувствовал, как урчит живот. Сколько он не ел? Со вчерашнего дня? Когда звук повторился, он обхватил живот двумя руками. Даже если бы ему принесли еды, он бы не притронулся к ней. В тишине, темноте и духоте, наедине с собой, он понял, что Ниган ничего не сказал о виде наказания. Ноги холодели, когда перед глазами проносились лица тех, кому вдавливали раскаленный утюг или сносили череп. В комнате было до дрожи холодно, и о сне после бессонной ночи даже думать не стоило. Когда голова почти опустилась на грудь, замок скрипнул. Резкий свет ударил по глазу, заставил зажмуриться. Ему сказали встать — и он встал. Сказали идти — и он пошел. Все казалось лучше, чем сидеть в каменной коробке. Солнечный свет ласкал кожу, до которой дотрагивался, питая еë теплом. Только сейчас Карл понял, как холодно было в карцере. Он увидел, что его ведут на улицу, где уже толпились рабочие, и, не доходя до выхода совсем чуть-чуть, он заметил Нигана. В поле зрения попали чёрные кожаные перчатки на его руках. Он стоял там, где никто не мог его видеть. В руках не было Люсиль. Так непривычно. Увидев его, Карл почувствал, что готов принять все, что тот ему даст. Он впитает каждую минуту и пропустит еë через себя, потому что это сделает Ниган. Его подвели прямо к нему. Карл заметил, что движения Нигана слишком плавные. Слишком сдержанные. Слишком. Он встал прямо перед ним, не более, чем в десяти сантиметрах от него. От голода и бессонной ночи силы с каждой секундой таяли в нем. В присутствии Нигана он почувствовал слабость — ещё большую, чем обычно. Все, что он мог — ждать указаний. Ниган обошел его со спины и опустил руки на плечи. Прежде, чем Карл понял что-либо, он снял с него рубашку, случайно коснувшись пальцами в перчатках его кожи, вызывая дрожь. Ниган не мог не заметить этого, и того, что парень начал глубже дышать в ничтожных попытках успокоиться. Чтобы не успеть передумать, он бросил рубашку на какую-то поверхность, не удостоив еë внимания, и за низ футболки стянул еë через голову Карла, невольно наблюдая, как волосы падают на почти белые нежные плечи. Иметь такую мягкую кожу для парня едва ли не преступление. Футболка отправилась вслед за рубашкой. Карл почувствовал, что Ниган отстранился. Через пару секунд он снова оказался перед ним, держа в руке веревку. — Подними руки. Карл не понимал смысл слов, лишь вслушиваясь в тихий голос, отдающийся эхом в голове. Он поднял запястья ладонями вверх. Для Нигана подготовка была таким же испытанием, как и для Карла. Он с трудом держал себя в руках, когда связывал каждое запястье отдельно, наматывая как можно больше колец, чтобы уменьшить давление на кожу. Верёвка, соединяющая теперь запястья, болталась между ними, внушая желание грубо схватить и потянуть. Все хотелось делать грубо. Не в силах больше себя сдерживать, Ниган отошел от парня на безопасное для себя расстояние и движением руки сказал отвести парня на место. Когда Карла вывели, он увидел, что посреди площади стоял одинокий железный столб. На некотором расстоянии от Земли прямо в трубе был вырезан крюк. Люди смотрели на парня, некоторые — с удовольствием, некоторые — в ожидании. Он не отрываясь смотрел на импровизированный крюк, подметив, что он вырезан будто под него, на нужной высоте, если… И правда. Болтающаяся веревка идеально зацепилась за крюк, когда его подвели прямо к столбу и грубо надавили на плечо, заставляя упасть на колени. Крюк был на достаточной высоте, чтобы руки были подняты, но не натянуты. Будто на заказ. Люди шептались, гул нарастал. Карл мог видеть часть толпы. Никто не сочувствовал ему. Кто-то ожидал представление с возбуждением, а кто-то — со страхом. В воздухе повисла мертвая тишина, и спустя мгновение Карл услышал сзади приближающиеся шаги. Он из тысячи мог узнать их. Сердце предательски забилось быстрее. Ниган шёл к нему, медленно, растягивая момент, судя по всему, наблюдая, разглядывая. Он медленно обходил его кругом, осматривая со всех сторон. Связанный. Беззащитный. Открытый. Карл не поднимал на него взгляд, лишь следил за ботинками перед собой. Остановившись почти тогда, когда у Карла закончилось периферийное зрение на единственном глазе, Ниган присел к нему. В горле пересохло, когда он увидел в кожаной перчатке кнут. Это публичная порка. Он до конца отказывался верить в это, несмотря на все очевидные признаки. Карл, не контролируя себя в секунду паники, бросил испуганный взгляд на Нигана. Ничего нельзя было прочитать на его лице. Перед толпой он сдернул занавес, не демонстрируя ни искры эмоции. Все, что происходило внутри него, оставалось в нём. Скребущая сердце горечь тоже осталась внутри. — 7 раз будет достаточно. Ему нужно выдержать 7 ударов. Такова цена откровения. Ниган поднялся и быстрее, нежели до этого, зашел за спину парня. Все тело Карла напряглось в тяжелом ожидании первого удара. Он опустил голову и машинально обхватил ладонями веревки. Свист. На спине, прямо под лопаткой, отпечаталась огненная полоса. Боль пронзила все тело, даже пальцы на ногах поджались. Напряжённые мышцы в судороге напряглись ещё больше, руки натянули веревки. Ни звука не вылетело из его рта. Он будет молчать. Он примет все. Через несколько секунд тело начало расслабляться, оправляясь от удара, когда раздался ещё свист. Вторая полоса алой нитью отпечаталась на нежной коже. Руки снова дернулись в веревках. На сжатых губах остался болезненный стон. Он лишь шумно выдохнул. Мышцы судорожно сокращались, впитывая в себя острую боль. Третий удар, уже не такой уверенный, как первые два, пришелся по левой лопатке. Чтобы не закричать в голос, Карл со всей силы закусил губу и щеку, ощущая вкус крови. Он уткнулся лбом в трубу, часто дыша. Нигану становилось всё труднее держать в руках кнут. Он видел дикую боль, которую испытывает Карл. Он видел еë по сокращениям мышц на спине, по вздымающимся плечам, по туго натянутым веревкам, которые дергались при каждом ударе, по струйке крови, стекающей из раны. Его изнутри разрывало желание бросить к черту кнут, отвязать его и отнести к себе, укутать, спрятать. Он лишь крепче сжимал рукоять, когда снова заносил кнут над головой и со свистом опускал его на ещё не тронутый участок спины, из некогда белой ставшей воспаленно розовой, красной, синей. Ниган с тревогой заметил, как слабо отреагировало тело Карла на шестой удар. И на седьмой руки слабо дернули веревки и, задержавшись на пару мгновений, обмякли. С тяжелым сердцем он приказал Дуайту разогнать толпу, и, выждав, пока его люди подбегут к толпе, не обращая внимания на суету, отбросил подальше кнут и почти подбежал к парню, резкими, спешными движениями отвязывая запястье и поднимая тело на руки. Карл был без сознания. Ниган причинял людям куда большие страдания, без сожаления убивал их. Но, держа в руках безвольное тело, заметив на щеке след от слез и кровь на губах, он почувствовал себя чудовищем. Ниган рычащим криком приказал позвать к нему в спальню доктора. …