"Что-то с чем-то"

Комната, больше похожая на бетонную коробку из-за отсутствия окон, наполнялась липким страхом с каждым мгновением всё больше, словно вместо кислорода можно дышать и наполнять лёгкие лишь ужасом. Обнаженное тело, крепко привязанное к односпальной кровати, тугими веревками, которые впивались в кожу и при желании выбраться, натирали её, оставляя на ней красные полосы. Острый взгляд, полный обожания и дикого, животного восхищения, скользящий по плавным мужским изгибам, что не скрывала никакая одежда. Легкое касание, скользящее кончиками пальцев по груди и тяжелое дыхание через нос, ведь рот занят кляпом. - Ты должен был родиться цветком. Незабудкой. Твоё тело безумно нежное, - Юнги наклоняется и ладонью ведёт по подтянутому животу, мышцы которого сокращаются в ответ. Мужчина поднимает взгляд от тела, которое сейчас принадлежит лишь ему, от кожи, к которой теперь он может прикасаться, где захочет. Но он не такой мелочный. Ему слишком мало его тела. Нужно больше. Юнги смотрит на лицо. Такое маленькое, с нежными щечками, которые хочется целовать каждую минуту, с заплаканными красными глазками, которые от страха кажутся неестественно огромными и постоянно наполняются слезами, на губы плотно вцепившиеся в кляп и дрожащие от сдерживаемых всхлипов. Мин садится у кровати, попутно взяв маленькую холодную ладошку в свою, но чувствуя чужое сопротивление сжимает её сильнее. - Не знаю, Чимин, говорили ли тебе, насколько ты соблазнительный? - массируя пухлые короткие пальчики, будничным голосом спросил Юнги. - Наверное, говорили. Как по мне...ты похож на десерт. Вкусный, сладкий и настолько дорогой, что мне не по карману. Но я привык добиваться того, чего хочу. Я говорил, что я сладкоежка? Мин подносит ладошку к губам, ласкает ими кожу, наслаждаясь глухими рыданиями Чимина. Он подносит указательный палец к губам, нежно целует его кончик, вытягивает в рот по фалангу и прикусывает. Чимин действительно сладкий, такой, каким Юнги его и представлял. Он сжимает кожу сильнее, до чужого стона, а затем кусает до тех пор пока не чувствует кровь на своем языке, густую, теплую и сладкую, как и весь парень. Стон перерастает в крик, громкий, эхом отдающийся от стен, звоном раздающийся в ушах и мурашками пробирающийся под кожу. По подбородку стекают алые капли, стекают по шее и капают на пол, а Юнги кусает, преодолевая сопротивление кожных покровов, ощущая как зубы упираются в кость, и останавливается, выпуская из рта изуродованную кисть, лишь когда леденящие душу крики затихают. Нежное создание, как Чимин не умеет терпеть боль, он сбегает от неё, теряя сознание. **** Комната, больше похожая на бетонную коробку из-за отсутствия окон, теперь наполненная запахом крови и витающей в воздухе смертью. Тело. Вернее труп, грудина которого открыта, словно шкатулка для украшений, медленно остывает, потеряв своё главное сокровище. Кровь, всё еще стекающая по смятым простыням, окрасила нежную кожу красными разводами и лишь глаза, бездушно глядящие в потолок, больше не плачут. Мин смотрит на любимые черты, с грустью вынимая из пухлых губ кляп, гладит их мокрыми от крови пальцами и поднося к своему рту еще тёплое сердце, кусает его, думая о том, что еще совсем недавно оно билось в этом, теперь пустом теле. - Ты не хотел отдавать мне своё сердце, хотя я бы хранил, оберегал и защищал его. Я искренне любил тебя. Но ты отказал мне, посмеялся над моими чувствами и назвал их несерьезной глупостью. И моё сердце не принял, и своё сердце не доверил. Поэтому я забрал его сам. Теперь ты такой, какой есть. Настоящий - бессердечный Пак Чимин.