Гость

      Множество острых, гладко-блестящих ножек несут мощное тело — топот приглушён песком, но Джек слышит его; он узнает этот «шаг» из тысячи.       «Даниель Росс» — инсектоид — тёмно-алая сколопендра с верхней «человеческой» частью — ещё одно порождение подземных гнезд.       — Добро пожаловать, — Митчелл разворачивается в широком поклоне, — Запах пудры стал сильнее, стареешь, — колкая проба.       — Ты один — как всегда беспечен, — шипящее замечание.       — Я доверяю тебе, — в этот раз шутливый реверанс.       — Это большая ошибка, — Росс, только сильнее сжимает пышное жабо острыми пальцами, — Доверчивые умирают первыми, — хриплый выдох.       — Смелые — вторыми, — Джек плавно сводит ладони.       — Ты допустил ошибку, — прямо переменяя русло, Росс постукивает кончиками пальцев по золотым пуговицам, — Ты упустил ягнёнка — скот, как тебе угодно, — он хмурится, заметно, переиграно.       — Она ребёнок, — настаивает Джек, безрассудно подпускает собеседника ближе.       — Раньше — ты назвал бы её сладкой закуской, а сейчас готов убить за этот кусок мяса, — блеск узких клыков.       — Она — не мясо, — передние лапки вздрагивают, чуть приподнимаются.       — Ты становишься слишком человечным для отпрыска Её-Величества-Манипулятивной-Паучихи, — Даниель наблюдает, выжидает что-то.       — Ты не смеешь так говорить о ней, — бросает вызов Митчелл.       — О ком? — яд  — И я что-то не слышу твоего — «мой мальчик», — напоминает Росс.       — О них, — защита.       — Это бесполезно, Джеки. Просто признай, что — это твоя вина, — сведя кончики пальцев, повторяет Даниель, — Начиная побегом «ребёнка» и заканчивая Егерем в клетке, — скрипящее перечисление.       — Необходимость, — рычание.       — Повтори, — бестелесная пощечина.       — Необходимость, — покорность.       — В чём? — ехидство, открытое.       — В спасении, — по-детски надув губы, Митчелл пробует улыбнуться, сдерживается — но он слишком опасно-близко подошёл к краю.       — Кого же? — толкает Росс.       — Всех! — всё же срывается.       — От чего? — пытка.       — Остановись, — мольба.       — Признай, — глаза Даниеля темнеют.       — Нет, — отступление.       — Дурак, — смирение с глупостью упрямого ребёнка.       — Ты не заставишь меня причинить им вред, — отказ.       — Если не остановить камень на вершине, — Росс стучит коготком по виску, — То нет смысла жаловаться на лавину, — истина.       — Никогда, — Джек вызывающе выпрямляется.       — Посмотри на себя, — рывок; ловкое тело отталкивается, обходит — всего мгновение и разбитая маска падает вниз — к дрожащим лапкам, — Ты хочешь остаться без лица? Умереть? Позволить им закончить начатое? — обернувшись, Даниель усмехается.       — Они так не поступят, — Митчелл закрывает лицо руками, инстинктивно придерживает парик.       — Бывший и сбежавшая девчонка? Они не убьют тебя — но, приведённые ими охотники да, — жест, изображающий выстрел — в голову.       — Почему ты так говоришь? — ребяческое требование.       — У меня есть причины беспокоиться о твоём брюшке, — раздражение родителя.       — Какие? — судорога.       — У каждого бога есть любимчик. Слышал — эту мудрость? — учительский щелчок пальцами.       — Я не понимаю, — взгляд сквозь сложенные ладони.       — В этот раз, — выдох, — Я помогу тебе — исправлю пару строк, но в следующий раз всё будет в твоих руках, — Росс разворачивается.       — Кто ты? — холод невидимыми когтями ловит сердце.       — Твой давний друг — не люблю плохие концовки, — скрытый упрёк.       — Не трогай их, — шипящие, трусливое предупреждение.       — Нет смысла влиять на личности, когда можно изменить историю целиком, — вспышка ромбовидного зрачка.       Последним, что услышал Джек прежде, чем мир дрогнул и сомкнулся яркой линией был хлопок.       Хлопок, напоминающий звук в ярости закрытой книги.