Я не хочу без тебя спать

Зима нагрянула в Россию быстро, а Петербург быстро стал холодным и, пока что, противным. Улицы покрывались тонкой коркой льда и стали, мягко говоря, промозглыми. Люди судорожно сновали туда-сюда, так и норовя полететь носом или задницей на землю. Окна в многоэтажках то загораются, то потухают вновь, заставляя кутающихся в шарфы прохожих завистливо цыкать. В одном из подобных окон свет не гаснет, наоборот, словно светит ярче и манит заглянуть. Просторная кухня захламлена пакетами, тетрадями и какой-то посудой, но важнее лишь те, кто на этой кухне присутствует. Волосы собраны в небрежные хвосты на затылке, подтяжки давят на голые плечи, но за них так удобно притягивать партнёра к себе, чтобы танцевать ближе и чувствовать жар разгорячённого тела. Химия, которая царит между ними, прерывается лишь запахом жареного мяса. — Сука, если и эти котлеты сгорят. мы останемся без бургеров.- и без того чуть сиплый голос хрипит и Паша хитро ухмыляется, отпуская Юру, нарочно проводя пальцами по татуировкам. Дразнит, засранец, но Музыченко стойко выдерживает, наконец-то одаривая говяжий фарш вниманием, пока Личадеев плюхается на свободный стул, делая ещё пару глотков глинтвейна, ради которого они изначально здесь и собрались. Длинные пальцы цепляют телефон, чтобы выбрать другую песню из какого-то всратого и случайно выбранного плейлиста. Губы трогает самая хитрая лыба, на которую аккордеонист способен. Первые секунды приводят скрипача в замешательство, особенно пока он старательно котлеты переворачивает, чтобы не развалить к хуям. Ничего не снится, мне не спится Чтобы не спиться я возьму спицы Свяжу любовь из порванных нервов Она всё-таки стерва… Они оба знают слова и поют в унисон, пока в голове странными флэшбэками мелькает их первая встреча. Юра так чётко помнит высокого, харизматичного и весёлого парня, который так быстро влился в коллектив, покоряя каждого. Забавный он — вот что думает Паша, когда знакомится с Музыченко. Совсем нетипичный скрипач, словно из другой вселенной явился. А тот смеётся задорно, по-доброму так, ну точно Шляпник. Искусала тело, душу целовала, кровь кипела, Но ей видимо было мало Убежала-а-а… Вернись! Пока Юра собирает несчастные бургеры, перед глазами их концерт крутится, а в кровь сразу адреналин пребывает, освежая те яркие воспоминания, когда он впервые столкнулся с таким взглядом Паши, когда впервые почувствовал это рвение, желание, одержимость коснуться горячей ладонью щеки, провести до затылка, в волосы зарыться пальцами, к себе притянуть и поцеловать, а взамен получить ответ, ещё больше огонь в груди подогревающий. Паша помнит этот момент по-своему точно, но так же ярко, потому что губы у Юры сухие, горячие, дыхание прерывистое, тело вспотевшее, от чего татухи ярче кажутся, но важнее, что эмоции чистые и хватка мягкая, но крепкая, такой сложно не поддаться. Я не хочу без тебя спать, Я не хочу умереть в кровати, Я не хочу без твоих объятий, Невыносимо тебя желать! Они смотрят друг другу в глаза, словно кричат, и Юра так близко наклоняется, чтобы контакт зрительный не прерывать, да ток по телу почувствовать, пока Паша не хватает его за подтяжки, ближе к штанам, и на себя не тянет, а Музыченко не против, вперёд поддаётся, на колени усаживается, за подбородок голову Паши поднимая, к самым губам склоняясь. Я не хочу без тебя дышать, Лишь одеяло согреет плечи, Ты знаешь, это меня не лечит, Я не хочу без тебя спать… Паша не выдерживает первым, чуть выпрямляется, чтобы расстояние сократить и губы манящие смять в поцелуе. Требовательно, эмоционально, жарко, так неистово и дурманяще. Ещё больше подначивает, когда Юра его за волосы чуть оттягивает, языком губы облизывает и нижнюю прикусывает. У Личадеева буквально дыхание перехватывает, и он с вызовом смотрит, руки сжимая на уровне чужой талии, всё нетерпение выказывая, чтобы вновь поцелуй желанный получить. И получает.