Как изменился Вэй Усянь в «Неукротимом» и почему это важно

Когда я впервые посмотрела «Неукротимого», меня очень порадовала интерпретация текста и то, насколько сериал был похож на знакомый мне роман. Какое-то время я думала, что если не брать в расчёт мелкие отличия, то истории по большей части совпадают. Некоторые дополнения дорамы я даже считала улучшениями. Но чем больше проходит времени, тем большую пропасть я вижу в понимании канона и персонажей между теми, кто изначально был фанатами романа, и теми, кто пришёл в фандом через дораму. Я решила, что самые большие и важные различия касаются Вэй Усяня, и поэтому написала эту статью. Стоит сказать заранее: текст отражает мое личное мнение и понимание и не обязательно верен на все сто процентов. Я не перечитывала роман только ради статьи, ничего такого, но я читала его дважды, много раз перечитывала отдельные эпизоды, слушала аудиодраму, дважды смотрела дунхуа, наполовину прочла маньхуа… серьёзно, у нас тут самый неоднозначный фандом в мире или что? Итак, давайте поговорим о том, чем отличается Вэй Усянь в романе и дораме: 1. В дораме он не «MoDao ZuShi». Часто это переводят как «Основатель тёмного пути», но в этом переводе много нюансов, так что для простоты я оставлю его в пиньине. Соль в том, что он буквально изобрёл новую технику и ветвь самосовершенствования, о которой раньше никто не слышал. Он пользуется энергией мёртвых и с её помощью контролирует лютых мертвецов. До него никто этого не делал, а он — придумал как! В дораме Вэнь Жохань использует техники Тёмного пути до того, как Вэй Усянь вообще заводит о них разговор. Именно Вэнь Жохань начинает использовать лютых мертвецов марионеток, а не Вэй Усянь. И это связано с чем-то, что называется Иньским железом — полагаю, нечто вроде магических камней. В дораме, похоже, не знают, как работает их внутренняя магическая система, и их это не беспокоит, пока у них нет проблем с правительством Китая из-за разговоров о призраках и демонах. Или мертвецах. Получается, Вэй Усянь попросту начинает использовать стратегию и технику врага. В первую очередь это отбирает у него часть изобретательности и ума, но ещё делает его менее виновным с моральной точки зрения. Кроме того, мы не видим, чтобы Вэй Усянь контролировал марионеток так же, как Вэнь Жохань, он, скорее, контролирует, эм... дымных монстров. Но в романе он однозначно откапывает тела и использует мертвецов в битвах. Это… очень сквично по многим причинам, особенно учитывая культурный контекст. Вэй Усянь буквально олицетворяет человека, которого настолько воодушевила перспектива — он МОЖЕТ что-то сделать и ему НУЖНО это что-то сделать, — что он даже не останавливается, чтобы спросить себя: а стоит ли? 2. В дораме он не создавал Тёмную печать. Хотя вы можете сказать: «нет, создал». Ну, может и так, но это не совсем то. В дораме печать — просто ещё один кусок иньского железа, который Вэй Усянь превратил в печать, и каким-то образом она стала отличаться. Ну, даже не знаю. Представляют ли люди, насколько эта печать особенная? Каким великим событием было её создание? Взять обычный кусок древнего металла, который благодаря случаю и времени стал вместилищем тёмной энергии, и превратить его буквально в мощнейшее духовное оружие, какого свет не видел! Меч, который Вэй Усянь нашёл у Сюань-У в романе, был самым обычным мечом из самого обычного металла, но поскольку он много лет лежал среди гниющих тел рядом с Сюань-У, то вобрал в себя невероятное количество тёмной энергии. Вэй Усянь находит его в пещере, а затем снова возвращается к мечу, уже встав на тёмный путь, и выковывает из него полезный магический инструмент. Он изобретает аналог ядерной бомбы и использует его, чтобы положить конец войне. 3. В романе он выживает на Погребальных холмах в одиночку. Никто до него не выживал там, он первый. И не из-за Жуткого Говорящего Магического Меча, которому он поддается, а потому, что он учится пользоваться силой этого места, учится использовать тёмную энергию. Он не одержим призраками или демонами, хотя перевод «мо дао» и звучит как «демоническое самосовершенствование». На него не влияет Тьма. Он буквально, ну… изобрёл некромантию. Он сумел взять под контроль тёмные силы. Эти силы существовали и раньше, но никто прежде не находил способа их использовать. 4. Охота на горе Байфэн. Об охоте на горе Байфэн можно говорить бесконечно, но давайте остановимся на сцене со стрельбой из лука. Возможно, это худшее изменение, сделанное в дораме, с точки зрения очернения буквально всех в ней присутствующих. Пленники в этой сцене — нововведение дорамы. В романе всё было точно так же, но единственными мотивами Вэй Усяня было покрасоваться и обставить Цзинь Цзысюаня, который просто выстрелил и получил гору одобрения. Ну, и Цзинь Цзысюнь ведет себя, как скотина. С пленниками в этой сцене публичное выступление Вэй Усяня выглядит невероятно бессердечным, даже если сделать скидку на то, что он единственный, кто высказался против превращения живых людей в мишени. И это просто… возмутительно. Хотите сказать, импульсивный Лань Ванцзи ничего бы не сделал? Буквально никто больше ни слова не сказал. Первоначально сцена несла в себе следующее: 1) Вэй Усянь продолжает дразниться и флиртовать с Лань Ванцзи, при этом 2) ведёт себя высокомерно и 3) проводит остаток охоты с завязанными глазами, поскольку после выстрела поспорил с Цзинь Цзысюнем. Его взяли на слабо, и именно это побуждает его переманить всю добычу игрой на флейте. И в итоге его тайно целует Лань Ванцзи. 5. В романе он действительно теряет контроль над тёмной энергией и убивает невинных. За его действиями не стоят Цзинь Гуанъяо, Цзинь Гуаншань или Су Шэ, играющие на флейте, из-за которых всё идёт наперекосяк. Нет, Вэй Усянь повторяет снова и снова, что он никогда не потеряет контроль над тёмной энергией или силой печати, и всё же именно это и происходит. Дело в высокомерии. Он приходит в ярость и теряет контроль над Вэнь Нином — и тот убивает Цзинь Цзысюаня. Затем Вэй Усянь скорбит после потери Вэнь Цин и Вэнь Нина — и нападает на заклинателей, которые (если честно) в свою очередь нападают на него. А в конце Вэй Усянь убивает Цзян Яньли (п/а: во всяком случае именно себя он считает виновным в её смерти, ведь это его лютые мертвецы ранили её), потому что снова теряет контроль. Той ночью он убивает сотни, тысячи людей. 6. Его смерть и её значение. В дораме это по сути самоубийство от отчаяния после, помимо всех других трагедий, потери Цзян Яньли. Да, можно сказать, что он выпустил руку Лань Ванцзи, чтобы спасти ему жизнь, но… тем не менее, Вэй Усянь был явно рад умереть и действовал в состоянии шока и глубокого горя. Но в романе он умирает не сразу, а три месяца спустя. Лань Ванцзи спасает его из Безночного города и уносит назад к Погребальным холмам. На своем мече, который может летать (спасибо, дорама, он что, вдруг забыл про это?). И… Вэй Усянь всё ещё в ужасном состоянии, он обезумел и/или не осознаёт происходящее. Но Лань Ванцзи приходится уйти, и мы не знаем точно, что произошло между его уходом и первой осадой Погребальных холмов. Кланы осаждают дом Вэй Усяня (где также находятся Вэни, кроме Вэнь Цин и Вэнь Нина, потому что они… ну, не пошли все разом на казнь). В какой-то момент Вэй Усянь видит, что осаждающие приближаются, и решает уничтожить Тёмную печать. Ему удаётся избавиться от одной половины, и в итоге это его убивает. Не уточняется, как именно это произошло: возможно, дело во взрыве энергии или же его разорвали на части лютые мертвецы, над которыми он потерял контроль. Если подытожить, то после того, как он убивает... ну, скажем, много людей в Безночном городе с помощью печати, включая собственную сестру, то решает: «Ого! Создать эту штуку было ужасной идеей, и нельзя, чтобы она попала в руки к кому-то ещё». По сути он единственный человек, который знает, как собрать ядерную бомбу, и пытается уничтожить чертежи до того, как их заполучат другие. В процессе он умирает. Да, ему не вполне удалось уничтожить печать, но он умер пытаясь. Вот как-то так. 7. Другие уже писали об этом подробнее*, но в дораме отношения между вансянями во флешбеках более глубокие, а значит, у Вэй Усяня было гораздо меньше причин неверно понимать намерения Лань Ванцзи. Таким образом выходит, что он либо совсем бестолковый, либо чересчур самоотверженный. В романе Вэй Усянь многого не знал о чувствах Лань Ванцзи и у него были веские причины полагать, что тот его ненавидит. Таким образом он делает множество неверных предположений, которые выглядят дурацкими, если смотреть с точки зрения читателя, но с его точки зрения они разумны. Многие изменения в характере произошли, потому что у Вэй Усяня отчасти забрали свободу выбора целей и путей их достижения и сделали его печальнее, слабее и мягче. Кажется, в романе была строчка, что он никогда не плакал, исключая момент, где об этом говорилось прямо. Так что да, кое-что поменялось. Я не говорю, что дорамный Вэй Усянь — плох, или что мне не нравится этот образ, но в совокупности со всеми изменениями сюжета он превращается в… персонажа, роль которого — страдать, оставаясь невинным, и вызывать желание у аудитории завернуть его в одеялко и накормить супчиком. Проблема в том, что его страдания чрезмерны. Трагедия за трагедией, причём безо всяких на то причин. Персонаж никак не навлекает их на себя. Вэй Усянь из романа однозначно навлёк на себя беду. Сначала высокомерным противостоянием Вэням. Да, он отстаивал справедливость, но поступал как болван, требующий внимания. И за это мы его любим. Я не виню его за то, что случилось с Пристанью Лотоса: Вэни действительно просто искали повод. Но затем он изобретает новый путь самосовершенствования, чтобы выжить, преследует врагов и мучительно убивает их, причём куда графичнее, чем в сериале. А затем он идёт дальше и изобретает уникальное духовное оружие, благодаря которому в одиночку противостоит целым армиям. Позвольте напомнить: он выступает против врага, который не владеет тёмным искусством, у врагов нет ни мертвецов, ни иньского железа. Ему не нужно переплюнуть Вэнь Жоханя, тот просто сильный заклинатель. Это излишне. Затем, в одиночку выиграв войну, он продолжает вести себя вызывающе, общаясь с остальными заклинателями. Доходит до нападения на Цзиней и побега с остатками клана Вэнь. Затем, когда он покидает Погребальные холмы, то теряет контроль над своими силами и убивает Цзинь Цзысюаня. Затем убивает несколько сотен, а потом и три тысячи заклинателей за ночь. Да, он пережил множество бед, но ещё совершил кучу ошибок. Его трагедия совершенно классическая, проистекающая из его недостатков. Самый большой из них — высокомерие. «Я сделаю то, что большинство разумных людей считают Очень Плохой Идеей. А теперь я подниму ставки и создам супероружие. А теперь буду настаивать, что не потеряю контроль над этой силой. И… упс, я потерял контроль». Дорамный Вэй Усянь почти ничего из этого не делал. Он просто… с ним случилась хуйня. И ещё раз. И ещё. И ещё. В итоге это морально уничтожило его, и он спрыгнул с обрыва. Его смерть в романе на самом деле — триумф. Он понял, хоть и слишком поздно, что ошибался. Что создал нечто чудовищное, натворил ужасных дел, и он решает исправить это. И умирает в процессе — может быть, он это предвидел, а может и нет. Его главная цель не смерть, он уничтожал оружие, которое привнёс в этот мир. Эти две смерти радикально отличаются. Когда в романе Вэй Усянь говорит, что упокоился с миром, я ему верю. Он умер, пожертвовав собой, чтобы исправить последствия своих же плохих решений. Тёмная печать настолько опасна, что даже спустя тринадцать лет после его смерти влияет на планы плохих парней. Её половина связана с сюжетными линиями Цзинь Гуаншаня, Цзинь Гуанъяо и действиями Сюэ Яна. Отчасти трагедия, произошедшая в городе И, тоже вина Вэй Усяня. После перерождения Вэй Усянь не только становится пешкой в игре во имя мести Не Хуайсана, он ещё и прибирает бардак, который сам же и оставил. И чем чаще я вижу в фандоме образ его дорамной версии, тем сильнее это меня беспокоит. Главный герой становится жертвой. Человеком, который за всю историю почти ни разу не ошибается сам. Он пляшет под дудку или Цзинь Гуанъяо, или Не Хуайсана и получает утешительный приз в виде горячего парня. Роман — это история об искуплении. Да, Вэй Усянь был лучше, чем о нём думали. Да, он был весёлым, ласковым и заботливым. Да, у его поступков были причины. Две из этих причин мы узнаем почти в самом конце романа: то, что он остался без золотого ядра, и что тёмный путь был ему необходим, чтобы защитить Вэней на Погребальных холмах. При этом местами он вёл себя откровенно по-мудацки. Он был настолько заносчивым, что сам на себя не мог смотреть во время «Сопереживания» с Не Минцзюэ. Он постоянно оскорблял людей прямо в лицо. Ему было абсолютно насрать на социальные условности в обществе, где они много значили. Он мучил и убивал людей. Осквернял мёртвых. Отмахивался ото всех, кто пытался убедить его быть сдержаннее и осторожнее. И поплатился за это. Во второй жизни он примиряется со своими прошлыми поступками, исправляя последствия, как может, а не выясняет, что всё это время был невинной жертвой. Отчасти именно поэтому его так удивляет, как все ополчились на Цзинь Гуанъяо и мгновенно позабыли о том, что он тоже виноват. Он действительно делал то, что о нём говорили, пусть люди и ошибались в деталях! Но люди мгновенно бросаются на новую цель, потому что именно так всё и работает в обществе. Это ещё одна из основных тем романа. Если они обвиняют Цзинь Гуанъяо в том, что тот никогда не делал, и объявляют Вэй Усяня невинным, то… это даже больше похоже на обвинения по прихоти общественного мнения. Поскольку в дораме сохранили много внешних деталей романа, все эти изменения легко посчитать незначительными. Но они складываются вместе! Я могу смотреть дораму и не обращать внимания на эти изменения, поскольку многие из них — результат государственной цензуры, могу заменять их книжными аналогами, которые для меня логичнее и несут больше смысла. Но дело в том, что часть фандома не знает об оригинале или же отвергает его, и в результате возникают серьёзные расхождения в восприятии сюжета и персонажей. Это неприятно. Итак, в сухом остатке я хотела обозначить следующее: помните, что версия истории, которую вы принимаете за главную, в конечном итоге влияет на ваши фандомные мнения и на то главное, что вы выносите из самой истории. Помните о предвзятости!