My happiness in his red corvette

Тихое хихиканье пробивается сквозь сон, заставляя Гука глубоко вздохнуть и открыть глаза, чтобы найти себя лежащим на кровати в служебной комнате и с ощущением тяжёлой руки, расслабленно лежащей на его пояснице. Голой пояснице, потому что ночью тоже жарко, а париться никому не хочется. И рядом лежит такой же Тэхён, но всё ещё крепко спящий и без намёка на пробуждение на лице. Чонгук сонно поворачивает голову к человеку рядом и как сонный котёнок тычется лбом в плечо под усилившееся хихиканье. - Тэ...встаём, - хриплым и глубоким ото сна голосом зовёт Чон, пытаясь сохранить свои глаза открытыми и при этом щекоча ресницами кожу на плече Кима. Реакции не поступает. - Тэхён~и...скоро кафе открывается, нам нужно валить...- так же почти заново засыпая, говорит Гук. Звуки со стороны двери становятся громче, слышатся разговоры, тихая музыка, пиканье кассы и мелодия колокольчиков над входной дверью, а потом снова приглушаются после щелчка двери в служебку. Чонгук резко вскакивает и видит еле сдерживающуюся от смеха сестру, которая, видимо, тоже собиралась выходить. - Чеён? - окликает её Чон. Девушка тормозит и, глубоко вдохнув, и оборачивается. - Да? - выходит почти спокойно с её губ, безжалостно разъежающихся в широкой улыбке. - Мы просто спали, честно, - оправдывается Гук. - Да-да, мы так и поняли, - кивает сестра и уже открывает дверь, чтобы оставить голубков наедине, как опять слышит: - Правда! Он помог мне убраться, не больше. По крайней мере не этой ночью. - Эй-эй-эй, тихо, я не хочу знать, сколько раз и где вы совокуплялись в этом здании, - останавливает девушка, смешно выпучив глаза. - Всё хорошо, вы хорошо убрались, спите дальше, - нежно отвечает Чеён и покидает маленькую комнатку, где только полтора спальная кровать и небольшой высокий шкафчик. Как только дверь снова щёлкает, закрываясь, Чон яростно пинает всё ещё мирно спящего рядом Кима, который даже не двинулся за всё время разговора. Тот, лежавщий всё это время на краю, вдруг падает на пол вместе с частью одеяла, затесавшейся между его ног. - Почему я должен краснеть из-за тебя? Я же попросил поставить будильник, - бухтит Гук, пока Тэхён поднимает сонную моську на край кровати. - Ты сам попросил вырубить его, когда он начал пищать. Так что молчи, врединка, виноват тут только ты, - хриплый красивый голос наполняет тесное помещение, заставляя Чонгука совсем недолго забыться в нём, но потом Чон вспоминает из-за чего он злился и кидает в заснувшего в ужасно неудобной позе Тэхёна подушкой. Ким же, приняв это за приглашение вернуться на временное ложе, возвращается на мягкий матрац и снова проваливается в сон. Всё-таки четыре часа для сна очень мало. Они могли закончить раньше вчера, если бы не кидались друг в друга пеной, которая потом оказывалась на всех ровных-неровных поверхностях, не отвлекались на танцы друг с другом под особенно романтичную музыку, включенную Тэхёном, и не пытались равномерно смешать все вкусы молочных коктейлей. Это было весело, но уборку, которая должна была занять не больше трёх часов, ушло в два раза больше. Чонгук спать больше не собирался, а сидеть в тишине неинтересно. Он загорается идеей и приступает к её выполнению немедленно. Чон перемещается с насиженного места на задницу Тэхёна, проводит ногтями по его спине, оставляя красные полосы и вызывая тихий возмущённый стон. Гук улыбается ещё шире, сжимая кисти на плечах Кима и наклоняясь к самой шее, проходится по ней языком и резко и больно впивается в отмеченное место зубами. Когда до ушей Чонгука доходит злобное рычание разбуженного зверя, он тут же слетает со старшего и со смехом скрывается за дверью, пока запутавшийся в одеяле Тэхён, пытается догнать его, крича вслед: - Иди сюда, маленький зубастый засранец! Гук, смеясь, выбегает на улицу через чёрный вход и намеревается добежать до корвета, стоящего на стоянке, раньше, чем его поймают. На середине пути он слышит как хлопает железная дверь, оповещая его о том, что Тэхён уже бежит за ним по улице. Гук ускоряется и почти добегает до красной блестящей в лучах полуденного солнца машины, когда его перехватывают поперёк живота и прижимают к себе. - Ты поплатишься за свою выходку сегодня вечером, детка, - выдыхает рядом с ухом Чона Тэхён своим невозможно глубоким голосом, от которого у младшего мурашки по всему телу. - Рассчитываю на твою фантазию, Тэ~Тэ, - игриво отвечает Гук, отчего его прижимают к себе сильнее. - Я не разочарую тебя, - и коротко кусает за ухо, оттягивая его. "Я не успел добежать," - думает Гук, когда поворачивается в руках Кима и прижимается губами к основанию шеи. - Я знаю, - тихо отвечает Чонгук, обвив руками чужую талию и ощущая родные уже руки на своей. Он хотел бы стоять так ближайшую вечность, но жаркое лето Колифорнии выгоняет их обратно в помещение, где солнце не грозит своим ударом.