Тонкая грань

Дерфи очнулся в смутно знакомой комнате, словно по щелчку. Взгляд, полный любопытства, метался по комнате, осматривая каждую деталь, мелочь.       Никогда раньше он не уделял столько времени на осмотр обители в которой он оказался. А очнулся юноша в подвале полуразрушенной церкви.       Помещение казалось таким родным и вместе с тем далёким. Эту же мебель, элементы освещения, одежду он видел в своём родном мире. Таком забытом и уже безвозвратно потерянном.       Но новые детали резко контрастировали с его памятью, но не вызывали какого-либо диссонанса. Третий комплект одежды на полке в шкафу, приобретенный у Эксми кинжал, что сейчас находился в кожаном чехле на столе. Новый стул, что приобрела Гестия для второго члена Паствы. Да и само место казалось более обжитым, уютным, домашним.       Вдоволь насмотревшись, юноша начал ощупывать свое тело. Руки. Ноги. Лицо. Грудь. Он мог ощутить ноющую боль в мышцах, усталость в конечностях и ту вялость, с которой работал его мозг.       Похоже, последствия боя всё еще давали о себе знать, что и неудивительно. Но оттого на устах юноши вылезла блаженная улыбка. Теперь он снова ощущал себя живым. Будто он очнулся ото сна длиною в несколько лет. Не выдерживая потока чувств, нахлынувших на него, Дерфи и не заметил, как из его глаз потекли потоки слез. Но это были не слезы грусти, боли или отчаяния, а высшее проявление счастья. Даже такая мелочь, как трудно прослеживаемый хрип при каждом вздохе, приводила Дерфи в взволнованное состояние.       Только когда он ощутил подозрительную влагу на белой рубашке, парень обнаружил, что плачет. Все его мучения, страдания, сомнения уходили вслед за влагой. Отныне он сам определяет свою судьбу и оттого у него будто бабочки в животе объявились. И первым делом он хотел раздобыть пищу, чтобы проверить вернулось ли к нему чувство вкуса. Несмотря на успешное пробуждение, червячок сомнений еще теплился в глубине его души.       После чего сразу же раздалось недовольное урчание в животе. Похоже, что он настолько сильно проголодался, что уже одни мысли о еде приводили его желудок к решительному рыку, значение которого можно было легко распознать. Лениво поднявшись с кровати, Дерфи неуклюже продефилировал на кухню, что располагалась в самом углу подвальчика. Юноша еще не до конца привык к новому центру тяжести и росту, отчего его шатало из стороны в сторону, словно знатно выпившего мужика. Уже через полчаса и толику мучений с привыканием к рефлексам организма и ловкости рук перед Кадэллом на тарелке располагалась неплохо приготовленная яичница и бутерброд на поджаренном тосте. Ничего сложного. Да и что-то более вычурное он пока не мог приготовить.       Даже яйца разбить с первой попытки не вышло, поскольку бывший владелец делал это с какой-то заторможенностью, хотя это скорее взыгралось воображение самого Дерфи, поскольку в своем мире он убил множество часов на готовку, и оттого в глазах простого человека, неискушенного в кулинарии, руки парня просто порхали над столом и ингредиентами.       Когда же он сделал первый укус, то всё его существо чуть не накрыла очередная волна взбудораженности и прочих эмоций.       - Аха-ха… Аха-ха-ха-ха!!! – завелся в истерическом смехе Дерфи, вставая изо стола. Он более не мог оставаться на одном месте. Столько всего хотелось вновь испытать, столько вещей он хотел сделать.       С застывшей слабой улыбкой на устах Кадэлл начал быстро одеваться, чтобы своими глазами увидеть этот новый мир уже собственными глазами.       ***       Юноша неспешно прогуливался по улочкам Орарио, не имея какого-либо конкретного пункта назначения, просто мотая головой из стороны в сторону с закинутыми за голову руками. Небольшие деревянные домики сменялись каменными постройками, небольшие переулки широкими людными проспектами. Солнечные зайчики красиво играли на окнах, вывесках и прочих поверхностях. Город был живым и активным, как никогда. Толпы жителей, торговцев, авантюристов смешались в хаотичную и плотную человеческую массу. Среди людей мелькали то тут, то там представители других рас. Зверолюди, эльфы, паллумы, дворфы, амазонки. От подобного разнообразия глаза просто самозабвенно разбегались в стороны. Юноша и не заметил, как подошел к таверне «Хозяйка рога изобилия».       - Хозяйка Миа! – недолго думая, парень вошел внутрь, застав работающий без спешки персонал и редких посетителей в главном зале. Некоторые авантюристы бросали на него взгляд и после тихо отворачивались, потеряв какую-либо заинтересованность, но были и те, что, похоже, узнали его и начали негромко перешептываться со своими товарищами, что после также заинтересованно осматривали Дерфи с ног до головы, будто меняя о нем мнение буквально на ходу.       Девушки официантки приветливо отвечали Кадэллу и тут же возвращались к своим обязанностям. Владелица заведения, заметив парня, недовольно скрестила руки на груди и посмотрела на того свысока.       - Хм! Я смотрю за дни своего отсутствия ты уже успел прославиться, «Молодой демон»! Что, теперь и работать в «Хозяйке рога изобилия» более не имеет смысла? Поматросил и бросил, ведь так? – напыщенно она изобразила ход мыслей юноши, добавляя изрядной писклявости и жалости в голос.       На что Кадэлл тихо хмыкнул в кулак, скрыв это тем, что от подобного выверта он зашелся в кашле. Но улыбку так и не убрал с лица. И он, и Миа Гранд четко понимали, что юноша уже давным-давно закрыл свой долг и работает в заведении лишь по собственному желанию, ну, если не учитывать хороших отчислений от еды, что он готовит. Да и привязался прошлый владелец к местным работникам, что уж сказать. А Дерфи не намеревался покидать такое хорошее место. Ведь он до сих пор помнил о своем споре с Аней Фромель. Осталось только подняться в уровне и тогда те кошачьи ушки окажутся в его власти.       Да и присутствие других девушек расслабляло парня. С каждой из них он был заочно знаком и в прошлом мире, но теперь открывал их новые грани в этом. Веселость Хлои, что любила подшучивать над всеми – и посетителями, и работницами таверны. Беззаботность Ани и ее постоянное «ня» в конце каждого предложения, что иногда вводили в заблуждение некоторых авантюристов, не привычных к подобной форме общения. Строгость и холодный фасад Рю, и вместе с тем ее добрая и понимающая сторона во время перерывов и в узком кругу друзей и близких.       А также, как сейчас, страсть Мии к издевкам над всеми окружающими. Но даже так, он четко понимал, что эта женщина будет стоять горой за тех, кто ей дорог, несмотря ни на что, даже если весь Орарио ополчится на нее и ее девочек. Ну, и смею думать, что я также оказался в ее ближнем круге, попав под могучее крыло бывшей авантюристки.       - Ох! Ну что вы, госпожа Миа. Как бы я мог даже осмелиться подумать об уходе из столь прекрасного заведения, что продает лучшую еду и алкоголь во всем Орарио. – склонился в поклоне Кадэлл. Хозяйка довольно оскалилась и покачала головой. Выставив руку на барную стойку, она подперла кулаком свой подбородок и хитро прищурилась.       - Сам себя не похвалишь, никто не похвалит? – заговорчески полюбопытствовала женщина.       - Конечно. – вернул её усмешку парень. И он, и она ясно осознавали, что практически все блюда готовил парень, когда присутствовал на кухне, а Миа теперь работала больше в баре, имея доступ к главному залу и способная теперь быстро реагировать на различные происшествия, будь это пьяная драка, или домогательство до работниц таверны. Конечно, в большинстве случаев до подобного не доходило и официантки вполне сами могли резко пресечь действия такого характера. Да и в целом, женщина была только рада, что у нее теперь имелся столь способный работник. Ведь с его появлением, нагрузка на всех работников таверны значительно спала, особенно в вечернее время, когда в трактире было не продвинуться, а в любую минуту могла начаться драка чего-то не поделивших искателей приключений.       - Давай дуй в раздевалку и сразу на кухню – командным тоном, не терпящим отлагательств, дала указание Миа Гранд. Которое тут же было исполнено вмиг посерьёзневшим Кадэллом, что вновь поклонился и быстрым шагом направился в подсобку. Таким образом, он вновь оказался за кухонным столом. Это даже навевало воспоминания о тех днях, когда он проживал в своем мире. У него не было близких с самого детства. Родители погибли в авиакатастрофе, и он был отправлен в детский дом, за неимением никого из близких или дальних родственников.       Уже в приюте ребенку пришлось столкнуться с жестокостью окружающего мира. Никому нет дела до детдомовцев, пока они, по крайней мере, не вызывают проблем. Он не смог влиться в коллектив детей, не знавших тепла семьи и дома, а потому всегда оставался изгоем.       Он ожесточался прямо на глазах, день заднем теряя присущую всем детям наивность и доброту, превращаясь в настоящего циника и хладнокровного эгоиста. В итоге, через три года жизни в подобной обстановке, его всё же усыновила хорошая семья, но по-настоящему близкими он с ними не стал. Он спрятал свою черствость, равнодушие и истинные мысли за лицом послушного, доброго и хорошего сына.       В нем ни чаяли души, поскольку он достаточно хорошо наловчился говорить то, что окружающие хотят больше всего и вести себя соответственно. И подобное притворство забирало невероятное количество сил и энергии. В некоторые дни у него не было сил даже натянуть улыбку на лицо, настолько он изматывался за время этой известной только ему игры в маски.       Дела несколько улучшились, когда он смог добиться того, чтобы жить отдельно, многократно снизив нагрузку на его психическое здоровье. Подобное решение было вызвано чистой рациональностью. В противном случае, оставайся он еще дольше в кругу «семьи», то мог и вовсе окончательно поехать кукухой, а вместе с тем выдав свою настоящую натуру, если в худшем случае не будет увезен в психбольницу.       И чтобы снять растущее день за днем напряжение, он погрузился в поиск хобби, развлечений – всего того, что могло помочь отвлечься, отдохнуть, забыться и отстраниться от жестокой реальности. Подобным стало для юноши аниме индустрия, готовка и актерское мастерство.       Играть чужую роль на публику, осознавая, что всё это лишь спектакль и зрители также это понимают, приносило просто небывалую радость и удовлетворение. Впервые он узрел, что людям нравится то, как он меняет личину, становится совершенно другим человеком, надевает новый наряд поверх старого уже в следующую минуту выступления. Приготовление еды же стало личной отдушиной для слабого парня. Ему просто нравилось вкусно питаться, а подобного он лишился, переехав жить один, да и финансы не всегда позволяли заказывать готовую еду.       Так, бывший Дэрн и жил. Притворялся кем-то другим на работе, в качестве которой он выбрал киноактера, лгал «близким» людям, лицемерил, обманывал, изворачивался, будто скользкий угорь. Но другой жизни он не знал и по-иному своё существование не видел. Глубоко внутри его гложил жуткий страх лишиться своих масок, лживых личин, что его легенда, что он годами строил для слушателей, рассыплется на мелкие осколки. Только находясь в полном одиночестве, он мог расслабиться и вести себя, как ему вздумается. И потому он был благодарен высшим силам, богам, да плевать кому, что он оказался в новом мире, таком интересном, необъятном и дорогом лично Дэрну.       Ему же больше и не надо вести себя так, как он того не желает, а роль Кадэлла он выдержит с достоинством, медленно меняя под себя настоящего, пока все и не заметят, как та личность окончательно будет стерта в пыль, а в Орарио появится новый человек – Дэрн.